Обратно в 16

Утро выдалось ужасным. Звенящий шум, словно тысячи молоточков бьют по стенкам черепушки, уничтожал изнутри. Ребята проснулись около полудня, обнаружив Снегга, сидящего в кресле напротив. Его суровый, беспристрастный вид нагонял какой-то ужас. Можно было бы сказать прежний, если бы они подростками не застряли в своих двадцатишестилетних телах. Сейчас он был не прежний, а вполне частый — через день вторым уроком. Пальцы отбили короткий ритм по резной ручке кресла, и он заговорил: — Зачем вы сюда явились? — холодный голос отдался безжалостным раскатом грома. — О, профессор, можно тише, пожалуйста, — только Малфой имел дерзость говорить с ним так. — Мистер Малфой, вы просите тишины? Но не виноват же я, что вы вчера напились, как последние свиньи, — голос нарастал. — Так что будьте любезны, не надо меня затыкать! На последнем слове все трое прижали ладони к ушам. Снегг же, высказав свое недовольство, смягчился. — Так что случилось? — Значит так… — начал Малфой, и потянулась вереница событий и фактов, того, где они были, что видели и обзавелись семьями. Внезапно Драко замолчал, когда пришел его черед раскрывать карты перед Северусом. Он посмотрел на Рона, который вновь превратился в нелепого из нажравшегося, и губы сами по себе растянулись в довольной, предвкушающей улыбке. — А я женат на Гермионе Грейнджер, — оповестил он и это прозвучало, как какой-то приговор для Уизли. Реакция была разная: в то время, как Снегг лишь легко вскинул брови, выражая недоумение и удивление, после чего выдал короткое: «Не ожидал», Рон был полностью обескуражен. Можно поклясться, что из ушей повалил пар и грудь, которую он наполнял глубокими вдохами, дабы взять себя в руки, высоко вздымалась. — Как? — на выдохе сказал он. — Просто. Ты что, недоволен? Помнится — правда, смутно — что я был хорошим, и мы пили за одним столом. — Ты же хорек! Как она? А мы? — способность говорить связную речь пропала напрочь. — Прости, у нас в стране нет понятия «шведская семья». И насчет хорька: знаешь, мне даже приятно, что твоим паролем стала увязавшаяся за мной кличка, кстати, благодаря вам, но все же будь любезен сменить. — Но почему ты? — продолжал недоумевать Рон, не обращая внимания на язвы, пущенные в его адрес. — Значит, полюбила, — простодушно сказал Драко, складывая руки на груди. Наступила минутная пауза. Каждый обдумывал что-то свое, личное, делал какие-то выводы и приходил к решению. Но Снегг вмешался: — От меня-то вы чего хотите? — Помогите нам вернуться, — сказал Гарри, смотря молящими глазами на профессора. — А зачем? — спросил он и начал объяснять, видя сконфуженный вид учеников: — Вы довольны своей жизнью? — три неуверенных кивка. — Вам нравятся ваши жены? — вновь все без исключения махнули головой. — Вас устраивает ваша жизнь? — тут они помялись, но все же согласились. — Так зачем вам ворошить то, что прошло? Может быть, вы пропустили много страшного и плохого? — Но также и много хорошего, — возразил Малфой. — Я вот, например, хотел бы знать, когда мне начала нравиться Грейнджер, и как я пригласил ее на первое свидание, женился, в конце концов. — Они-то, — Рон указал на вынужденных напарников, — хоть хорошо знают своих жен. А я впервые увидел вчера. Думаете, каково это жить с неизвестным человеком? — Ну и последнее, самое важное, — подытожил Драко, – нам, черт возьми, шестнадцать лет! Мы живем с двадцатишестилетними тетками! Вы хоть понимаете, что это такое? Она и так чрезмерно умная, а вы представьте разницу в десять лет! — срываясь, закончил он тираду, уже позабыв о похмелье и раскалывающейся голове. Северус лишь фыркнул, вставая с кресла. Подойдя к окну, он начал всматриваться в уличную жизнь, после чего многозначительно изрек: — В этот раз я вам не помощник. На все ваша воля. На все ваша воля… Они вышли минут через пять. Ни с чем. Снегг только повторял: «На все ваша воля». Но если бы они были вольны, то давно бы перенеслись обратно, не задумываясь. Это было потрясение. Никто из их троицы не думал, что так сложится жизнь каждого. У всех были совсем иные планы, иная судьба. Но раз случилось, значит, так и надо, правда? Гарри оглядел хмурое небо и на выдохе сказал: — Ладно, давайте по домам. Подумаем что к чему, может выход найдется, — яркая обреченность была слышна в голосе. Он, кажется, смирился с тем, что можно смело дать восемьдесят процентов того, что он останется здесь жить с беременной Полумной, в ожидании стать папашей в шестнадцать, фактически не приняв участия в зачатии. Они по отдельности аппарировали, прежде договорившись выслать сову, если что-то изменится. Рон появился в замке ближе к полудню. Меган набросилась с расспросами, куда он пропал по среди ночи. Вкратце и весьма правдиво рассказав, что он встретился с Гарри и Драко, и сославшись на усталость удалился в комнату. Там пустился в рассуждения. Он был солидарен со Снеггом: его все устраивает. Ему симпатизирует Меган, к тому же она неплохо играет в волшебные шахматы… Помнится, он в детстве хотел, чтобы его жена умела играть в них. От таких мыслей Рон раскраснелся. Но ведь, правда, может, не стоит метаться и осесть. Постараться узнать как можно лучше жену, прежде, чем окончательно и бесповоротно влюбиться. Он даже начал видеть плюсы в этом, с позволения сказать, приключении. Он наконец понял, к чему ему надо стремиться. Ведь просто шатался без дела, а окончание школы не за горами. И к тому же, если они вернутся то наконец-то сможет вырасти в глазах Снегга и преуспеть в его предмете. Да, если…

***

Гарри застал Полумну, стоящую за маггловской плитой. Девушка усердно вчитывалась в раскрытую книгу, иногда отрываясь, чтобы добавить какой-то ингредиент. Слабо улыбнувшись, Гарри подошел. — Что готовишь? — Кекс, — не отрываясь от строк, ответила Лавгуд. — Но думаю он слишком банальный. Может, добавить чуточку сардин? — она вопросительно посмотрела на Гарри, но во взгляде читалось ожидание безоговорочного «да». — Да, Луна, конечно! Думаю, будет весьма недурно, — искренне улыбнувшись, ответил Гарри. Полумна счастливо чмокнув мужа в щеку, вновь принялась взбивать венчиком тесто. А Гарри думал, как еще четыре месяца избавляться от престранной стряпни жены, которая следует пресловутым особенностям поведения беременных. И все же он понимал, что такие мысли доставляют ему удовольствие. Ему приятно думать, что в ближайшее время Полумна будет кукситься и проситься в дальние походы на авгуреев и гиппокампов, о которых он видел статьи в особой папке с материалами. Оказывается за шесть с небольшим лет они уже исследовали довольно-таки немало существ. Вот он, например, никогда не думал, что вообще существуют такие животные, как демимаска, или ипопаточник, название которого он выговорил далеко не с первого раза. Но ему было интересно узнавать и о докси, и о прочем сброде существ. Гарри было странно, но за считанные сутки он, кажется, врос в эту жизнь и понял, что это то, что нужно. К тому же ему нравилась Полумна. Она была такая живая, веселая, разбавляющая обыденную рутину дней. Она привносила что-то новое, яркое своими порой странными замашками. В порыве эмоций он подошел и поцеловал ее в щеку, поблагодарив за все.

***

Драко медленно прошел на кухню. Ему до сих пор было непривычно видеть дом таким теплым и обустроенным. И что более непривычно — Грейнджер, орудующая везде и сразу, при этом успевающая нянчиться с двойняшками. Драко встал чуть позади, тихо наблюдая за ней. Как бы парадоксально ни звучало, но он привязался. К ней, к двойняшкам, хотя прежде терпеть не мог детей за их несмолкаемый ор и характер прилипал. А сейчас он испытывает чувство, граничащее с экстазом, когда эти карапузы бегут к нему с довольным криком «Папа-а!». И она. Та, с которой хочется говорить — и немаловажно, что с ней можно поговорить. Она всегда мягко улыбалась, походя чем-то на Нарциссу. В ней была эта природная мягкость и некая элегантность, и постоять она за себя могла. Он вспомнил школу. Ведь он никогда не видел в ней никого кроме привычной заучки. А хотелось бы узнать, когда его выбор пал на нее, и как пытался завоевать. Возможно, он уже этого не узнает, довольствуясь и наслаждаясь лишь устоявшимся настоящим. — Эй! — оторвала его от мыслей Гермиона. — Ты опять за свое? Встряхнувшись, он спросил, недоумевая: — Ты о чем? — Ну, ты точно также в школе наблюдал. Сначала было не по себе. Вечно ждала какой-нибудь подлянки, — она усмехнулась детским воспоминаниям. — Да? — уголок его губ приподнялся. — И когда это началось? — вот сейчас этот вопрос мог был быть вполне уместен. — Кажется, первый такой взгляд я заметила на шестом курсе… Да! Точно! После Зельеварения. — Серьезно? — губы неминуемо расползались в довольной улыбке. Драко почувствовал острую необходимость в действиях. Его подталкивало все: обстановка, мотивы разговора, она сама. И уверенно протянув руку, он притянул ее к себе за талию и прильнул губами к ее. Он уже в жизни бы не позволил ни себе, ни кому-либо назвать ее грязнокровкой, или зубрилой, или намекнуть на то, что у нее зубы, как у бобра. Для него она была тем самым, что нужно. И если они вернутся, то он сделает все необходимое, чтобы именно это возможное будущее сбылось. Это «если» сейчас было самым роковым словом…