Ты словно яд

      И как в какой-то старой сказке: они постояли немного, а потом еще немного. А потом она поняла, что этого недостаточно. Она слишком долго находилась в его пространстве, чтобы не испытать этого чувства «голода», которое рождалось из дикой смеси любопытства, чувственности и внутреннего дискомфорта. Словно тебя обманули, и так и не отдали то, что обещали. Как, черт возьми, у него это получается?       Очень хотелось поцеловать его, и она была уверена, что он хочет того же, слишком захватывающим было то ощущение в лесу, когда он первый и единственный раз проявил свою истинную слабость к ней.       Воспоминание вернулось мурашками под кожей, такой быстрой и сильной волной, что она вздрогнула.       Стоп: разве принцессы выпрашивают поцелуй?…. чушь! Глупая сказка. Впрочем, это и не сказка вовсе.       - Белл… - он опустил глаза, в которых еще отражался свет далеких звезд. Просто невыносимо: столько боли, словно он уже видел все, что случится – кровь, потери, безысходность, земляне… Да, они станут землянами, ведь те, кто зарыт в земле – земляне.       А пальцы уже скользили по его лицу, убирая со лба непокорные черные пряди, стирая следы усталости и внутреннего отчаяния. Такие мягкие ресницы, немного шершавая кожа и тепло, которое идет изнутри и смешивается с прохладой ее собственных пальцев.       Он закрыл глаза и просто впитывал ее ласки. Осторожные и яркие. Да, вот так – она задержалась на щеке, но вот уже касается губ, трогает подбородок и внезапно, словно становится выше: стремительно вставая на цыпочки, цепляясь за плечи. Его ладони пылают, вжимаясь в ее спину.       Кларк не заметила, когда Беллами поймал ее взгляд, удерживая сильной рукой отяжелевшую голову. Слабое касание, нежно, почти щекотно, его губы мягко неторопливо движутся, заставляя ее почти терять сознание. Она сдается при первой же атаке, пропуская его требовательный язык, отвечая с той же тягучей нежностью, от которой немеет все тело. Так больно и сладко… В поцелуе растворяются последние мысли. Блаженная пустота. Только его горячие губы удерживают от того, чтобы окончательно не выскользнуть из реальности. Он прокладывает две горячие дорожки на ее шее. Еще немного…       Беллами отрывается от нее. Он улыбается? Да, это самый дорогой подарок. Кларк не удержаться: это ведь так естественно, улыбаться ему.       - Ты снова поцеловал меня, Беллами Блэк.       - Конечно, Кларк Гриффин, ты ведь так просила. – Он слегка охнул от резкого тычка в бок.       Его взгляд становится мрачным и серьезным.       - Ты целуешь меня или пытаешься забыть другого? Это не поможет, не то лекарство, ты должна знать: ты ж у нас доктор.       Внезапная догадка. Она молчит минуту, уже понимая, почему Рейвен так виновато смотрела на Финна, пока она перевязывала ее, снова и снова пачкаясь кровью. Какая странная принцесса. Может пора уже другое прозвище придумать? Чтобы оправдать ситуацию: быть всегда впереди и ни разу первой. Как глупо и как смешно, но разве это имеет значение?       Удивляясь самой себе, Кларк смеется. Ловит в его глазах легкое недоумение, которое рассыпается на тысячи смешливых чертиков, когда он тоже начинает тихо смеяться.       - Нет, - говорит она, еле унимая смешинки. – Ты – это ты. Это всегда ты. Кому придет в голову лечить себя головной болью? Я все-таки доктор.       Беллами принимает этот комплимент, подхватывает ее на руки, заставляя упереться руками в плечи. Она смотрит на него и думает о том, что сердце весьма прочная вещь, даже, если и разбитое. И Беллами Блэк засел в этих кусочках, успокаивая раны. Возможно, это потому, что для него – она – это всегда она. Остальное, пожалуй, и правда не имеет значения. Разве что еще большее желание выжить. И это у них с ним взаимно.