В лесу Малфой-мэнора

Если вдруг, когда-нибудь, ты сможешь так взглянуть, Чтобы увидеть свысока весь свой пройденный путь, То ужаснёшься, да, и будешь ты страдать, Но топором, увы, перо нам не побрать... (c) L. Lanser

Встав с газона и отряхнувшись, Драко побрёл к поместью. Собака грузно трусила рядом, оглядываясь по сторонам. Только теперь Малфой понял, что он взял это животное на неопределённый срок. Неопределённый потому, что Камилла... Хм, Камилла... Ками-и-илла... Не сказала, на сколько отдала собаку. Первым делом Драко решил показать эту пушистую красоту матери по нескольким причинам. Нарцисса, во-первых, всегда хотела себе такую... Вдруг Драко остановился, поняв что-то для себя и размышляя об этом. Собака села рядом и посмотрела на него Взглядом из-под век. Тяжёлым таким взглядом, умудрённым годами, разве что не столетиями. Пёс будто всё понимал и устал от своих знаний, как и от того, что не может никому их передать. В голубых глазах отражались звёзды. Драко же приворожил амулет на тёмно-коричневом кожаном ремешке, почти утонувший в серебристой шерсти. Круглый, запаянный в какой-то металл камень, переливающийся всеми цветами радуги; в полусфере плавали маленькие пузырики и яркие сверкающие точки. Серые глаза распахнулись в восхищении. — Волшебно, — благоговейно прошептал Драко, наклонившись к собаке и дотронувшись до амулета указательным пальцем. Собака вопросительно посмотрела. Драко погладил её, почесал шею и прикоснулся к тёплому влажному носу. — Драко, — раздалось рядом. Это оказалась Нарцисса, она быстрым шагом подошла к сыну, обеспокоенно вглядываясь в его лицо. Полоска света из-за приоткрытой двери освещала небольшое пространство вокруг. — Почему тебя так долго не было? Где ты пропадал? Ты такой грязный, что произошло?.. А что это за... — взгляд женщины упал на собаку и она тихо ахнула. — Какой пёс! Какой он красивый... Боже, Драко, где ты его нашёл? О, какая шерсть... О, у меня нет слов, можно я его поглажу? — не дожидаясь ответа, Нарцисса приблизилась и провела пару раз по спине пса, от холки до хвоста. — Драко, он восхитителен. Надо попросить Люциуса оставить его себе... Он будет лежать на коврике... Да, на коврике у камина, — Нарцисса замечталась, представив, как позовёт подруг... — Мам, — произнёс Драко, лихорадочно размышляя, как донести до матери некоторые простые истины. Он нервно перебирал пальцами складки мантии. — А можно он будет жить у меня? — Конечно, почему нет?.. — Нарцисса всё ещё находилась в своих фантазиях. — Ты не поняла, — Драко хмуро потёр переносицу. — Я не хочу, чтобы на него смотрели люди, чтобы до него дотрагивались и приходили похвалить, я хочу, чтобы он был моим. Чисто моим, никаких друзей и поклонников. Ладно? Пожалуйста... Нарцисса некоторое время молча смотрела на него. — Хорошо, милый. Никаких людей, — уже более холодно произнесла она. — Спасибо, что ты поняла, — Драко вошёл в дом, поднявшись по широкой мраморной лестнице и пройдя по длинному коридору в свою комнату. Осадок от беседы в душе-таки остался. Собака послушно села в угол комнаты. Драко опустился в просторное кресло за письменным столом, вперившись в окно и положив голову набок на скрещенные руки. Бессмысленно достав из кармана волшебную палочку, он воткнул её в подставку для перьев. Похлопал ладонью по столешнице. Взял ухоженными пальцами промокашку, некоторое время смотрел на неё. Положил. Огляделся. Встал и подошёл к кровати. Окинул взглядом шёлковое покрывало, подушки и полог. Скрипнул зубами и подошёл к собаке, сев рядом с ней, согнув колени и прислонившись к стене. — Как тебя зовут, чёрт подери? Ты можешь мне что-нибудь рассказать? Хотя бы про то, где ты живёшь, о, Моргана... — Драко спрятал лицо в ладонях. — Я больше так не могу, — глухо простонал он. — Долбанутый заброшенный мир, которому на меня плевать. Я не могу так. Я один. Один, один, один! Они говорят, что любят меня. Да! Да, любят. Как кого? А никто не знает. Как наследника! Я ненавижу это! Я ненавижу... Ненавижу! Весь этот мир! Я жду, когда останусь один. Они не любят, они потакают! Все! Все-все-все!!! Только и всего! Если бы любили, они бы говорили, что я делаю что-то не то, понимаешь? Как всё надоело. Надоело! Надоело!!! — Драко с силой стукнул ладонью по полу. Собака как-то совершенно по-человечески вздохнула. Из сверкающего амулета выплыло маленькое искристое облачко, тут же вернувшись обратно. Пёс прошёл на середину комнаты, усевшись напротив ровной стены безо всяких штор и украшений. Из его амулета к стене протянулся сияющий расширяющийся луч, заканчивающийся большим кругом, похожим на колдогафию или картину, только с тихим звуком... Драко подошёл к собаке и опустился рядом. Маленькая весёлая девчонка на картинке бежит куда-то в лес по небольшой лужайке, пересекая её. Драко с удивлением узнал Камиллу. Девочка оборачивается и весело смеётся. — Лис! Лис! — картинка Камиллы приближается. — Идём, Лис. Так говорят большие рядом с нами. Ты знаешь больших? А знаешь... — девочка задумывается, берёт пса на руки. Драко догадался, что это нечто вроде воспоминаний. — Знаешь, там, среди больших есть... — Кусая пухлые губы, девочка смотрит прямо на них с собакой. — Там есть... — Она краснеет и мотает головой. — Поспим? Картинка исчезла. Драко посмотрел на собаку, как будто ждал, что она всё ему объяснит. Из амулета появился новый луч. В этот раз чуть повзрослевшая Камилла сидит на одной из веток дуба, болтая ногами. В руках у неё — странного вида листок, весь в каких-то значках. — Папа сказал искать эльфа, — говорит она, глядя на Лиса и швыряет листок. — Я не хочу. Не хочу никакого эльфа. Они противные и ненастоящие. И вообще, — спрыгнув, она устроилась рядом с собакой как раз в такой позе, в которой находился Драко, только обхватила Лиса за шею. — Они ужасные. Они не могут нормально говорить. Они постоянно заняты. А эти эльфы, они такие же. Они противные и скользкие, им лишь бы хапнуть чего-то, да побольше. Ну... И... И ещё, он хотят тело. Только тело. Им бы заниматься своими делами и телом девушки. И папа такой. Он не любит маму, только дела. А мама как дополнение. И ещё другие спрашивают папу, зачем он взял такую красивую маму в жёны, мог бы и им отдать. Отдать, понимаешь? А мама считает, что это нормально. Знаешь, ты самое дорогое, что у меня есть. Ты понимаешь всё. Я не хочу никакого эльфа. Помолчав, Камилла продолжает монолог, взяв в руки стрелу: — И они не обращают на меня внимания. Когда я прошу поговорить, они говорят, что-нибудь о том, что я всё правильно понимаю. А потом уходят. И я остаюсь одна. Я всегда остаюсь одна. А эти эльфийки, которые вьются вокруг меня, они только раздражают. Они постоянно болтают. Говорят чепуху. И об эльфах! Ненавижу их всех. Новое воспоминание показывает Камиллу такой, какой её видел Драко. Она стоит около большой ямы, а несколько мужчин фактически идеальной внешности складывают туда два длинных свёртка. Разогнувшись и непонятным заклятием отправляя землю в яму, так, что она образовывает приличных размеров холмик, они приближаются к стоящей неподалёку Камилле и окружают её. Картинка приближается, видимо, Лис решил посмотреть. Драко увидел, как один из мужчин начал совершенно спокойно, не обращая на свежую могилу никакого внимания, лапать Камиллу. Раздаётся громкий собачий рык, как прибавка к пронзительному крику "нет", и молодые эльфы разбегаются. Сухие рыдания и странные бормотания. — Лис, они плохие... Они ужасные! Мерзкие и скользкие. Знаешь... Рядом живёт один... Большой. Почему большой? Почему мы их называем большими? Я не знаю, они такие же, как и мы. Вот... Знаешь... Этот большой... Он красивый. Он... У него красивые белые волосы... Но у него есть большая. Это обидно. Она такая страшная. Я не понимаю, что ему в ней нравится. Я... Не думаю, что он как эти эльфы, хочет только денег. Знаешь... А ведь, хотя, я тоже не бедная. И одна. Но я не из больших. Это самое страшное. Самое-пресамое. И я ему никогда не понравлюсь. А та большая очень и очень страшная. А знаешь, что делают большие, чтобы быть красивыми? — девушка смотрит на Лиса так, как будто доверяет ему тайну веков. — Они мажут лицо. Какой-то гадостью. Я сама видела. А мы только умываемся и всё. Странно, — некоторое время Камилла задумчиво трёт пальцем переносицу. — Они боятся своей красоты, — девушка хихикает. — Интересно, кто-то боится тьмы, кто-то боится огромных ручьёв, а эти большие только своей внешней красоты. Какие они глупые! Драко отчего-то тоже засмеялся, представив Панси, умирающую перед зеркалом от страха, и осёкся. Он медленно начал понимать, что это за таинственный "большой". Но ему было невыносимо смешно. Прямо-таки до истерики. В дверь постучали и картинка со стены исчезла. А Драко продолжил смеяться. — Драко, — это оказался отец. Поднявшись с пола и силой выгоняя из мозга умирающую перед зеркалом Паркинсон, он посмотрел отцу в глаза. Этого-то, как он поздновато понял, делать как раз-таки не стоило. Эластичный ментальный щуп проник в мысли. Драко совершенно неуместно захихикал и позволил эпичному образу "Панси-без-косметики" возникнуть вновь. Лицо Люциуса на секунду приняло удивлённое выражение, а тем временем Паркинсон-в-голове пронзительно взвизгнула, отпрыгнув от зеркала. — Отец. Я понял, что является боггартом моей невесты. Хихикающий Малфой-старший довершил чудесный вечер.