Сердце ранит твоя милость, как стрела над тетивою.

Диаваль ненавидит людей, но Аврора словно и не человек вовсе. Светлая, до безобразия невинная, вызывающая легкую улыбку Малефисент одним только жестом или восхищенным смехом. Настоящий свет утренней зари, окутывающий теплом все, до чего может дотянуться. Осознавать, что к «чудищу» так быстро и легко привыкаешь, немного страшно. Потому что Диаваль не привык доверять людям. Диаваль привык ненавидеть. Но ненавидеть девчонку, которая настолько задорно хохочет, когда в ее «фею-крестную» попадают речным илом – невозможно так же, как невозможно удержаться от смеха. И пускай ворон после долго отплевывался от грязи, он ни о чем не жалел. Как и не жалел о том, что не улетел прочь, когда Малефисент с излишне прямой спиной – она не боялась, нет, - шла к открытым дверям замка. Ворон не мог так просто оставить ту, которая шла сражаться до конца. Просто потому, что...Проклятая песья сущность привила верность. Иначе откуда взяться этому чудовищному для птицы чувству? Откуда взяться драконьей ярости, выжигающей пламенем изнутри, когда на Малефисент набрасывают железную сеть, грозясь забить копьями и простыми железными палками до смерти? Диаваль ненавидит людей в любом своем воплощении так же, как и готов защищать свою Госпожу до последнего вздоха. Вздоха врага, конечно же, Дракон умирать не собирался. Шорох перьев резанул по острому слуху, как может резануть только острый гвоздь по стеклу. Огромные крылья, сильные, ослепительно красивые в своем великолепии появились совершенно неожиданно. Вместе с радостным визгом девчонки, которая как раз и освободила их от шестнадцатилетнего плена. Диаваль ненавидит людей, но Аврора, похоже, не человек вовсе.