The One 4 the Top

Первая неделя в новом клубе прошла очень удачно. Мигель познакомился с соседом – его поселили в один номер со скромным и тихим Юссуфом, которого из-за травм почти не было видно на базе – и что было на руку (и на другое место) португальцу, ибо обе комнаты оказывались в его распоряжении. Он также быстро влился в коллектив, благо, было не впервой переезжать в новую страну. Мигель мог присесть за любой столик за обедом или ужином, присоединялся к соревнующимся в покер или настольный теннис, умудряясь шутками и неизменно позитивным расположением духа в разном смысле влюблять в себя за пару минут общения. Успев за карьеру изучить помимо родного еще два языка, Мигель усердно взялся за новый – русский. О том, что на национальном языке – украинском – в клубе почти никто не общался, ему сообщил Данилу. «Двойка» Динамо почему-то упорно навязывал свою опеку, но, пока это не переходило границ, Вело с цепкостью коршуна вытаскивал из услужливого бразильца все интересующие его подробности о внутренних течениях новой команды. Лишь пара игроков почему-то избегала его компании: Безус, кажется, Роман, но тот понятно – в силу дикой стеснительности и не владения иностранными языками. И второй – тот самый переводчик Коваль, всегда затихающий, стоило Мигелю появиться на горизонте. Будучи наблюдательным, Вело выделил два предположения, что именно могло двигать вратарем в его отношении. Первое – он прогуглил и выяснил несколько неоднозначных фактов, украшающих биографию новоприбывшего товарища, и они его напрягли. Второй вариант был аналогичным первому, с разницей лишь в том, что Коваль резко не любил представителей биполярной ориентации, а потому боялся за сохранность собственной пятой точки. Хотя Мигель в этом ракурсе выделил бы задницу как третью точку – после губ и симпатичного трио спереди… Если исходить, конечно, из того, что ему мельком увиделось в раздевалке – в душ, пока там был Велозу, Максим стоически не заходил. Поразмыслив, португалец решил, что пугливого Безуса при желании можно будет обработать и позже. А вот на Коваля он легко махнул рукой. Если припечет - тогда и присмотрится. Оставалось лишь понять, стоило ли ожидать от вратаря проблем, хотя пока тот попыток агрессивной оппозиции не предпринимал. Ну а что? Бывало и такое, в его бывшем клубе тоже, мягко говоря, не все обрадовались, узнав, что он носит цвета другого лагеря и не заводится от обсуждения грудастых девиц. Самого себя Вело признал и принял лет в шестнадцать, когда на первых для него сборах юношеской сборной его поселили в одну комнату с будущей мировой звездой. Тогда товарищ-погодка еще не обладал ни сексапильными формами, ни провоцирующей самоуверенностью. Но что-то в нем настолько очаровало Мигеля, что в душ приходилось сбегать по нескольку раз в день… Когда робкая надежда на «перебешусь», продиктованная скорее общественными устоями, чем собственной потребностью, склеила ласты, а заодно и несколько десятков страниц Esquire и Men's Health, Вело окончательно переквалифицировался в покорителя мужских тел и сердец. Юность и молодость отметились неоднозначными увлечениями, заканчивавшимися по-разному. Настолько по-разному, что годам к двадцати двум парень перестал интересоваться сердцами, сосредоточив свое неуемное внимание лишь на телах. Так было и весело, и не накладно, по крайней мере, для него самого. Любителем случайных потрахушек Мигель также не являлся. Главной причиной, по которой он останавливал свой выбор на футболистах – маниакальная брезгливость. Партнеры по клубу или чемпионату хотя бы точно имели на руках все справки… Да и после близкого общения не нужно было напрягаться, как отшить или выпроводить партнера – клубные базы, стадионы и прочие давали хороший задел для маневров. Более того, большинство его «одноложцев» разделяли подобный подход, как минимум, из-за наличия публичной и морально-безукоризненной репутации. Одно алмазное правило гласило и гарантировало: что происходит в клубе – остается в клубе. Диапазон расслабления после или перед эмоционально насыщенными играми был широк и многообразен. А потому стандартной личной жизни и времяпровождению на базе и в отелях с «ручками» и проститутками с появлением португальца находилась занятная альтернатива. Даже не все, с кем он переспал, были геями. Даже не то чтобы бисексуалами. Просто… Однажды нужно попробовать всё – такую веру нес в массы Мигель. И потом – после мужского минета трудно устоять и не пойти дальше. И обычно сверхусилий, дабы склонить новую цель к полноценному сексу, Мигелю прилагать не приходилось. Его энергетика способна была свалить любые заслоны и комплексы, стоило лишь наметить цель, понять её потребности и разложить… по полочкам. Соблазнить можно было любого. Этому способствовала даже наукой выявленная предрасположенность. Многие психологи отмечали, что в мужских спортивных командах у половозрелых мужчин гомосексуальная энергия сублимируется в празднование голов, объятия как радостные, так и поддерживающие, прочие знаки внимания и тесные контакты между партнерами по клубу, включающие совместные проживания в комнатах, походы в душ, сауну, бассейн и т.п. И для этого не обязательно гомосексуальность должна в человеке преобладать или им подавляться. Она просто была. И либо пробуждалась, либо проявлялась в вышеописанной форме. В общем, в дальнейшие подробности размышлений фрейдистов и их коллег Мигель не вдавался. Его устраивала и подтверждающаяся на практике теория. Поэтому со временем он стал разделять парней на типы. Были легкие добычи, были средние – которые ломались, ломались, а затем изматывали его до раннего утра. Были гомофобы разных степеней, благо, такие встречались в спорте поштучно. И были такие, как Ярмоленко, – яркие гетеросексуалы, не лишенные универсальных флюидов, часто не подозревающие о живущей внутри потребности покориться другой мужской силе. Это типаж отъявленных альфа-самцов, за которыми идут коллективы. И которых удается укротить, лишь интенсивно и незаметно вкладывая в их фантазии необходимые образы… Покорением вершины «АЯ» Мигель занимался всё время, пока парень был в зоне досягаемости. Это было увлекательно, словно охота. И дичь лишь начинала подозревать что-то, еще не до конца отдавая себе отчет, что её ждёт на конце. Вот и на этой тренировке, заметив, что их развели в разные подкоманды, Мигель при штрафном отчаянно бросился под мяч. Защитив свои ворота, на которых стоял ещё один молодой голкипер – Рудько, он заодно удостоился и перепуганного, склонившегося над собой автора слоноубойного удара: - Бля, прости! Куда ж ты прыгаешь?! Мигель для убедительности покатался по газону, но особо не возмущался, просто скривив губы в усмешке, мол, я жив, заживет. - Это тренировка, Вело, не повторяй такого, - крикнул ему из-за поля один из тренеров. - Спасибо, - прохрипел Мигель, поднимаясь и опираясь на предложенную Андреем руку. В глазах украинца читалось неприкрытое уважение – наконец кто-то, как и он, не жалеет себя ни секунды даже в шуточной игре. Плюс, охая от реальной боли, Мигель не забыл согнуться, прижимаясь бедром к бедру одноклубника, якобы для устойчивости. Это был только первый контакт – и Андрей, застыв на месте на несколько секунд, точно его почувствовал… Уже в душевой инциденту нашлось продолжение. Португалец зашипел, когда проходящий мимо него Огнен вдруг шлепнул его полотенцем пониже спины: - Ты на тренировке гнал беса, я еле тебя останавливал. В следующий раз попрошусь в твою команду! - Отлично, - Мигель улыбнулся, но потер ушибленное место, - главное, не дерись, мне Ярмолы хватило с его «пушкой»… В ничего не значащей англо-русской фразе Андрей вдруг услышал черт знает что. Развернувшись к партнерам, он легко отыскал на загорелом теле наливающийся синяк от попавшего в бок мяча. И совсем уж тупо было, когда взгляд скользнул ниже и детально запечатлел в памяти сосредоточение мужской гордости нового одноклубника. «Еб*ть бл**ь на*уй, твою мать», - явно отпечаталось складочками на лбу украинца. Андрей завис, как загипнотизированный, наблюдая за Мигелем, который повернулся к стене с душем и как раз скользил мыльными ладонями по своему мокрому обнаженному телу. Впервые изгибы мужского тела показались Андрею как-то по-особенному трогательными. Причем именно от желания прикоснуться к ним, прижать к себе и гладить, мять… Повернувшийся на шум непрерывного потока воды Велозу успел заметить рассматривание себя со стороны Ярмолы, но тот моментально отвернулся, краснея до луковиц волос. - Я решил, воду забыли выключить, - выключая краны и обворачиваясь полотенцем, ухмыльнулся Мигель. - Да, нет, это моя, я просто… мыло уронил, - новая складка пролегла вопросом самому себе: «Что за тупость?!» Андрей в панике наклонился к полу, словно выискивая в стекающих потоках брусок Дуру. - Ясно, - услышал он позади себя, и вдруг чья-то ладонь ласкающее провела у него почти между ягодицами. Ярмола от испуга подался резко вперед, едва не огрев головой ручки крана. - Ты чего?! – с искренним удивлением уставился на него Мигель, вытирая руку о свое полотенце – и оголяя при этом внутреннюю часть левого бедра. - Ты… Наблюдая за взмахами рук одноклубника, призванными заменить слова, Мигель простодушно рассмеялся: - Месть тебе за твои подглядывания! Попятившись к стене, Андрей неловко улыбнулся, теряясь от волшебного звучания акцента в знакомых словах, и закивал: - Я нечаянно, не думал, что тебя смутит… - Меня и не смутило, - двусмысленно облизнулся Мигель и посмотрел на свою ладонь, направляясь к выходу. - Очень мягкий… кожа. Твоя… Португалец не обернулся, когда услышал, как Андрей закашлялся и выключил воду. Это был второй контакт.