Сердце ранит твоя милость, как стрела над тетивою.

Диаваль забывает о вещах, которые он так ненавидит. Рассматривая крылья своей Госпожи, сильные, прекрасные, вышитые словно ясным золотом по краям, Ворон восхищенно перестает дышать, понимая, насколько же...Малефисент красива в своем истинном облике. С чуть ссутуленной спиной из-за еще непривычной тяжести крыльев, но с нечеловечески счастливыми глазами, горящими настоящим янтарным огнем. Ворон счастлив, действительно счастлив видеть Малефисент такой. Только не к месту вспоминает, взъерошив оперение, что до этого момента именно он был ее крыльями. А теперь... Кто он теперь? Диаваль ненавидит себя, потому что не знает теперь ответов на свои вопросы. Малефисент нетерпеливо взмывает в небо. Ворон следует за ней, отмечая самые незначительные детали: то, как она задорно улыбается, поймав нужный поток, то, как радостно хохочет, пролетев сквозь узкую арку скал. Диаваль запоминает все, потому что боится, что все увиденное будет последним. Дьявольски боится того, что вновь станет обычным вороном. Шальной птицей, живущей только своей свободой да ветром в крыльях. Диаваль думает, что песья сущность – это самое жуткое и страшное, что с ним происходило. Быть настолько верным в любом своем облике – это совсем не по-птичьи. Уже на земле, после полета, от которого в груди застывал вдох, Диаваль удивленно смотрит на фею человеческими глазами, размазывая по груди сажу. Приказ стать человеком звучит слишком неожиданно, как и крылья, крепко его обнимающие.