Обратно в 16

Работа кипела. Никто и подумать не мог, что на уроке Зельеварения у Великого и Ужасного Снегга все так увлекутся. Зелье на этот раз было сложное, и, проявив невиданное благородство, Снегг разделил учеников по командам, состоящих из пары-тройки людей. Вот только не подумал, что заклятые друзья — слизеринцы и гриффиндорцы — будут не в особом восторге. Долгопупсу приставили в помощь Поттера и, как ни странно, Малфоя. Напряжение висело над их столом тяжелым сгустком энергии, который вот-вот грозил вылиться в весьма плачевные последствия. Сложив руки на груди, Гарри и Драко смотрели на попытки Невилла заставить их работать. Но принципы одного и пофигизм другого были непоколебимы. Невилл то и дело оглядывался, высматривая насколько далеко профессор, боясь, что сейчас им не поздоровится. А когда сзади послышались медленные тяжелые шаги, сердце, похолодев, упало вниз, а органы скрутились в тугой узел. Северус, медленно нагнувшись так, что его сальные пряди падали на плечи парней, устрашающе тихим голосом сказал: — Я полагаю, что вы уже знаете, как готовить зелье Будущего, раз не можете удостоить его своим вниманием. Тогда я с превеликим удовольствием отправлю магистров на более подходящее занятие — думаю, чистка котлов и склянок и пересчет ингредиентов в хранилище будут более подобающим занятием, — с гонором закончил он и дал два крепких подзатыльника, от чего чуть в стороне стоящий Невилл подпрыгнул. — А ну за работу! Нехотя Малфой потянулся за ножом и доской, а Гарри — за ингредиентами. Долгопупса же назначили помешивающим — самое безобидное и подходящее для него занятие. — Поттер, ты читать умеешь? Ясно же сказано: растолочь! Начерта твоя резка? — с привычным презрением сказал Драко. — Заткнись, Малфой. Не один здесь такой умный! — ответил Гарри, отбрасывая нож и беря ступку. Они стояли в молчании до тех пор, пока последние ингредиенты не были заброшены в котел. После чего началось: — А ты чего стоишь? — набросился на Невилла слизеринец. — Если зелье загустеет, то получится минимум чертовски плохо. Долгопупс, всегда пребывавший в некой прострации во время уроков Зельеварения, от волнения начал икать, и черпак в его дрожащей руке активно стал мешать зеленую жижу в котле. Однако он чуть перестарался — сначала начали выливаться капли на стол, после чего, сильно задев стенку, он опрокинул котел, выплеснув все содержимое на Драко, Гарри и позади стоящего Рона. Сам же Невилл с выработанной до безусловного рефлекса привычкой отпрыгивать всякий раз, когда что-то идет не так, избежал участи быть облитым. Странное ощущение невесомости овладело парнями, а зловонный аромат зелья лишал сознания. Мир поплыл перед глазами…

***

Зудящий, надоедливый шум заставил разлепить глаза. Картина предстала весьма неясная: десятки людей снуют по коридорам, обходя друг друга и изредка кивая головой в знак приветствия; слышатся какие-то сигналы и шелест кип бумаг. А еще этот ужасный спертый воздух, который душил. Вся эта суматоха неизвестного места как минимум напрягала. Парень огляделся: кабинет, довольно просторный, со столом и креслом, в выдержанном стиле. Это было привычным, гораздо больше привлекали колдографии на стене. Он подошел ближе. На одной он, Драко Малфой, жмет руку какому-то старику с блестящей лысиной, который улыбается широкой улыбкой. На другой он же держит какую-то официальную бумажку. Буквы были слишком малы, чтобы разобрать, что там написано. Но она должна быть где-то здесь. И правда, чуть поодаль висела эта же самая бумажка, как оказалось, это была грамота, гласившая: «За огромные успехи и помощь Магическому Миру награждается аврор Драко Малфой». — Что? Я — мракоборец?! — бровь в недоумении взлетела, когда глаза в пятый раз неслись по короткой фразе. Эта мысль поразила даже больше того, что он невесть где. — Но ведь я еще не совершеннолетний, школу не закончил, да и с моей репутацией меня не могли взять, — вслух рассуждал парень. Вдруг взгляд упал на стекло. Даже в слабом отражении он успел заметить изменения во внешности: возмужал — пожалуй, самое точное описание. Окреп — видимо, сказались постоянные тренировки. Мозг начал лихорадочно работать, а потом как осенило: — Ну, конечно! На левой руке что-то мешало. Вечно елозило на пальце, отвлекая. Достав по привычке спрятанную руку в кармане, Малфой ужаснулся. На безымянном пальце поблескивал монолитный обруч. — Вот черт! — шепнул он. — Женат.

***

С трудом открыв глаза и нащупав рядом очки, парень поднялся. Голова кружилась и ощущались слабые позывы тошноты. Привыкнув к сидячему положению, он оглянулся: природа с густыми лесами и где-то впереди поблескивает вода. — Гарри! Ты чего расселся? — до боли знакомый елейный голос раздался над головой. Полумна стояла, уперев руку в бок, с беспокойством рассматривая Поттера. — Полумна? — не поверил глазам Гарри. — Ну, а кто же еще? Навряд ли ты вытащишь своих дружков в экспедицию. — Экспедицию? — переспросил парень, и брови удивленно подскочили вверх. — Ну да. На водяного из озера Лох-Ломонд, — она указала пальцем на голубую гладь впереди. — Мы же хотели проверить легенда это или нет. С тобой все в порядке? — в голубых глазах вновь заплескалось беспокойство. — Да пойдет, просто немного мутит, — отмахнулся Гарри в попытке улыбнуться, на что взгляд Лавгуд стал еще более серьезным. Она протянула ему руку и подняла с земли. — Подожди, это же было давно. Ты думаешь, тот водяной еще живой? Внезапно складки на лбу разгладились, а глаза просветлели, и она весело сказала: — Мутит? Я думала, что тут меня мучает токсикоз! — она подала ему бутылку с водой. — А насчет водяного… Мирабелла Планкет же превратилась в треску, а вдруг… Поттер радостно улыбнулся, уже забыв о водяных и прочей нечисти. — Поздравляю! А кто отец? — поинтересовался он. — Ты, конечно! — глоток воды фонтаном вылетел обратно. — Мне кажется, ты все-таки перегрелся, — сказала она, прикладывая ладонь к его лбу. — Говорила же: не спи на солнце!

***

Холод камня приятно бодрил и успокаивал раскалывающуюся голову. Родной Хогвартс! Он из тысячи плиток узнает эту, местами с плесенью и отсыревшую. Встав, парень дошел до стола. Он в кабинете Зельеварения, все хорошо. Вдруг звякнул колокол. И вереница младшекурсников вползла в класс. Надо бы идти, а то Снегг придет и снимет приличное количество очков, да еще и наказанием наградит. Парень поспешил к выходу, как вдруг какой-то мальчик неуверенно обратился к нему: — А вы куда, профессор Уизли? Рон остановился, как вкопанный. Что, профессор Уизли? Зельеварения? Вы издеваетесь? Шумно выдохнув, он натянул на лицо более или менее невозмутимое выражение и повернулся к ученикам. — А я дверь проверить, — он почесал макушку — любимый жест. — Знаете ли, сквозняки не люблю. По классу пронеслась волна согласия. Наступило молчание. Рон тупо смотрел на детей, они ожидали начала урока. Наконец какая-то девочка робко подняла руку. — Да? — отрывисто сказал Уизли. — А мы… мы когда начнем? — заикаясь спросила она, смущенная его тоном. Он вновь потеребил волосы на макушке в недоумении. — А вы какой курс? — спросил рыжий, закусив губу. — Второй, — вкрадчивым хором ответил курс. Рон отвернулся к доске, а дети стали переглядываться. С их учителем такое было впервые. Всегда чуткий, чуть рассеянный и наивный, с хорошей памятью, что немало важно. Никогда не кричал, понимая, как это — что-то упустить. — Может, не с той ноги встал… — уловил слух Рона обрывок фразы. Решив, что пора выходить из положения, а потом уже разбираться во всей этой ереси, он с весьма натянутой улыбкой повернулся к детям: — Итак, сегодня устный опрос по пройденному материалу. Начнем… Рон выслушивал целый урок, что они прошли за два месяца, попутно запоминая имена детей. А это ведь только два факультета одного курса. Буквально чувствуя, что мозг начал плавиться, он медленно опустился в кресло, ожидая хоть какого-нибудь спасения. В следующую минуту ударил колокол, постепенно погружая его кабинет в мертвую тишину…