Сложно быть человеком

— Не хочу хвастаться, но у меня достаточно денег, чтобы уволиться и не работать до конца года, — довольно поделился Манвэ. Артано украдкой взглянул на календарь, будто сам мог что-то забыть, и осторожно заметил: — Так сегодня 31 декабря. — Ага, — кивнул Манвэ, отправляя в рот ягодку винограда. — А уволился я вчера. Компания больше не моя, буду теперь нищим и счастливым. — Нет, не будешь, — ласково сказала Варда, ставя на стол кофейник, к которому тут же потянулись руки Артано. — Не буду нищим или счастливым? — уточнил Манвэ, но Варда снова исчезла на кухне. Оттуда под Carol of the Bells доносился ритмичный стук молотка по мясу: Мелькор, по дороге свалившийся в лужу, вымещал свою злость на будущем стейке, из-за чего милый рождественский плейлист начинал звучать жутковато. Артано был в целом согласен, что дождь в конце декабря — это противоестественно, но, так как в лужу упал не он, а он только рядом хихикал, ему было тепло, весело и совсем не хотелось помогать на кухне. Манвэ помогать на кухне хотелось, но у него последний месяц из-за всех этих рабочих дел, от которых хотелось проскорее избавиться, всё валилось из рук: он забывал телефон в холодильнике, зачем-то украшал мишурой ванную и попытался закрывать в духовке (к счастью, холодной) попугая. — Вообще, — рассудительно сказал Мелькор, когда узнал о последнем случае, — можно было жаркое и из попугая сделать. — Птицам он всё ещё взаимно не нравился, хотя они и нахватались от него много полезного. После этого Варда выгнала Манвэ с кухни, и он делал то, чем занимался в этой жизни редко, — отдыхал. — И что ты будешь делать теперь без работы? — спросил Артано, забираясь на диван с ногами и сворачиваясь в креветку, согреваемую чашкой кофе в руках и ужасно безвкусным красно-зелёным свитером с пряничными человечками в провокационных позах, который понравился Артано с первого взгляда. Манвэ пожал плечами. — Второе высшее получу, буду помидоры на подоконнике выращивать, сниму дом за городом и уеду туда на месяц. Артано понимающе хмыкнул и сказал со знанием дела: — Это кризис среднего возраста. — Возможно, — не стал спорить Манвэ. — Пока мне нравится. А у вас какие планы? Артано удивлённо моргнул. — Как обычно — не спиться. Ну и ещё Готмог звал пару песен вместе написать, ему понравилось, что летом получилось. Правда, с учётом того как мы их пишем, это делает нашу первую цель сложно выполнимой. О, Мелькор, а включи гирлянду. Мелькор, закончивший избивать мясо и ставший из пугающе злобного просто буднично мрачным, посмотрел на Артано долгим взглядом. — Тебе недостаточно празднично от того, что я при тебе в лужу навернулся и потом ещё выбраться не мог, потому что у неё дно скользкое? — спросил он грозно. Артано мечтательно вздохнул, ничуть не смущённый. — Надо было на видео снять, — сказал он, что Манвэ подтвердил активным кивком. Мелькор по очереди посмотрел на них с осуждением, не спеша налил себе кофе и принялся демонстративно осматривать снежинки на окне. Но гирлянду потом всё-таки включил.

***

— Праздничного настроения вообще нет, — призналась вдруг Варда, когда первая часть ужина подошла к концу и на кухне медленно закипал чайник. В элегантном чёрном платье, на фоне высокой ёлки с подарками под ней, она выглядела как рождественская волшебница, и такое заявление потрясло остальных до глубины души. Когда шок прошёл, Манвэ, подумав, сказал: — У меня вообще-то тоже. — У меня его не было никогда, — пожал плечами Мелькор. — Зануды, — подытожил Артано, который пил джинтоник из своей кофейной кружки и был в самом праздничном настроении на свете. — Да, человек без настроения такой свитер не наденет, — согласилась Варда с улыбкой. — Он совершенно ужасен. — Я могу снять! — Артано засуетился, но рука Мелькора прижала его к дивану. — Под ним футболка с пьяным Сантой и шуткой про половые органы, — поделился он. — Я просто хотела спросить, где такой купить, — заметила Варда куда-то как бы в сторону, потом снова повернулась к столу и вернулась к своей первой мысли: — У Яванны сейчас, например, сезон имбирных пряников и пирогов с корицей, Ирмо с Эсте уехали на природу, где лес, снег и зимняя сказка, Намо и Вайрэ ходят на каток каждый день у моря и едят чуррос на пляже, а я даже подарки не завернула, дарю их в прошлогодних подарочных пакетах. — Как любой нормальный человек, — ввернул Мелькор. — Так, — Артано залпом допил остаток джинтоника и с деловым видом выпрямился. — Во-первых, это с тобой всё в порядке, а не с ними. Много пирогов вредно, в лесу холодно, каток — травмоопасно. Во-вторых, раз магию праздника всё равно никто не чувствует, предлагаю открыть подарки сейчас, а потом пойти спать или, там, швыряться хлопушками с балкона. Можем ещё на улицу выйти и Мелькора снова в лужу уронить, это вас развеселит. — У Мелькора было своё мнение на этот счёт, но высказать его он не успел. — В-третьих, мы с Манвэ начали делиться планами на следующий год… — Если ты предложишь составить список целей, я тебя стукну, — предупредила Варда. — Такие штуки никогда не происходят, как задумано. — Ага, — кивнул Артано. — Поэтому сейчас предлагаю список планов для неудачников: придумываем себе то, что точно не сбудется, но смешное. Так у вас вроде будет план на год, а вроде и нет никакого плана и никаких ограничений и дедлайнов. В конце года вы буде как минимум не разочарованы, а может, даже приятно удивлены, если что-то всё-таки осуществится. И прежде чем вы скажете, что это абсолютная бессмыслица, — да, это бессмыслица, в этом и суть. — Мне нравится, — улыбнулась Варда. — Список невыполнимых планов лучше, чем тот, который выполнишь на треть и расстроишься. Через полчаса в конверте лежали четыре сложенные бумажки: одна исписанная аккуратным почерком Манвэ с завитушками, другая в надписях розовой ручкой с блёстками, которую умыкнул себе Артано, на третьей было всего пара пунктов от Мелькора, на четвёртой Варда нарисовала маленькие звёздочки вокруг своего списка. Ответственно подойдя к делу, она запечатала конверт воском, как часто делала с подарками, и положила в книжный шкаф с заговорщическим видом. Артано отсалютовал ей всё той же своей чашкой, где теперь был налит чай со вкусом кофе, джинтоника и апельсинов, и на этом ритуал был завершён.

***

Засыпать в декабре под барабанящий о подоконник дождь было неправильно, но Артано почему-то нравилось. Так как непромокаемая куртка Мелькора после купания в луже промокла насквозь, они остались у Манвэ и Варды и лежали в гостевой спальне на огромной кровати, чьи размеры ничуть не останавливали Артано от того, чтобы прижаться к Мелькору, закинуть на него ногу и обхватить обеими руками, будто кровать была в три раза меньше. На улице шёл дождь, и холодный злой ветер стучался в окно. Сквозь приоткрытые шторы проникал свет праздничных улиц, который казался Артано отблесками далёких золотых звёзд. — А если сбудется? — спросил вдруг Мелькор. — То, что ты себе сегодня написал. Артано усмехнулся сквозь сон. — То я научусь превращаться в волка. И про меня снимут сериал. И я создам культ в честь тебя. — Почему это последний пункт невозможный? — Потому что кому вообще придёт в голову поклоняться тебе, если есть я? Мелькор закатил глаза и попытался спихнуть Артано с себя, но тот держался крепко, а когда окончательно засыпал, вцеплялся вовсе намертво. Мелькор вздохнул и смирился, поцеловал его в макушку и закрыл глаза. Сны в дождь снились странные, но спокойные, оттенённые звёздным золотом и предсказывающие запутанное будущее.