Ты бы попрощался с прошлым?

Вот и костерок с сидящими вокруг него должанами и нейтралами. «Свобода» «отдыхала» где-то позади. Странно, но среди должан я не заметил Лохматого. В голове пронеслись нехорошие мысли. Да нет, эта зараза ещё всех тут переживёт. Может быть… Пройдя дальше, я не увидел ничего нового. Кровь, трупы, и куча испорченного оружия. Неужели..? Но вдруг в глаза бросается одинокая сгорбленная фигура, что сидела, облокотившись спиной о колючую проволоку. Эм… ему удобно? Переборов страх и возможные опасения, я подошёл к неведомому существу. Как же я обрадовался, когда этим существом оказался Лохматый, пытавшийся перебинтовать себе правое плечо и уже здорово ослабший от потери крови.  — Давай помогу, — тихо говорю, хотя нас и так никто не услышал бы. С удивлением в потускневших серых глазах это чудо посмотрело на меня. Вот только не говори, что не узнал. Аккуратно перебинтовав ему рану, я уселся рядом. Не время, конечно, было для допроса, да и он на тот момент мало что соображал, но я никогда не отличался терпением:  — А чего твои тебе не помогут? — за подбородок я развернул его лицо к себе, как вдруг заметил на его щеках не высохшие дорожки от слёз. Почему он..?  — А я… и не говорил… — ответил он дрожащим голосом. — Кстати, спасибо…  — Обращайся, — хмыкнул я. Ещё минуту мы молчали. Он на этот раз не болтал о чём-то левом, не пытался меня обнять или ещё что-то сделать противоестественного. Оно и понятно: ослаб. Тут уже действовать пришлось мне. И я не замедлил. Я приобнял его за плечи, притягивая к себе поближе. Он с выражением шока на бледной роже повернул голову ко мне, а я, в свою очередь, повернул лицо к нему. Со стороны, наверное, можно было подумать, что мы целуемся.  — Прости меня, — выдавил я из себя, наверное, слишком тихо. Но он услышал.  — Я и не злился, — слабо улыбнулся мне должанин.  — И всё равно я вёл себя как ублюдок, — я обнял его обеими руками, крепко прижимая к груди. Вот теперь я хрен его куда отпущу. Он не сопротивлялся. Лишь повозился, устраиваясь поудобнее, и затих. Я мог бы сидеть так долго, если бы не холод. И Лохматому, с его ранами, наверняка было куда холоднее. И я в таком случае был отвратительной грелкой.  — Пошли, у костра погреемся, — я растормошил его и помог подняться. Да, сильно ему прилетело. А вот нефиг свои чувства на всеобщее обозрение выставлять. Ну да ладно. Это всё потом.