Цветочная романтика

- Суйгетсу, у тебя все в порядке? – альфа смотрит на него обеспокоенно, пристально, ни на миг не веря вежливой улыбке и безупречному самообладанию. - Более чем, - отвечает уверенно, салютируя другу полным бокалом шампанского. Улыбается, а самому хочется рассмеяться альфе в лицо. В порядке ли он? Конечно! Ещё бы! Всего-то нужно подделать документы и снять со счетов все свои сбережения. Ах да, ещё заказать билеты на несколько рейсов, но не сесть ни в один самолет, а, прихватив с собой лишь самое необходимое, добраться до северного порта на поезде, а после паромом на материк. Далее план своего бегства из страны омега ещё не продумал. - Не верю, - бросает философски, насторожено поглядывая в сторону. Его нареченный сейчас не в самых надежных руках другого омеги, и Ходзуки это чувствует. Чувствует, что Саске разрывается между возлюбленным и другом, и от этого ещё горше. Такое впечатление, что он, Ходзуки Суйгетсу, только мешает альфам, занимая в их жизни то место, которое принадлежит другим. – И, как только закончатся все эти формальности с представлением, вплотную начну под тебя копать, - легкий, предупреждающий прищур, - если не сдашься добровольно, конечно же. Он в ответ лишь кивает, делая вид, что заметил кого-то, кто подзывает его в свою компанию. Может, кто-то из многочисленных знакомых и подзывает, но в последнее время омега дерганный и недоверчивый, полностью поглощенный ставшей уже маниакальной фобией потерять ребёнка. Эйфория от радостной новости сменилась бессильным страхом уже следующим утром. Он осторожно выбрался из постели, бросив на спящего Нейджи тревожный взгляд. Альфа ведь должен почувствовать, что омега носит под сердцем его дитя. Рано или поздно, но это произойдет, и Суйгетсу сильно сомневается в том, что и для Хьюго эта новость будет радостной. Тем более, для клана. В ванной долго рассматривает себя в зеркале. Вертится и так, и эдак, проводит рукой по плоскому животу... Нет, он уверен, что животик уже не плоский, хотя срок беременности ещё смехотворный, а вот омеге кажется, что совсем чуть-чуть, но тот уже выделяется. Глубоко выдыхает, после замирая: ему не позволят оставить этого ребёнка. Эта мысль врывается в его голову и сущность колючей вспышкой. Если он не сделает аборт добровольно, его заставят. Выкрадут, накачают какими-то препаратами и убьют малыша. А может, и его заодно, чтобы сокрыть следы позора, ведь мало ли сколько омег безоглядно пропадает каждый день. У Ходзуки Суйгетсу нет защиты. Есть Саске и Шикамару, но вправе ли он втягивать лучших друзей, фактически, в клановое противостояние? Он и так числится в должниках у Учиха, а второго шанса на то, чтобы начать жизнь заново, привратница-судьба так просто не дает. К тому же, муж-садист – это одно, а бастард Первородного – совершенно другое. Учиха приняли бы его ребёнка, но Хьюго... На миг в его голове рождается, кажется, гениальная мысль: выдать ребёнка за саскиного. Пусть он падет в глазах возлюбленного, но их малыш будет жив, а Учиха ради друга согласится даже на подобную авантюру... Но сразу же отметает эту мысль, как рожденную в хаосе панического страха. Хьюго потребуют экспертизу – это факт, который ведет за собой последствия. А если ребёнок будет копией Нейджи? А как же чувства и отношения Саске и его цветка? Разбить пару и растоптать их любовь ради собственной выгоды? Нет, на такое он не пойдет, даже если будет на грани отчаяния и безысходности. Дрожащими руками цепляется за раковину. - Думай, жалкая омега, - приказывает себе, глубоко и надрывно дыша. – Думай за себя и своего ребёнка. Думай сейчас, если не хватило мозгов подумать до того, как ложиться под альфу, - но в голове ни одной мысли. Он мечется от крайности к крайности, принимая решение то сейчас же бежать, уповая на «авось», то рассказать все Нейджи, поверив в его чувства. Глухо смеется. А есть ли у альфы чувства к нему? Он – выгодное приобретение. Слепое и безмозглое, раз не вынес урока из предыдущего опыта. Для Нейджи он – любовник, старая, попользованная омега. Единственное, что в нем ценно, это наследие Третьего – жалкое и зыбкое, едва треплющееся. Был бы сильным – сам бы справился и с бывшем мужем, и в нынешней ситуации, а не думал бы о том, кому поплакаться первому – Учиха или же Нара? Безнадежная, отчаявшаяся омега, готовая на все ради малыша под своим сердцем. - Суйгетсу… - его обнимают со спины. Омега вздрагивает, трепыхается, вырываясь. - Прости-прости, - шепчет альфа, ещё крепче прижимая его к своей груди. – Я не хотел тебя напугать, а вот сам испугался, - хмыкает, глубоко вдыхая запах его волос. - Почему? – омега замирает. Даже не дышит, боясь. Ему кажется, что сейчас альфа почует, почувствует, ощутит. Съеживается в кольце сильных рук, и желая, и боясь этих собственнических объятий. - Не знаю, - пожимает плечами, прикасаясь губами к его обнаженному плечу. – Проснулся, а тебя рядом нет. Такая паника накатила, словно я потерял тебя безвозвратно. Сам не понимаю... - встряхивает головой. – Может, приснилось что-то эдакое. - Не бери в голову, - осторожно накрывает ладони альфы своими. Внутри его колотит. До сиплого голоса и выступивших клычков. Ведь он и подумать не мог, что связь между ним и альфой столь тесна. Обычный секс и даже вязка ни к чему не обязывают, а вот чувства… Но кроме привычной заботы, нежности, уважения со стороны альфы не исходит ровным счетом ничего. Если причина в общем ребёнке, то у него ещё меньше времени, чем он думал. - Нет, - категорично, разворачивая его лицом к себе. – Я чувствую, что с тобой что-то происходит, но никак не могу понять – что. Не расскажешь? – серые глаза смотрят так, словно заглядывают в само сосредоточие. Может, и правда, поддаться этой участливости, ведь у него нет причин думать о Нейджи плохо. Альфа всегда был добр с ним и обходителен. Да, слегка нагловат и перебарщивал с напористостью на первых порах, но ему кажется, что за эти месяцы мальчишка действительно стал мужчиной, окружив его вниманием и... подобием отношений. Все-таки они всего лишь любовники, а по документам ещё даже неофициальные. - Да так, - отводит взгляд, запоздало вспоминая, что, лгучи, желательно смотреть в глаза, - прошлое тревожит, - как аргумент, проводит рукой по огрубевшему шраму на груди. – Я тебе не говорил, но он умер не так давно, а ощущения такие, словно метка все ещё на месте, - чуть морщится. По сути, не совсем и лжет: шрам, и правда, тревожит, зудя и пульсируя жаркой точкой. – Муторное и неприятное ощущение. - О подобном не стоит молчать, Суй, - нежно прикасается к его губам. – К тому же, я поспрашивал специалистов: я, как более сильный альфа, могу стереть этот след своей меткой. - Меткой?! – упирается ладонями в плечи альфы. Наверняка, его взгляд сейчас всполошено мечется, а от ритма сердцебиения только и того, что эхо не расходится. – На мне? Любовнике? - А почему нет? – лукавая улыбка, словно Нейджи и не говорит сейчас о каких-то запредельных, фантастических вещах. – Ставить метки на любовниках не запрещено, просто альфы предпочитают этого не делать из-за своей... – цокает языком, подбирая, скорее всего, оправдывающее слово, - капризности, а лично я никогда не был капризным. К тому же, ещё на нашем первом свидании говорил, что подле меня будет всего две омеги – моя жена, Хината-химе, и ты, Суйгетсу, как официальный любовник. Понимаешь? – аккуратно касается его подбородка. – Всегда, что и будет подтверждено метками. Суйгетсу не знает, что ответить. Теряется, пытаясь взять себя в руки и не разрыдаться в порыве чувств. Понимает ли альфа, на что он его обрекает такими речами? Понимает ли он, что, даря одну надежду, он убивает другую? Неужели не думает о том, каково будет ему, омеге, которого, скорее всего, стерилизуют после метки, растить детей своего возлюбленного и его жены, как родных? Это жестоко, Нейджи, очень жестоко. - Я могу над этим подумать? - Да, конечно, - Нейджи отвечает с заминкой. Наверное, он был уверен в том, что омега примет столь щедрое предложение. Суйгетсу думает о том, что им, альфам, не знающим, что значит дать жизнь, не понять, насколько это важно для каждой омеги. Суйгетсу абсолютно уверен в том, что он выберет ребёнка. Поцелуи возлюбленного пьянят. Он отвечает с каким-то неестественным, жадным голодом. Буквально набрасывается на альфу, будто чувствует, что это их последняя близость. В любом из возможных для него исходов. А Нейджи так нежен и заботлив, что остужает его пыл своими неторопливыми ласками. Подымает его на руки и относит обратно в постель. И не докажешь ведь, что на носу событие мирового масштаба – презентация новой модели «Bashosen». Не хочется доказывать. Не сейчас, когда почти что слышишь в страстном шепоте столь желанные слова: - Суйгетсу, я... - Суйгетсу, я сейчас вышибу эту дверь! Предками клянусь! – омега вздрагивает, судорожно прижимая к груди дорожную сумку. Он не успел – эта мысль загнанной в угол добычей мечется в голове Ходзуки Суйгетсу. Поддался каким-то обнадеживающим порывам после столь страстной и чувственной ночи, пустив все на самотек, а, когда опомнился, драгоценное время уже безвозвратно утекло. Поддельные документы он сможет забрать только завтра, а в офисе ещё даже заявление на расчет не подал. Все откладывал, так и не найдя в себе силы отринуть наипростейший вариант – доверившись, рассказать обо всем своему альфе. И все же он, Ходзуки Суйгетсу, безнадежен. Уклонялся от встреч, сетуя на занятость, и тщательно закрывался, дабы скрыть истинное положение вещей, но у судьбы он явно не в фаворитах, раз Нейджи таки что-то заподозрил. Кажется, ощущение, что его сопровождают до дома от самой станции метро, не было беспочвенным. Он поступал, как трус, чем, скорее всего, себя и выдал. Бежать! Поддаваясь очередному порыву, омега кидается на балкон. Пожарная лестница почти рядом – всего-то надо ступить на перила и уцепиться за её поручни. Но сумка кажется непомерно-тяжелой, хотя в ней лишь самое необходимое, а сердце попеременно бухает то в боку, то в висках. Если бы он рисковал только собой, омега даже не задумывался бы: упал бы и расшибся – значит, такова его судьба, - но ребёнок... Суйгетсу отчаянно хотел, чтобы его малыш жил. Ради этого... ради своего ребёнка... он делает шаг вперед, приказывая себе не зажмуриваться. Он должен видеть цель, стремиться к ней, а не сигать в пропасть. До скрипа стискивая кулаки на перилах, омега беззвучно смеется. Он уже шагнул в пропасть, пропасть безнадежных, безответных, безвозвратных чувств, из которой теперь пытается выкарабкаться на поверхность. Если бы только сердце могло так просто отпустить свою вторую половинку. Поудобней закидывает сумку за спину, надевая ручки, словно рюкзак. Упирается в перила, подтягиваясь. Главное, дотянуться до лестницы, а путь вниз он уж как-нибудь преодолеет. Ему не страшно. Ни капли. Даже когда подошва начинает скользить по гладкому металлу. Совершенно не страшно смотреть вниз, на влажный асфальт и разбросанный у бака мусор. Абсолютно не страшно запрокидывать голову в небо и ловить пальцами воздух. Не страшно отринуть борьбу и отдаться на волю дождя и ветра. - Ты ненормальный... – шепчет альфа, стискивая его в своих объятиях. – Придурошный, полоумный омега... Переводит взгляд вниз: его тряпки мешаются с мусором, а сумка болтается на торчащем из земли пруте. Сердце пропускает болезненный удар. Если бы, и правда, в сердце – он бы не сожалел, его сердце и он сам заслужили, но ребёнок... - Предки, чем я только думал... – утыкается лбом альфе в плечо. Какая разница, как и когда именно Нейджи оказался на балконе. Этот альфа, сам того не ведая, спас сразу две жизни, и Суйгетсу больше не собирается противостоять мнимым и призрачным врагам. Если уж и отстаивать, защищать, то знать от кого и чего, а не сбегать, словно крыса с тонущего корабля. Впервые со дня пробуждения сущности, он ощущает переливы сущностной силы Третьего внутри себя. Помнится, Учиха постоянно сетовал на то, что Предки любят объявляться в самый неподходящий для этого момент. - Именно, - альфа отстраняется. В его глазах тревога, зрачок дрожит, практически слившись с радужкой, а сущностный ореол столь нестабилен, что опутывает их обоих сразу, словно они две половинки одного целого. – Чем и о чем ты думал, взбираясь на перила. - Сущностью, - отвечает честно, смотря в глаза возлюбленному. Вот теперь страха нет. Тогда же, минуту назад, страх и темень Бездны поглотили его, толкнув на безумный, отчаянный, греховный поступок. – Руководствовался сущностными порывами, думая о том, как бы от тебя сбежать. - Это я и так понял, - подхватывает его на руки, занося внутрь. – Ты уже больше недели меня избегаешь, и, знаешь ли, - прищуривается, но так и не отпускает, - мне бы хотелось знать, в чем я настолько провинился, что ты жизнью рискнул, лишь бы не подпустить меня к себе. - Не ты, - отчаянно качает головой, чувствуя подступающий к горлу ком. – Я виноват... или Предки... Может, Боги? – переводит на альфу вопросительный взгляд. В ответ на него смотрят не менее вопросительно, с толикой заботы и настороженного беспокойства. Альфа глубоко вдыхает, явно принюхиваясь. А ведь его запаху, и правда, пора уже измениться на более нежный и тонкий, ещё более соблазнительный для альфы, дитя которого он носит в своем чреве. - Даже не знаю, как правильно сказать... - опускает ресницы. Жар смущения стремительно окрашивает щеки пышным румянцем. Сердце взволнованно стучит, а на губах расцветает счастливая улыбка. Что бы сейчас не ответил Нейджи, какой бы ни была его реакция, но Суйгетсу никогда не пожалеет о своем решении все-таки не таить правду. - Шизуне-сан говорила, что так бывает, если у омеги долгое время не было альфы, а она уже... ну... – запинается, ощущая дрожащее напряжение возлюбленного. Он, и правда, глупая, недальновидная омега. Они с Нейджи вместе уже несколько месяцев, мог бы и понять, что, если альфа его и не любит, это ещё не означает, что он подонок. Оглядываясь назад, Суйгетсу понимает, что у него было все, чего он желал, просто, из-за упрямства и собственных предубеждений, осознал это, едва не потерявши. А ведь когда-то ему хватило мужества пойти против воли самого Предка. - У нас будет ребёнок, - выдыхает с отчаянной надеждой и бескрылым счастьем. Раскрывается, как омега. До самого сосредоточия. Нейджи должен почувствовать и понять, безо всяких анализов и экспертиз, малыш – его, их, и он, омега, своего ребёнка не отдаст, не бросит и, тем более, не убьет в собственной утробе. - Ясно, - альфа опускает голову, пряча выражение лица. Омега в растерянности и замешательстве. Он не может понять то, что ощущает. Это что-то огромное, раздувающееся и множащееся, наполняющееся из одного источника и переполняющее другой, несущее столько всего и сразу, что он тихо охает, а после срывается на всполошенный вскрик. - Отпусти, альфа! – колотит возлюбленного по широкой груди, пока тот кружит его на руках по всей квартире. – Отпусти, кому говорю! Иначе меня сейчас стошнит. - Твоя просьба невыполнима, вредная омега, - громко чмокает его в острый кончик носа. – И не подумаю отпустить. Никогда, - Ходзуки затихает. Альфа винит его? Собирается запереть и не выпускать из дому? Приставит охранников, чтобы те бдели каждый его шаг? А почему бы и нет? Нейджи же – Хьюго, с него станется. - Я оставил тебя наедине с тем, что, наверняка, испугало тебя и озадачило, - наконец, ставит его на ноги, но не отводит пристального взгляда и не скрывает собственную переполненность чувствами. – Обещаю, что подобное больше не повторится. Обещаю защищать и любить вас, - альфа прикасается к его животу, а он так и замирает, веря и не веря. Веря альфе, возлюбленному, целующему его губы и шепчущему нежные слова, но не веря Хьюго, ставящим статус клана выше судеб даже собственных членов. - Я очень счастлив, Суй, - порывисто приподнимает его, кружа и снова ставя наземь. – Заранее согласен с тем, что ты скажешь о моей молодости, неопытности, неспособности и даже нашем с тобой официальном статусе, но я восполню все это, - и опять поцелуи, поцелуи, поцелуи... Кажется, Нейджи даже что-то бормочет в его совершенно плоский живот, то ли давая обещания, то ли в чем-то заверяя. – Вы с малышом ни в чем не будете нуждаться. - Если мне позволят его оставить, - достаточно эйфории и розовых соплей. Теперь, когда он словно от камня на плечах избавился, пора отбросить в сторону сентиментальные порывы и решения, принятые под действием гормонов и собственной сущности. Если альфа не видит или не желает видеть правду, он сам повернет её к нему лицом. С беззаботной жизнью в воздушных замках на кисельных берегах у молочных рек придется повременить. Сперва – суровая реальность, с её болотной гнилью и обыденной серостью. - О чем ты? – Нейджи приподнимается с колен, смотря в ответ хмуро и настороженно. - О том, что твой клан не примет бастарда, - категорично складывает руки на груди. Ну вот, наконец-то он в своей колее – осточертевшей ему за двадцать шесть лет, но, по крайней мере, родной и знакомой. – Более того, мне кажется, что они потребуют аборт. Убоятся, - пожимает плечами, - потому, что мой малыш – прямая угроза твоим законным наследникам. - Чушь! – альфа гневно, категорично рассекает воздух ребром ладони. – Да, официально Хьюго, может, его и не признают, но аборт... – медленно, поджимая губы, качает головой. – Наши традиции суровы, но не жестоки или же гнусны. - Как знать, - бросает саркастически. - Едем, - альфа смотрит на него категорично, упрямо, словно, и правда, ребёнок, стоящий на своем до последнего. Из-за обиды и желания доказать взрослому свою правоту. – Сейчас же. - Едем, - не менее категорично, а сам, мысленно, цокает. Хорошо, что ему не привыкать к столь резким поворотам. Уж чего-чего, а опыта общения с Первородными и главами клана ему не занимать. - Вот увидишь, - помогая ему надеть пиджак, напутствует на выходе из квартиры, - моя семья отнесется к ситуации с должным уважением и пониманием. - «Не отнеслась», - понимает Суйгетсу, в ответ на слова главы клана Хьюго гордо и непримиримо вскидывая голову. - Этому ребенку не место в клане, - Хиаши-сама прищуривается, сжимая-разжимая пальцы, словно пытается ухватить что-то, чего в данный момент нет у него под рукой. – Ему вообще не место в этом мире, - они в кабинете главы. В присутствии самого альфы и бледной, словно мел, Хинаты-химе. И если в глазах главы Хьюго он видит лишь презрение, то во взгляде омеги – зависть и ненависть. Он понимает чувства этой хрупкой девушки, но щадить их не собирается. Не тогда, когда носит под сердцем малыша, которого готов защищать любой ценой. - Дядя?! – на его памяти это второй раз, когда Нейджи позволяет себе столь фамильярное обращение к главе. Вот только сейчас его окрик возмущенный и, кажется, неверящий. - Не думал, мой дорогой племянник, что ты настолько глуп, - старший альфа хмыкает, закатывая глаза, будто он безоговорочно уверен в своей правоте. Ходзуки и не сомневается в этой уверенности... самоуверенности, собираясь оставить последнее слово за своим адвокатом. – Этот омега просто использовал тебя, дабы пробраться в знатные ряды. Ребёнок, Нейджи-кун, - с нажимом, чуть подаваясь вперед, - это всегда слабость, причем на всю жизнь. - Чушь! – сущностный ореол вокруг Нейджи сгущается, его взгляд наполняется зыбким туманом, а на висках вздуваются вены. Суйгетсу удивлен: он предполагал, что альфа будет их защищать, потому, что это инстинкты, но не думал, что столь яростно. – Беременность Суйгетсу – случайность, но это ещё не говорит о том, что я не рад этому ребёнку, и уж тем более не означает, что я собираюсь от него отказываться. - Предки! – Хиаши-сама снова театрально взирает в потолок, словно говорит с несоизмеримым глупцом. – Этому омеге уже двадцать шесть лет, он был замужем и добился развода со своей парой, поэтому не смей говорить о всякого рода случайностях, - небрежно взмахивает рукой. – Раскрой глаза, Нейджи, и повинуйся моему решению, пока я ещё даю тебе на это шанс. - И каково же ваше решение, дядя? – осведомляется негодующим, дрожащим от невысказанных эмоций голосом. Похоже, интуитивно прячет его за своей спиной, защищая не только своим телом, но и сущностно. Это странное ощущение. Будто вокруг незримая стена: находящийся внутри может её преодолеть, а вот снаружи придется столкнуть со всей той мощью, которую в неё вложила сущность альф. Да, Нейджи перестарался. Кажется, что ещё капля, и комнату закружит в безудержном торнадо, но омега позволяет себе потешить собственное самолюбие. Всего лишь на миг, предшествующий началу основной битвы. - Аборт и никакого статуса официального любовника, - резко, словно высекает словами истину – шаткую и субъективную. – Конечно же, клан компенсирует все расходы и моральный ущерб в обмен на подписку о бессрочном неразглашении этой информации. - В Бездну... - вкладывает в свистящий шепот всю свою сущностную силу. Не собирается он, словно иждивенец, прятаться за альфьей спиной. Проще говоря, репутация Нейджи дороже его собственной. Он – всего лишь омега, обычная и ничем не выдающаяся. Его возлюбленный – надежда целого клана. Они даже не на разных чашах весов. Они на разных весах, ведь их ценность для общества несопоставима. Одинокий омега, живущий тихой жизнью и воспитывающий ребёнка – один из многих. Наследник клана Хьюга – один из всех. - У меня шесть лет не было альфы, поэтому я не принимал никаких противозачаточных средств. То, что мой организм не успел перестроиться и таки оказался способным к оплодотворению, медицинский факт, который вам, достопочтенный Хиаши-сама, подтвердит любой врач. Никакого умысла и никакой выгоды. И деньги ваши мне тоже не нужны, - взмахивает рукой, словно бросает эти самые бумажки альфе в лицо. – А сейчас позволите мне уйти и оставьте в покое. Меня и моего ребёнка, - подчеркивает, выразительно, даже вкладывая частичку сущностной силы, - взамен никто и никогда не узнает о принадлежности этого малыша к Хьюго, - Хиаши-сама в ответ заинтересованно приподнимает бровь. Если сейчас он найдет веский аргумент и дожмет, то добьется своего – Суйгетсу в этом не сомневается. - Нет, - вокруг альфы уже не ореол, а сплошная темень. – Остаточным будет мое решение, - резко хватает его за руку. – Я женюсь на Суйгетсу и признаю этого ребёнка, имея, как законный глава клана, на это полное право. Не так ли, дядя? – сущностный вызов ощущается дрожью, приникая в самое сосредоточие и вынуждая замереть. Глупый альфа не понимает, что он делает. Насколько своими словами и поступками ранит тех, кто его любит. Его самого, готового на жертвы ради возлюбленного, и Хинату-химе, надеющуюся на эту жертву и готовую принять сторону своего соперника, лишь бы отстоять собственное счастье. - Да, безусловно, можешь, - Хиаши-сама подымается, упираясь ладонями в стол. Его пальцы заметно дрожат от негодования, впиваясь в гладкую столешницу и глубоко царапая её даже не ногтями, а лишь сущностной силой. – Но прежде, чем сделать этот шаг, вспомни о том, как мы, Хьюго, стали Первородными, - такой же, полный непроглядного тумана взгляд впивается в молодого альфу, словно выжигая на нем отметину. - Даже несмотря на наши воинские умения и близость к сёгуну, Хьюго оставались всего лишь наемниками из додзё. Мы не знали почести и уважения, отдавая наши жизни за других и обрекая своих жен на вдовство, а детей на сиротство. Мы не знали достатка – только пыль дорог и кровь на своих руках. Склоняли головы и мирились с низшим положением, при этом будучи достойнейшими, нежели некоторые кланы. Но мы, Хьюго, имели цель и следовали правилам, хранили верность традициям своего додзё. Поэтому Предки благословили нас, простых воинов, в свое время не связанных даже единой кровью. Благословили силой Бьякугана. Поэтому, Нейджи, - присаживается обратно в кресло, похоже, будучи полностью спокойным и снова уверенным в своих силах, - прежде, чем принимать подобные решения, вспомни историю клана и о том, чем чревато смешение крови и появление незаконных наследников. Пыл Нейджи заметно угасает. Он тоже понимает важность и рациональность сказанных слов, но воля альфы не позволяет Нейджи не то что сдаться, а даже отступить. Хватка на его ладони становится ещё более крепкой, почти что болезненной. Его альфе хватает мужества и духа, но Нейджи ещё слишком молод и неопытен, чтобы тягаться с таким противником, как Хиаши-сама. Суйгетсу понимает, что, если не пресечь эти инстинктивные порывы сейчас, ситуация ещё больше обостриться. Потому, что в жилах его альфы играет молодая, горячая, упрямая кровь. - Предлагаю отложить этот разговор до завтра. Скажем, после полудня? – глава клана, раздумывая, покачивает головой, а после согласно кивает. Конечно же, Хиаши-сама надеется на то, что он, как старший, вразумит своего альфу, откажется от него, в конце-то концов, зная, что любая омега, в первую очередь, будет защищать своего ребёнка. Суйгетсу же позволяет главе так думать. У него своя партия. Омежья. А омежья логика, как известно, законам этой самой логики неподвластна. - Я буду добиваться своего досрочного назначение на пост главы, - рычит альфа, мечась по его квартире. – Если Хиаши-сама выдвинет условие: клан или же вы с ребёнком, - я, конечно же, буду бороться за все и сразу, - Суйгетсу в ответ качает головой. В отличие от своего альфы, порывы которого не могут ему, как омеге, не льстить, Ходзуки думает над рациональными, а, главное, реальными вещами. - Прошу, - Хината-химе робко цепляется за рукав его пиджака, пользуясь моментом, когда альфы остаются в кабинете наедине, - не позвольте Нейджи-куну совершить глупость. Вы же любите его, да? - Да, люблю, - Нейджи он этого не скажет, а вот его женщине можно. Даже нужно, дабы в её лице приобрести союзника и соратника, ведь никогда не знаешь, какие именно связи тебе могут понадобиться в тот или иной момент. Суйгетсу – расчетливая, предприимчивая омега, просто не выставляет это напоказ и не всегда остается верным этому приоритету. - И он вас, - девушка вздыхает, он же предпочитает промолчать. – Ради меня Нейджи-кун не стал бы рисковать, а ради вас станет, - Хината-химе тоскливо заламывает руки, но взгляд не отводит. Конечно же, он, как омега, оценил волю и смелость этой хрупкой особи. – Но вы же не верите в то, что риск – благородное дело? - Репутация ни клана, ни Нейджи лично не пострадает, - Ходзуки претит вся эта околесица, поэтому он говорит прямо и вслух. – Я вам обещаю, достопочтенная Хината-химе. - Не утрируй, - ставит пустую чашку на стол. Альфа же к своему кофе так и не притронулся. – Не прими за оскорбление, но ты не в том положении и не в тех силах, чтобы тягаться с главой клана, - пожимает плечами. – В конечном итоге, последнее слово будет за Хиаши-сама, но то, будет оно ультимативным или же компромиссным, зависит только от нас с тобой. - Прости, - Нейджи присаживается подле него, прямо на пол, обнимая его ноги и укладывая голову ему на колени. – Я очень хочу отстоять и защитить вас, но, когда ты так говоришь, чувствую себя недотепой и ветреным юнцом. Всегда рядом с тобой так – будто между нами пропасть. - Это не пропасть, - примирительно перебирает густые, каштановые пряди. – Просто я и прожил, и повидал больше, чем ты. Это называется опыт, Нейджи, - задумчиво возводит глаза к потолку, - и почему-то умение прибегать к помощи других у тебя напрочь отсутствует. - Потому что таково воспитание в клане, - подается вперед, прижимаясь щекой к его животу. – Докажи, что ты достоин быть Хьюго, и только тогда тебе расскажут, что это означает на самом деле. - Я переживаю за Хинату-химе, - резко переводит тему. Нет у него сейчас настроения вникать в клановую политику. Тем более, когда на кону судьбы. – Она очень любит тебя и поэтому тоже может натворить ошибок. - Хината-химе умнее и способнее, чем кажется, - хмыкает, а после они резко меняются местами. Теперь уже альфа сидит в кресле, а он у него на коленях, укутанный в тепло бережных объятий. – Она с самого рождения знала свою роль – роль матери следующего наследника. Именно этого дядя добивался, считая меня всего лишь проходным этапом, так что, поверь, эта омега ничего не потеряет, если мы с тобой будем вместе. - Это жестоко, - конечно же, он понимает. Как омегу, это ранит его чувства, но, как член общества, Ходзуки Суйгетсу осознает, что он не вправе ломать его извечные устои. – Даже не сомневаюсь в том, что у тебя с ней контракт с точным количеством общих отпрысков. - Двое детей, а после хоть развод, - хмыкает, а после мягко целует в недовольно поджатые губы. – Может, это и есть вариант для нас, м? – заманчиво приподнимает бровь. – Правда, ждать придется ещё долго, максимум десять лет, но оно того стоит. Помнится из старых сказок, что ради мига с истинным возлюбленным можно ждать и всю жизнь. - Ты говоришь заумные и смущающие вещи, - на его щеках, и правда, румянец. Словно слова альфы – лишь вуаль, скрывающая первые, робкие шаги. – У меня нет десяти лет, и я всегда считал эти древние легенды полной чушью. Со своим любимым я хочу быть сейчас, - обнимает альфу за шею, думая о том, а почему бы и не рискнуть? Порой, именно самые безумные начинания имеют грандиозный успех. - Я весь во внимании, - альфа заманчиво приподнимает бровь. Судя по сущностным ощущениям, вниманием тут и не пахнет. Пахнет альфой – сильно и терпко. Раньше Суйгетсу боялся этого – гона. Потому, что в этом состоянии альфа с трудом контролирует свои инстинкты. Если хочет их контролировать, конечно же. Теперь же его сжигает неведомая ранее страсть. Не такая безудержная, как в течку, а игривая, чувствительная, словно беременность, и правда, обострила его омежье осязание до болезненно-сладкой остроты. - Думаю, нам стоит начать с одного звонка, - прикрывает веки и запрокидывает голову, доверчиво подставляя альфе беззащитную шею. - Чуть позже... – соглашается Нейджи, прикасаясь губами к пульсирующей жилке, а после прихватывая кожу зубами. Суйгетсу резко распахивает глаза, ощущая ползущее по телу, к самому сосредоточию, плетение связи со своим возлюбленным.