А может это судьба?

Как я оказалась дома – загадка. Наверное, это уже на уровне инстинкта - добраться до дома. Но, когда я пришла более-менее в себя, то первое, что мне взбрело в голову - это тортик. Откинув все негативные мысли и воспоминания в сторону, я принялась за работу. Нужно было сделать сладкое чудо, как знак извинения. А то мало ли что могло случиться с беднягой, вдруг я ему шишку дверью поставила. Не порядок, надо исправить. Быстренько найдя в книге рецептов интересующую меня запись, я принялась за готовку. Все сие произведение кулинарного искусства заняло у меня около двух часов. Но мне не жалко, во-первых, мне нравится готовить, а во-вторых, это для кого-то, а не для себя, потому что мои родители к сладкому относятся пренебрежительно и не особо рады тому, что я его делаю, ну, а в-третьих, это все прекрасно выводит всякую дрянь из головы. Как не погляди, одни плюсы и лишние килограммы! Приведя кухню в порядок, я обернулась к зеркалу. Косы немного покосились, поэтому пришлось их распустить, и теперь длина волос доставала мне до поясницы. Мои жуткие серые волосы. Мама никогда не любила их, говорила, что я как дворняжка в чистопородном семействе, а мне нравится. Особенно они подходят к моим светло-серым глазам и немного смуглой коже. Вся в папу, хотя все думают, что это у него седина. Из размышлений меня вывел звон телефона. Я ответила: - Да, маменька. - Нэла, что это такое? Что ты себе позволяешь? – она была в бешенстве. О да, как я люблю её бесить! Только бы теперь узнать, что её так потревожило? - Я тебя не понимаю, - отвечаю спокойным голосом. Лучший способ ещё пуще разозлить взбешённого человека - это оставаться таким же холодным и равнодушным к нему. Получается, она орёт ещё громче. Просто музыка для моих ушей. - Да неужели?! Значит, это я сбежала со школы после первого урока с каким-то хулиганом?! – Ах, вот оно что. В груди опять что-то больно кольнуло от воспоминания моего унижения. - Нет, маменька. Вам неправильно доложили. Я не убежала, а ушла из-за плохого самочувствия. Остин лишь помог мне добраться до дома. Врачу я уже позвонила, она скоро появится, - слышу тяжёлый вздох на том проводе, и, что-то пробубнив, мама бросила трубку. Странная женщина. Так, Нэл, не раскисай, как хлеб в кефире! Нужно как-то взбодриться, пойду, извинюсь. Поправив запасные очки, которые так нельзя кстати пригодились мне, взяв тортик, я вышла из квартиры и, позвонив в соседнюю, начала ждать. В этой квартире, сколько я себя помню, жила тётя Кира со своим мужем, имени которого я не знала. Обоим было за шестьдесят, люди тихие, почти всегда сидели дома. Интересно, кого из них настигла дверь? Было бы нехорошо, если бы из-за меня кто-то попал в больницу. За дверью что-то громыхнуло, шлёпнулось, перематерилось, и, как итог, мне всё же открыли её. Зажмурив глаза, смогла выдавить из себя только сбившиеся извинения: - Извините, пожалуйста, это… как я... Ну, в общем, это я вас утром дверцей подперла. Простите, пожалуйста! – кланяюсь по пояс, протягиваю тортик и в то же время открываю глаза. Босые большие волосатые ноги. Интересно. Поднимаю глаза выше. Штаны завёрнуты по икры, хорошо сидят, держатся на одних только бёдрах. Чувствую, что начинаю краснеть, завидев небольшую дорожку чёрных вьющихся волос, от пупка, спускающуюся ниже и исчезающую за тканью. Хмм… Смотрю ещё выше. Широкая плоская грудь. С линии шеи сползает изящный узор татуировки и вливается в огромную рисованную композицию, похожую на языки чёрного пламени, которые вот-вот захватят всё тело и сожгут его. Она занимала всю левую грудь, тонкой линией обводя правую, часть живота, и уходила по левому боку за спину. И часть спряталась по бедру в штанах. Перевожу взгляд на руки. Плотные, большие, длинные, с широкими огромными ладонями и длинными пальцами, в небольших шрамах. В правой был крепко сжат ремень. Казалось ещё чуть-чуть, и сила, с которой ладонь сжимала его, сожжёт кожу и высвободиться наружу. А чего это она его так сжимает? Резко вздёргиваю голову наверх и упираюсь в раздражённый взгляд усталых зелёных глаз. Вы, когда-нибудь попарившись, прыгали в прорубь? Если да, то тогда вы поймёте. Сначала меня бросило в жар, в глазах дымка, потом словно окатили ледяной водой, вызывая болезненную дрожь и резкую головную боль. Из телефонной трубки, прижатой к его уху, кто-то продолжает орать: - Наивные девушки думают, что я напрашиваюсь к ним на ужин ради секса. А мне просто жрать охота! Ха-ха-ха! – Сам пошутил, сам посмеялся. Только нам тут не до смеха. Черноволосый резко бросает трубку, со словами «Погодь, мне тут как раз жрать принесли!» и опять смотрит на меня. - Я тебя загрызу! – добродушно обнажил клыки и взял из рук торт, а следом и меня за шкирку затащил внутрь. От подобного заявления мне почему-то страшно не стало, скорее наоборот - смешно. Сейчас он выглядел как малыш, которому купили долгожданную конфету. Видимо, он любит сладкое. -Эй! Чё стоишь! – опять подпрыгнула. Господи, ну зачем так людей пугать! - Извините. - Будешь часто извиняться, отшлёпаю ремнем, как и собирался! – в глазах сверкнули недобрые искры, а рука потянулась за предметом наказания. Нифига не добрый! Видимо у меня мозг отключился, когда это в голову пришло! Я прям тут и села, огромными глазами уставившись на соседа. Тот продолжал что-то делать. - Имя? – тоном умудрённого опытом дрессировщика спросил он. - Н-нэла, - шёпотом пробубнила я, утыкаясь глазами в пол. - Заика, что ль? - Нет. А вас как зовут? – набралась смелости. - Меня Дар, а ты значит у нас Нэл. И сколько Нэл лет? - Семнадцать. – Мне показалось или по его лицу проскользнула пошлая улыбка? Не, видимо показалось. Он ещё хотел что-то спросить, но тут в дверь позвонили: - Откройте, полиция!