Ты словно яд

      А потом была битва. Они рвали чужих и сами падали на мягкую землю леса, оставляя огромные багряные следы. Было страшно и в каждой голове звучало только одно: еще минуту, еще минуту, не сейчас… Лес светился от выстрелов, взрывов и холодного блеска клинков. Да, теперь у него тоже есть клинок и его свет все яростнее от крови противника. В какой-то момент время сломалось и разбилось пространство, в их противостояние вмешались. И стало еще труднее различить врага, Беллами знал только одно: тот, кто не пугал с первого взгляда – свой. Он не мог позволить себе вдруг умереть, потом - когда останется один вздох на двоих с последним из землян. И это не будет Линкольн, пусть ненависть еще не утихла полностью, но он еще один барьер между его сестрой и смертью. Надежный барьер. Такой же как Финн, для светловолосой феи. С этим недопацифистом он разберется потом, никаких сделок, Беллами знал точно: ее руки будут убаюкивать только его сердце. А сейчас он бился и знал, это не будет вечно…

***

      Беллами пришел в себя, но открывать глаза не торопился, стараясь сначала понять на слух: не Вальгалла ли? Или как там было в книжках сестры?, есть ведь место для тех, кто умер в бою. Но было подозрительно тихо, ни хмельного запаха, ни звона мечей, ни веселого смеха… Вряд ли воинов ждали бы унылые безалкогольные вечеринки. И тут воздух вокруг взорвался звонким голосом Октавии:       - Очнулся, ты очнулся!       Иногда боль бывает приятной. Нет ничего лучше, чем знать, что когда кровавая пелена спадет с твоих глаз, ты увидишь сестренку. Живую и по-прежнему громкую. Открывая глаза, он попытался улыбнуться. Но ничего не вышло. Впрочем, заботливые руки уже держали его голову, к губам подносили воду. Живительная прохлада вливалась внутрь и впитывалась мгновенно. Постепенно внешний мир приобрел очертания. Пещера, конечно!, его план сработал. Землянин! Черт, теперь он должен ему уже не одну, а две жизни. Но в этом мире со смертельными долгами можно рассчитаться довольно быстро. Он готов, это стоит ее серых сверкающих глаз. Мгновение и он снова бессильно опускает голову. Чувствует, как она лихорадочно ищет место на его теле, куда можно прижаться, не причинив ему боль, и наконец, утыкается куда-то в бок.       - Я думала, что уже потеряла тебя. Ты так долго спал, бредил. Столько крови. Страшно. Так страшно. А теперь хорошо.       Беллами хотел задать столько вопросов, но не мог. Это было выше его сил. Он снова провалился в бездну.

***

      Октавия улыбалась, в который раз обтирая его влажной тряпицей. Сегодня она будет крепко спать, впервые за несколько дней. Около брата скоро ее сменит Кларк. И может тоже поспит, понимая, что в нем уже не просто теплится жизнь, а снова разгорается огонь, так нужный всем им. Тем немногим, кто выжил в этой мясорубке, с удовольствием перемалывающей ребят, землян, жнецов, горцев. Насчет последних она была не уверена, ни одного мертвого «горного человека» они не нашли, когда над кровавой опушкой окончательно рассеялся дым и газ. Еще ей показалось, что они уходили и уносили их трупы с собой. Тела «небесных» ребят, которые нужно было предать земле, которые даже не смогут стать для кого-то звездами, медленно плавая в космическом пространстве. Выжившие вернулись в лагерь, и последние пару дней хоронили тех, чьи тела остались на поле боя. Сколько они здесь? Так мало времени, так много могил.       Брата она нашла в смертельных объятьях, полуживого. Костлявая, словно выпила погибшего воина до донца, и принялась за его более удачливого соперника. Что ж вожди разобрались друг с другом, возможно, за Беллами молилось больше женщин или просто среди них, оказались те, кто любил его искренне. Он был почти обескровлен, но Линкольну удалось совершить чудо, и теперь каждое ее движение к нему было исполнено благодарностью. Скоро брат окрепнет и вернется в лагерь, а пока она просто будет рядом. И это уже не скорбная вахта. Это чертовски хорошая новость для всех, особенно для тех, кто также отчаянно боролся за свою жизнь в лагере, под присмотром Кларк.

***

      Кларк сразу поняла: что-то изменилось. Вечером сердце кольнуло, но она сдержалась и не побежала в пещеру сразу. Она испугалась. Хороший знак или плохой? Почти в трансе, она проверила последних раненых. Да, это уже не лагерь – это полевой госпиталь и она снова «играет» во врача, полувоенный полухирург. Хорошо, что Линкольн взял на себя заботу о Беллами. Тот был отчаянно слаб, и ей стоило огромных сил, чтобы не разрыдаться. И не было столько рук, чтобы закрыть все его раны, пытаясь загнать кровавые ручейки обратно. Потеряли многих, еще меньше похоронили. Кларк заставляла себя думать, что исчезнувшие живы, иначе зачем их уносить? А может просто показалось. Неизвестность угнетала. Где они: Финн, Рейвен, Джаспер… Но в первую очередь нужно спасти тех, кто счастливо (или наоборот?) оказался на самом дальнем краю жестокого боя или почти умер, как Беллами. Беллами… Пора идти. Может сегодня еще есть время для хороших новостей?