Цветочная романтика

- Даже не знаю – удивляться мне или же выражать свое почтение, - Хранитель хмыкает. Властный, волевой голос, принадлежащий сильному, умудренному альфе. Он неплохо знает Хранителей. Как и жесткие правила, которым они должны следовать. Правила, из-за которых его дядя до сих пор так и не создал собственную семью. - Будем считать, что все это время вы, Яхико-кун, были внештатным членом гильдии, - а ещё гильдейцев сурово наказывают. За нарушение этих правил. Итачи знает только одно исключение – Намикадзе Минато. Хранитель, который был не только тенью, но и супругом. Альфа, воспитавший двух прекрасных сыновей и отдавший за них жизнь. Значит, именно Яхико был тем самым, первым и единственным, учеником предыдущего главы теней, записей о личности которого так и не отыскали в архивах гильдии. Уничтожить данные, дабы не обнаружили ни единой связующей ниточки. Разумный ход. Который кто-то смог разгадать. – Предлагаю не терять бесценное время и сразу же перейти к делу. - Как прикажите, Орочимару-тайчо, - напряжение, сплетенное густым клубком пелены, ощущается на сущностном уровне. Итачи совершенно не удивлен тем, что больше всего негатива исходит от его глупого отото. Естественно, направленного на него и его сущность-близнеца. Яхико говорит о следах Трапперов, которые те особо и не заметали. О ловушке, в которую должен попасть кто-то, ради которого и была разыграна партия с похищением. Строят догадки. Наруто категоричен – они знают. Трапперы знают о преемниках Девятого и таким способом пытаются их выманить. Потому, что так и не смогли выяснить их местоположение. Карин уверяет, что за ней не следили. Дядя находит этому логичное объяснение. Если врагу известен факт опекунства, то слежка и не нужна. Они выйдут на цель напрямую, через императрицу и премьер-министра. Что тревожит ещё больше. За Трапперами стоит кто-то, чье влияние позволяет им чувствовать себя в безопасности. Говорят о мотивах. Выкуп отметают сразу же. Версия о раскрытии тайны существования преемника Девятого становится все более убедительной. Саске похож на коршуна. Категорично не согласен с идеей ловли на живца. Как и с участием омег Узумаки в каких-либо операциях в принципе. Он тоже не согласен, но у него иные методы. Методы рационального убеждения, а не категоричных порывов. - Зачем Трапперам нужен не просто Узумаки, а именно преемник? – дядя медленно расхаживает из стороны в сторону. Сущностный ореол пульсирует вокруг него белесо-дымчатыми кольцами. Сущность вьется клубками, гневно шипя. Прежде, чем что-то предпринимать, нужно выяснить мотивы врага, дабы не угодить в силки в ловушке. С этим Итачи полностью согласен. - Поговаривают, что беты обладают неким знанием, воплощение которого способно если не уничтожить всех особей, то хотя бы поработить их, - Кабуто невозмутимо поправляет очки. Якуши, будучи лишенным сущностной силы, никогда не соотносил себя с бетами. Даже сменив фамилию, дабы не порочить репутацию клана своим существованием, в глубине души он оставался Учиха. Преданным только Орочимару. И это огромный плюс. Итачи не хотелось бы иметь такого врага, как Кабуто. Его умение добывать и использовать информацию достойно восхищения. - Предлагаете обратить свое внимание на легенды и предания? – Дей скептически вскидывает бровь. – По-моему, весь этот треп о втором пришествии, действительно, всего лишь треп. - Вначале было Слово. И Слово было у Единого. И Слово было Единым. И Слово было Тьма. И Слово было Свет. Драконом и Фениксом. Предком и Богом всего сущего, - дядя задумчиво цитирует Откровение Мудреца. – Каждый волен верить в то, что считает приемлемым для себя. Почему бы бетам не верить в силу, способную слиять сущность и душу в единое целое. Или, - пожимает плечами, - попросту уничтожить сущность. - Человеческая глупость воистину не знает границ, - Дей пренебрежительно закатывает глаза. Он выдыхает медленно. Едва заметно покачивая головой. А знает ли границы глупость особей? Ведомо ли им, все ещё чувствующим связь со своим Предком, та пустота, которая гложет души людей. Те души, которые соединяются со своим богом только в посмертии и лишены его благодати при жизни? - Как бы там ни было, а план гиблый, - Саске больно. Больно, когда Наруто такой. Глава клана, а не просто его омега. Наверное, так же больно и Дею. Омеге, которая постоянно чувствует рядом главу клана, а не своего альфу. - Прямых наследников Предков осталось всего четыре, если считать ба-чан, - глава клана Узумаки тоже расхаживает по комнате. Словно маятник, противоположный в своем ритме Орочимару. Даже выражения его лица иное. Значит, как и у него, эти полоски на щеках, не просто родимые пятна. Как на лбу у Собаку и Сенджу не просто татуировки. Это отметины мудрости. Отметины, дарованные самим Предком. Его непосредственным прикосновением. – Альфу, у которой не может быть потомства. А, как я помню, для того, чтобы открыть врата, нужны все десять преемников. В том числе и, - переводит на него резкий взгляд, - Итачи-сан. - Давайте по факту, - охлаждает пыл омеги. Все Наруто говорит правильно. О преемниках. И, похоже, специально не называет имя Саске. – Не думаю, что на контрмеры нам отведено много времени. - Я в старом порту Токио, - на расстоянии, а словно чувствует, насколько накалена атмосфера в гостиной особняка Узумаки. – В одном из доков под пристальной охраной и содержат Нагато. Снаружи пятеро. Пересменка каждые шесть часов. Предположительно, в здании около тридцати человек. - Однако, - бормочет дядя, а на его губах тонкая, предвкушающая улыбка. – А не многовато ли, как для одного омеги в оковах печатей? - Бдят что-то, гады! – просто юная, эмоциональная, взволнованная омега, за спиной у которой беспокойно мечутся два хвоста. Саске явно не в восторге от предполагаемой родственницы. Как и Карин от альфы своего кузена. Противостояние между их сущностями острое и режущее. Снова вздыхает. Даже его, Учиха Итачи, планы могут рушиться. Потому, что каждый зависим от решений и поступков других. В том числе и совершенно незнакомых ему людей. - Или кого-то, - в противовес бурчит его глупый отото. – Мало ли кого Трапперы могли притащить в убежище. Сколько культур – столько и преданий. Вдруг, у них там индейский шаман или же кельтский друид. - Неважно, - дядя резко пресекает всякого рода растекания мыслью по древу. – Суть в том, что мы не можем не учитывать вероятность наличия и других заложников. - Штурм, - констатирует невидимый собеседник. - Однозначно, - глава гильдии хмыкает. – Обсудим детали, - ещё одна неотъемлемая черта Хранителей. Они не колеблются. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Известны случаи, когда Первородный погибал от рук своей же тени, если не было иного выхода. Итачи считает, что решение было более чем правильным. Полицейские или же власти начали бы с переговоров и попыток уладить все дипломатичным, мирным путем. И это дало бы Трапперам фору. Современный мир, и правда, беспечно позабыл о том, столь жестока история его становления.

***

- Я иду с вами, - ожидаемо и категорично. Цепляется за упрямый взгляд. Смотрит в ответ, словно раздумывает. Взвешивает. Прикидывает, а будет ли этот человек полезен. - Нет. Ты, отото, остаешься с омегами, - не менее категорично. В приказном тоне. В операции достаточно и его участия. Данные, предоставленные Хранителем, слишком поверхностны, чтобы рисковать сразу двумя наследниками. - С омегами может остаться и Кабуто, - стоит на своем. Они в узком коридорчике. Друг напротив друга. Столь тесно, что сущности даже крылья свои не могут распахнуть. Сила Девятого не позволяет. Притупляет сущностные возможности. Ощущения же делает ещё более острыми. Стоит только покинуть особняк Узумаки, и их с братом разговор обретет совершенно иные краски. Поэтому они оба предпочли беседу вдали от посторонних ушей, но в границах защиты дома. – У тебя нет права решать за меня. По крайней мере, пока ты не глава клана. - Саске... – вздыхает. Рано или поздно... Лучше, конечно же, поздно. Итачи вообще надеялся, что ему никогда не придется объяснять то, что он и сам не познал до конца. Он жил, богатея мыслью, что бремя первородности минует его отото. И уж никак не надеялся, что Саске добровольно захочет сунуть голову в эту петлю. - Я знаю, - сущностный ореол схлынивает дрожащей волной. Сущность обнажена и беззащитна. Ощетинивается и смотрит с вызовом, но не противится воле своего носителя. – Знаю, что это твои печати, аники, - остатки некогда прочных цепей медленно, шурша, словно змеи, вьются вокруг сущности. Сверкают едва заметными кандзи печатей. Цепи, которые должны были быть вечны. – Зачем? - Мне ведома твоя судьба, Саске, - собственная сущность небрежно взмахивает крыльями. Сила течет по венам. Будоражит инстинкты. Обращается в пульсацию Шарингана. – Точнее, мне ведома твоя возможная судьба. Десятый сам открыл мне это знание в день моего пробуждения, как альфы. - И что? – уязвлен. Руки скрещены на груди. Ноздри широко раздуваются. Темень глаз обращается цветущим багрянцем. – Я должен был умереть в бессущностном детстве? Или же обезуметь как наш достопочтенный прапрапрадедушка? – хмыкает. – Все это глупости, Итачи. Вся эта Первородность – сплошная глупость и суеверие. - Хочешь знать, что я видел в глубине священного пламени? – прищуривается. По сути, Предок не запрещал ему рассказывать Саске об им увиденном. Как и не ограничивал его самого в действиях или же методах. Всего лишь возложил на него ответственность за будущее человека, в чьей судьбе сомневался сам. - Уж снизойди до меня бренного, - он понимает чувства брата. Сам метался так же каждый раз, когда перед ним стоял выбор. Не ведая о своей судьбе. Не распоряжаясь собственной жизнью. Для человека, беты, это порядок вещей. Для особи, тем более Первородного, подобное сродни наказанию. - Я видел собственную смерть, - пауза не драматичная. Просто комок горечи застревает в горле. Столько лет прошло, а такое ощущение, что он снова переживает момент открытия истины. – От твоей руки, брат. - Чушь... – тянет в бездумной, неверящей улыбке. – Я бы никогда... - Много смертей, отото, - пресекает, продолжая. Саске хотел правду? Так пусть смотрит ей в лицо. – В том числе и Учиха, и других Первородных, альф, омег, и даже обычных людей, которые стояли на твоем пути к безграничной власти. - Значит, все-таки сумасшествие... – понятливо хмыкает. У клана Учиха имеется и другая сторона наследия – безумие на почве собственных амбиций и гордыни. По причине могущественной силы Шарингана, способного управлять массами. Толпами и даже целыми народами. Вот что он видел. - Я бы назвал это безысходностью, - чуть хмурится. Некоторые воспоминания все же размыты и неточны. Словно то ли в тумане, то ли в дыме, то ли затерты ластиком. – Это самая сильная эмоция, которую помню. Кроме гнева и ненависти. Желание отомстить не только Первородным, особям или же людям, а всему миру. Всем Предкам и Богам заодно, - очередная пауза. На этот раз нарочитая. Звенящая сотней колокольчиков. – Искреннее рвение открыть врата в Бездну. - Я останусь с омегами, - сущностный ореол вновь незыблем, словно стена. Глубокая складка между бровей. Поджатые губы и цветок Мангекё в глазах. Все его отото понимает. В том числе и то, что ему, старшему брату, возможно, так и не удалось обыграть Предка. Существует лишь одна причина, по которой Саске может возненавидеть весь мир, небожителей и находящихся за гранью Предков – гибель его Истинного. Он знал, что Сакура – не пара для Саске. Знал и благоволил этому союзу. Подталкивал брата к этому выбору. С внутренним нетерпением ждал, когда же его глупый отото сделает этой омеге предложение. А после его вера в правильность своего же решения пошатнулась. Когда увидел живой блеск в очах брата и прикоснулся к сосредоточию его сущности. Когда в бархатной коробочке увидел сережку в форме листа. Ведь все могло и обойтись. Но, на самом деле, каждый его шаг, казалось, обращающий, только подталкивал их обоих к этому моменту. Если бы не стечение обстоятельств, Наруто сам бы ринулся спасать дядю и, вероятнее всего, или погиб бы, или попал бы в ловушку, предшествующую смерти. Цель Трапперов, как они полагают, возродить Единого, дабы стереть грани между особями и людьми. Путь возрождения один – принести жертву. Жертву из десяти преемников Предков, кровь которых откроет врата в Бездну. Именно там, в пучине льда и пламени, якобы заточен Дракон. Пробудится Дракон – возродится и Феникс. Их битва закончится либо слиянием и возрождением Единого, либо хаосом, который поглотит все сущее. Легенда, конечно же, в которую Итачи и сам не особо верит, но ничто не мешает верующим испытывать свою же веру. - Будем надеяться, что это правильное решение, - кивает ему в ответ. Разворачивается и просто уходит. К своей омеге. Итачи уверен, что к этому разговору они ещё вернутся. После того, как угроза для клана Узумаки минует. - Итачи, - омега то ли напряжен, то ли раздражен. Взгляд упрям, а губы поджаты недовольным бантиком. Сущностный ореол трепещет. Вспыхивает протуберанцами силы, насыщая пространство её рваными клочками. Конечно же, прямой контакт с Предком не мог не пройти для обычной омеги клана без последствий, - какого черта ты лезешь в это пекло? - Потому что альфа, Учиха и Первородный, - подходит близко. Хочется укрыть в своих объятиях и шепнуть на ушко что-нибудь успокаивающее. Например, что он скоро вернется, целым и невредимым, и тогда вредная омега точно не отвертится от свидания. – Необходимо вырвать корень, который отпускает молодые побеги, иначе наши дети тоже будут в опасности. - Какие ещё дети?.. – бормочет. Упрямо смотрит в глаза, а на щеках румянец. Чувствует, как тяжело этому упрямцу, и ещё раз убеждается в субъективности выбора Предков. Разве может какая-то омега, даже Учиха, сравнится с этим вредным чудом? - Мои, твои, Саске или Наруто, например, - пожимает плечами. «Наши» - неуместно. Как и «наших братьев». Итачи не суеверен – просто предпочитает не загадывать наперед. – Каждое последующее поколение, если мы сейчас не искореним угрозу в виде Трапперов. - Думаешь, я этого не понимаю?! – омега взвинчен. Беспокойно минует его, меряя узкий коридорчик размашистым шагом. – Я, Итачи, и сам бы пошел. Чтобы таки докопаться до истины и лично отрубить голову змее. Ты же знаешь, - останавливается. Тяжело дышит. До навостренных ушек и разрезающего пространство сущностной силой хвоста, - что Обито был всего лишь частью системы. Тот, кто дергал за ниточки, до сих пор жив. И я не удивлюсь, если, помоги Предки, выяснится, что похищение Нагато – его рук дело. - Месть – не красит. Ни человека, ни особь, - таки заключает в объятия. Не крепкие. Просто успокаивающие, чтобы этот глупый омега не навредил сам себе. – Правильнее будет выдать злоумышленника властям. - Что не вернет нам с Наруто родителей, - на выдохе. Горьком и обессиленном, - как и сотни других, которые стали жертвами чьих-то амбиций, - он хочет сказать, что очередная смерть, пусть и злодея, тоже не вернет никого к жизни, не очистит память об их гибели и не принесет успокоения, но омега и сам это знает. А ещё волнуется за него. Пусть и не говорит. Итачи достаточно чувствовать, чтобы знать, что его будут ждать. - Итачи, нам пора, - Дейдара вмиг отопревает. Поправляет одежду, делая вид, что только что никто ничего не видел. Ему подыгрывают. Каждый понимает: их чувства и их запретность. Итачи не терпит к себе снисходительности или же жалости. Итачи считает, что, коль уж достопочтенный Предок не посчитал нужным раскрыть ему его судьбу, он сотворит её сам. - Удачи, брат, - Саске неумело, но искренне похлопывает его по плечу. – За омег не беспокойся – они под надежной защитой. - Полагаюсь на тебя, отото, - обмен стандартными любезностями. Неестественными, словно дешевые киношные фразы. Но на чувства нет времени. Как на промедление или же ошибки. Итачи знает: если они не вернутся с победой, в их споре с Предком победит именно последний. - Только попробуй пострадать, Учиха, - шипит Дей, грозя ему кулачком. – Я в твою рекламную кампанию, можно сказать, всего себя вложил, так что ты обязан не только увидеть ролик, но и выполнить свое обещание. - Алая «Bashosen», - кивает. – Я помню. И лично вручу тебе ключи от неё. - Уж постарайся, - подавляет в себе желание стереть недовольство с пухлых губ глубоким поцелуем. Лишь улыбается в ответ и, в ничего не значащем жесте, треплет золотистые волосы. Особняк Узумаки они покидают, не оборачиваясь. - Эх! – дядя тяжело вздыхает, грустным взглядом окидывая свой байк. - Орочимару-сама... – предупреждающе тянет бета, распахивая перед омегой дверцу автомобиля. - Да-да, - бурчит, забираясь на переднее сидение. – Не время, не место и вообще, как омеге и должностному лицу, не положено, - Итачи фыркает. Садится позади водителя. - Уж прости, босс, - басит его Хранитель, доставая из кармана плотного плаща тугую повязку. – Правила, - в ответ лишь пожимает плечами. О месторасположения штаба гильдии знают только гильдейцы. И он не собирается нарушать это правило. К тому же, доверяет Кисаме. Этому бродячему альфе, восемнадцать лет назад заявившемуся в особняк Учиха и поставившему главу клана перед фактом. Презирает Предков, но, коль уж Третий снизошел до него, раскрыв Хошигаке Кисаме его судьбу, значит, быть ему Хранителем. До последнего вздоха. Машина плавно трогается с места. Да уж, двадцать восьмой день рождения удался на славу.

***

Повязку снимают уже в помещении. Затемненном, без окон и со слегка спертым воздухом. Значит, под землей. И, скорее всего, за городом или же на его окраине. Ехали долго. В молчании. Разве что дядя по телефону раздавал предварительные указания. Он же – всего лишь сторонний наблюдатель. Все остальное исключительно в руках Орочимару. - Наконец-то серьезное дело, - лихо басит жилистый мужчина, ударяя кулаком о ладонь. – А то что-то засиделись мы тут, Орочимару-сама. - Как по мне, лучше бы и дальше сидели, - бубнит дядя, цепким взглядом обводя каждого Хранителя. Первородных осталось не так уж и много, и это чудо, что гильдия все ещё существует. В столь узком кругу, так сказать. Скорее всего, самих Хранителей не больше десятка. Хотя больше всего Итачи удивляет то, что среди них есть омеги. - План порта и самого дока, - беловолосый омега раскатывает на длинном столе чертежи. – Исходя из расположения объекта, операцию лучше начать с севера. Окружающие здания скроют наше присутствие, а коридор ведет прямо в техническую рубку. Если займем её быстро, Трапперы окажутся у нас, как на ладони. - Заложника, скорее всего, содержат в подвальном помещении, - в разговор вклинивается тот самый, жилистый альфа. Явно не японец, судя по оливковому оттенку кожи. – К сожалению, вход туда только один – через этот коридор, - обводит участок на чертежах, показательно постукивая пальцем по одной точке. – Там же, как я полагаю, сосредоточена плотная охрана. Не исключаю возможность камер наблюдения. В том числе и по всему периметру, что существенно усложняет нам задачу. - Будь я на месте главаря, то расположилась бы в бывшей комнате отдыха персонала, - невысокая омега тушит сигарету о край стола, смахивая её в жестяную банку. Штаб гильдии больше похож на убежище или лежбище. У противоположной стены шуршит техника. Под потолком скрипят огромные вентиляторы. Пол затерт, а стен уже давно не касалась свежая краска. Скудная, минимальная обстановка. И несколько дверей, ведущих, судя по всему, не в роскошные апартаменты. Похоже, штаб все ещё существует лишь благодаря энтузиазму самих гильдейцев. - Она находится в восточном крыле, - омега плотно затягивает узел банданы, пряча волосы приметного кораллового цвета, - и отдалена от остальных помещений, а ведущие к ней коридоры петляют, словно лабиринт. В этом же тупике есть выход на пожарную лестницу. Удобно, если хочешь не просто держать все под контролем, но и вовремя сбежать. - Разделимся на несколько штурмовых групп, - Орочимару склоняется над чертежами. Его взгляд цепок и холоден. Зрачок вытянулся, превратившись в щелку. А сам он, словно подобравшийся хищник. Справедливы ли на самом деле Предки, уготавливая такую судьбу для омег? – Кидомару на тебе первая волна и рубка. - Я проверю камеры, - высокая женщина-альфа, одетая на манер западных морпехов, отрывается от мониторов многочисленных компьютеров. – Если они все-таки есть, я смогу подключится к системе и замкнуть картинку. - Хорошо, Кин, - дядя, секунду поразмыслив, кивает, - но Заку пойдет с тобой. - Только мешать будет, - фыркает, но приказ – есть приказ. Возвращается к своим делам. К информации. Даже Итачи, будучи всего лишь пользователем компьютерной техники, понимает, что все эти бегущие столбцы символов – это данные. Скорее всего, со всего мира. Данные о тех, за кем присматривают Хранители. Как бы там ни было, но Гильдия – это огромная организация. Сейчас же перед ним – всего лишь малая её часть, дислоцирующаяся на территории Японии и бдящая Первородных. Тот, кто руководит всей системой, во все века находился в тени. - Кимимару, - тяжелый взгляд на беловолосого омегу. Тот не выглядит хрупким. Скорее, его можно назвать костистым. И слегка болезненным. По крайней мере, внешний вид этого парня оставляет желать лучшего, - заложника доверяю тебе. Вместе с Хранителем, ожидающим нас у доков, и близнецами пойдете за наследником Девятого, - омега в ответ лишь сдержано кивает. Итачи делает вывод, что он – правая рука дядюшки. Прям омегократия какая-то, с которой, впрочем, все согласны. – Я и остальные возьмем на себя главного злодея. Обсуждение затягивается на пару часов. Он просто наблюдает. Впитывает каждую деталь. Его Хранитель – безучастен. Это не дело Кисаме. Он даже в гильдии состоит постольку-поскольку. Просто он, Итачи, в деле, значит, тень незыблемо последует за ним. Обмундировываются и вооружаются. Против бет их сущностная сила бесполезна, поэтому только холодное да огнестрельное оружие, а так же безупречные навыки рукопашного боя. Итачи прислушивается к ощущениями. Все это время он не был неприметным. На него просто предпочли не обращать внимания. Потому, что глава посчитал его присутствие необходимым. Он чувствует наследие. Лишь в Кимимару. Наследие Пятого. Остальные же, в лучшем случае, дворовые. Как и некогда Намикадзе Минато. Эксцентричные близнецы-омеги и курящая женщина вообще бродячие. Означает ли это, что в мире, подконтрольном Предкам, даже пыль под его ногами запланирована теми, кто много веков назад ушел за Грань? У доков их встречает темная фигура. Это первое, что он видит после того, как с его глаз снимают повязку. Плащ полностью скрывает очертания силуэта, а капюшон наглухо надвинут на голову. Сплошная тьма. Порт старый, и им пользуются только рыбаки. Поэтому темень тут стоит жуткая. Такое ощущение, что между этих громадин рассталась с жизнью не одна особь – насколько густо воздух пропитан миазмами Бездны. И ощущение это явно не фантомное. - Яхико-кун, - дядя выходит вперед. На нем форма генерала личной гвардии императрицы – куртка и штаны цвета хаки, лоснящиеся черные сапоги и фуражка. Конечно же, погоны с генеральскими звездами и кокарда с императорским гербом. Смотря на этого человека, трудно сказать, что сегодня... точнее, ещё вчера это был неуемный омега, на байке сбежавший с важного совещания, - как глава гильдии Хранителей страны Восходящего Солнца, клянусь, что обрету спокойствие только тогда, когда голова врага будет отделена от его тела. - Как Хранитель клана Узумаки, - фигура опускается на одно колено, - клянусь быть вашим мечом и щитом до тех пор, пока голова врага не будет отделена от его тела. Итачи медленно выдыхает. Яркие ощущения, которые и в подметки не годятся тем, которые испытывают во время присяги членов клана своему главе. Во стократ мощнее. Благоговейно и пробирающе до самого сосредоточия сущности. Можно сказать, особая магия, своеобразное сущностное плетение, позволяющее каждому гильдейцу ощущать своего брата по оружию, как самого себя. Давняя традиция, когда главным оружием Хранителя была только его катана, и которой не дал кануть в Лету Намикадзе Минато. Фигура подымается с колен, откидывая с лица капюшон.