Обещаю быть с тобой

Прохладный воздух напоминал о том, что на дворе декабрь, и солнце уже давно перестало согревать жителей Рима. Оно лишь освещало и напоминало, что с приходом весны вновь обогреет и отогреет всё живое. Колючий ветер неприятно дул в спину парочкам, которые решили совершить вечернюю прогулку по парку. Листья парили в воздухе, кружась в загадочном танце, и опускались под ноги идущим людям. Дина, обессиленная учебой и ворохом эмоций, пыталась заниматься английским с Амато в библиотеке. Она пялилась в учебник, но буквы расплывались перед глазами, превращаясь в хаотичный узор. В голове периодически крутились обрывки последнего разговора с Эмилио, понять его никак не получалось, а двое новых сожителей не оставляли времени побыть с самой собой и заставляли мириться с новой реальностью. Им всем в последнее время было особенно тяжело. В квартире витала напряженная атмосфера недосказанности и отрешённости. — Дина? — Амато осторожно коснулся её руки, выводя из оцепенения. — Ты с нами? — Она вздрогнула и с усилием сфокусировалась на его лице. Он смотрел на неё с лёгкой тревогой, его зелёные глаза были полны понимания, а не упрёка. — Прости, — пробормотала она, чувствуя, как по щекам разливается краска от стыда. — Я... сегодня не могу сосредоточиться. Кажется, все эти курсовые меня добили. — Шатен мягко улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. — Похоже, сегодня не наш день, — констатировал он, мягко закрывая учебник. — Тебе нужен отдых, а не "Самые эффективные формы обучения английскому языку". Давай я провожу тебя домой. Предложение было таким простым и таким заботливым, что у Ди на мгновение перехватило дыхание. Без споров, ругани и гнева, оказывается люди ещё умеют общаться. Она вспомнила, что Хаято и Хибари, по их словам, должны были быть на каком-то «семейном собрании» до позднего вечера. Мысль о тихой квартире, где можно, наконец, выдохнуть, показалась раем. — Да... — с облегчением выдохнула она. — Пожалуй, ты прав. — Они молча собрали вещи и вышли из библиотеки. Вечерний воздух уже не грел так как раньше. Идя рядом с Амато, девушка чувствовала, как постепенное утихает внутренняя дрожь. Чувство вины за проваленное занятие и тихая благодарность за его терпение подтолкнули её к импульсивному предложению. Она застенчиво потыкала носком ботинка в опавший лист. — Амато... — начала она, не глядя на него. — Останешься на ужин? В знак благодарности за спасение от английского. Дара, наверное, уже что-то вкусное приготовила. — Она произнесла это быстро, почти сбивчиво, боясь, что он откажется, и в то же время надеясь, что он согласится. — С удовольствием, — мило улыбаясь и не отводя взгляд от её покрасневшего лица, ответил парень. Но идиллия рухнула в один момент. Дверь открылась, в квартиру вошла парочка из библиотеки и почти одновременно с другой стороны подошёл Эмилио достать телефон из куртки. В прихожей стало тесно. Взгляд карих глаз молодого человека, ожидавшего романтического ужина, упал на Ди, а затем на шатена, и его лицо вытянулось. Ни день, а издевательство. Дина, увидев его, инстинктивно отступила на шаг назад, натыкаясь на Амато. — Я... не знала, что вы... — растерянно начала она, с трудом переступая порог собственного дома. — Да сегодня, все ничего не знают, — сухо бросил он, покидая прихожую. Его расстроенный и в то же время обеспокоенный вид сбивал столку. — Всем голодным на кухню! Готово! — голос Дары вывел Ди из оцепенения. Переглянувшись с Амато что пожал плечами в ответ на немой вопрос студентки, они двинулись на кухню. — Да, вы сегодня все реально издеваетесь! Сейчас достану ещё тарелки, — с круглыми от шока глазами, выговорила шатенка, активно хозяйничая на кухне. С таким количеством народу, тут даже слово хозяйничать не подойдет. Ситуация достигла точки кипения. Хаято, который должен был отсутствовать, стоял у окна. Хибари, который тоже должен был отсутствовать, сидел за столом. Эмилио, обманутый в своих ожиданиях, смотрел на Дину с новой порцией подозрений. У всех полное недопонимание как они докатились до совместного вечера, и лишь одна Дара носилась по кухне, игнорируя атмосферу взаимных упреков. Мда, у всех были иные планы на вечер, но имем что имем ребята. Бедный Амато оказался в эпицентре семейного конфликта, о котором даже не подозревал и тихо стоял позади студентки не решаясь сказать или сделать что-то. Оказалось шатенка не знала о ссоре между Дина и Эмилио, и решила устроить небольшой романтический вечер для себя и своего парня, так как с утра все сказали что до поздна будут отсутствовать, но не тут то было: в это же самое время Хаято и Хибари, которые должны были уйти на срочное собрание Хранителей, получили от Цуны лаконичное сообщение: «Отменяется. Без объяснений. На месте». Об истинной причине своего присутствия они не могли распространяться, поэтому им оставалось лишь молча вернуться в квартиру, где уже обнаружилась парочка на кухне в весьма пикантной позе. Вот откуда весь этот хаос недопонимания и недовольтсва по отношению друг к другу. Даре было проще носиться и готовить, чем думать о том что её с парнем застукали Кея и Гокудера, Эмилио было проще тихо всех ненавидеть, мафиози было проще молчать и лишний раз рот не открывать, так как теперь обоим Хранителям было крайне некомфортно от нахождения ещё двух особей мужского пола в помещение. Ди и Амато просто не знали как реагировать, но так как это дом студентки, то ей пришлось первой взять себя в руки. — Амато, это... Кирилл и Хаято, — устало представила их Дина, чувствуя, как на неё смотрят все сразу. Но затем уголки её губ дрогнули в слабой, но хитрой улыбке. Видеть каменные лица Хранителей в этот момент было бесценным отвлечением. — Они встречаются, — добавила она чуть громче, с лёгким, почти вызывающим удовольствием в голосе. Сцена, которую она представила, была настолько абсурдной, что на мгновение даже её собственная усталость отступила. Хибари, ищущий утешения в объятиях Хаято мысль была до смешного нелепой. — Приятно познакомиться, — вежливо кивнул Амато, никак не комментирую отношения двух парней. Хибари, разумеется, проигнорировал его, будто тот был пустым местом. Но Гокудера так же кивнул в ответ, вежливый и собранный, однако его взгляд, острый и пристальный, тут же прилип к Ди. Он сканировал её лицо, отмечая новую бледность, более глубокие тени под глазами, лёгкую дрожь в пальцах, когда она поправляла прядь волос. Боль, которую он чувствовал, была почти физической. — Ты в порядке? — тихо спросил он, отсекая всех остальных в комнате. Его голос был низким, предназначенным только для неё. Девушка отвернулась, не в силах выдержать интенсивность его взгляда. В нём было слишком много: и забота, и упрёк, и что-то ещё, от чего в груди становилось тепло и невыносимо тяжело одновременно. — Ничего, — пробормотала она, глядя в пол. — Устала просто. — Шатен, видя её дискомфорт, инстинктивно сделал шаг вперёд. Его движение было защитным, дружеским. Он мягко положил ей руку на плечо, словно пытаясь укрыть от этого тяжёлого внимания. — Тебе бы действительно отдохнуть, — мягко сказал он, и в его голосе звучала неподдельная забота. Именно это простое, естественное прикосновение стало спусковым крючком. Взгляд Хаято, до этого полный тревоги, мгновенно превратился в лёд. Молчаливая, но пламенная ревность вспыхнула в его зелёных глазах. Он не мог пошевелиться, не мог издать ни звука, но его застывшая поза, сжатые кулаки и напряжённая линия плеч кричали громче любого протеста. Дара, наблюдая за этой немой пьесой, чувствовала себя совершенно сбитой с толку. Она пригласила Эмилио, надеясь на тёплый, непринуждённый вечер, который растопит лёд после их недавней небольшой размолвки на почве новых сожителей. Она не знала о масштабах ссоры между ним и Диной. Поэтому, когда Эмилио, с сарказмом наблюдавший за всей сценой, произнёс своё следующее замечание, для неё это прозвучало как гром среди ясного неба. — Как трогательно, — его голос был сладок, как яд. Он откинулся на спинку стула, его карие глаза холодно блестели. — У тебя, я смотрю, целая команда поддержки. Не расплескала бы такое внимание. Дина, и без того находящаяся на грани, взорвалась. Она резко обернулась к нему, и вся её усталость мгновенно преобразовалась в ярость. — Хоть кто-то проявляет ко мне человеческое отношение, — выпалила она, её голос дрожал от обиды и гнева, — а не устраивает допрос с пристрастием при первой же возможности! — Пока они обменивались колкостями, Дара смотрела не на них, а на Хаято. Она видела, как тот неотрывно следит за Ди, словно привязанный к ней невидимой нитью. Она видела, как сжались его кулаки, когда зазвучал голос Эмилио, и как его взгляд стал по-настоящему опасным, когда Амато прижал её ближе к себе защищая от нападок. И в её голове, наконец, щёлкнуло. Пазл, состоящий из украдкой брошенных взглядов, случайных вопросов о её самочувствии и этой немой, но яростной реакции, сложился в единую, невероятную, но такую очевидную картину. Её глаза медленно расширились от осознания. Конечно она подозревала, но у него же есть девушка. Но этот личный детектив был грубо прерван. Её мысли о Хаято разбились о раскалённый тон, которым Дина и Эмилио бросали друг в друга слова. — ...а некоторые просто не знают, когда стоит остановиться и перестать выставлять себя жертвой! — бросил молодой человек, его лицо исказила непривычная для него гримаса раздражения. — О, да? А другие не знают, как вести себя как цивилизованные люди, а не как следователи на допросе! — парировала студентка, её щёки горели румянцем гнева. Дара смотрела на них, чувствуя, как её собственное сердце сжимается от недоумения и тревоги. Она стояла, зажатая между гневом подруги и язвительностью парня, и чувствовала себя абсолютно потерянной. — Ребята, — тихо, почти умоляюще, попыталась вставить она, но её голос потонул в их перепалке. Она видела, как больно её подруге, и это заставляло её злиться на Эмилио. Но она также видела его сжатые челюсти и раненое непонимание в глазах, и это вызывало в ней жалость. Что случилось? Что она упустила? Это была не их обычная, быстропроходящая ссора. Это было что-то глубже, что-то, что копилось и теперь вырвалось наружу с такой силой, что угрожало разорвать их всех на части. И в центре этого урагана стояла она, Дара, с ложкой в руке и с растущим ощущением, что её маленький план по спасению собственных отношений обернулся полной катастрофой. Она метнула взгляд на Амато, ища поддержки, но он был всецело поглощён Дина, его поза выражала готовность в любой момент встать на её защиту. А на Хаято она уже боялась смотреть от него исходила такая концентрация молчаливой ярости, что, казалось, воздух вокруг него трещал от напряжения. Её собственный вечер, обещавший уют и покой, рушился на глазах, и она была бессильна что-либо изменить. Всё, что ей оставалось, это наблюдать, как двое самых близких ей людей разрывают друг друга на куски, и не понимать, почему. Девушка медленно обвела взглядом всех присутствующих, остановив его на самых близких ей людей, разрывающих друг друга на части, и это причиняло настоящую боль. — Я хочу кое-что прояснить, — сказала она спокойно, но в её голосе слышалась твердость. — Ди, это наш дом, в котором мы хотели построит тихую гавань для себя и близких. Но никак не арена для гладиаторских боёв. Особенно между вами двумя. — Она улыбнулась, но в её улыбке не было веселья, лишь усталая нежность и упрёк. Слова подруги достигли цели острее, чем любое обвинение. Дина, которая секунду назад готова была снова взорваться, почувствовала, как вся её ярость разбивается о простую и горькую правду. Она видела искреннюю боль в глазах лучшей подруги боль, которую причиняли они с Эмилио. Взгляд Ди упал на стол, её плечи сгорбились под грузом стыда и внезапного осознания. Считая что может оправдывать своё поведение событиями происходящими в её жизни, девушка совсем стёрла все границы и начисто забыла про чувства других людей. Она молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова, но этот кивок был полным пониманием и капитуляцией. — Вы сейчас лучшие друзья. Разнополые конечно, извини дорогой, но место лучшей подруги я не отдам, мы с ней огонь, воду и медные трубы прошли, как бы страно в переводе это не звучало, она поймет, — легкая шутка рязрядила атмоферу вызвав у всех разные улыбки\ухмылки. — Вы напарники по проекту, который тянете вместе уже больше месяца. И сейчас, глядя на вас, я вижу не их, а двух измученных, огрызающихся людей, которые забыли, что находятся в одной команде. Всем сейчас нелегко. Но это не повод ранить тех, кто всегда был на твоей стороне. — не укор, а факт в адрес двух людей, что причиняли боль друг другу, и паралельно дискомфорт всем остальным. Два заигравшихся эгоиста, которых нужно было вернуть в реальность. — Поэтому я объявляю это пространство, начиная с этой секунды и до конца вечера, зоной, свободной от выяснения отношений. Здесь не дерутся, не язвят и не допрашивают. Здесь едят вкусный ужин, который я два часа готовила, и пьют чай. — Её взгляд мягко, но настойчиво обошел всех присутвующих, давая понять, что это касается не только парочки что чуть не сгрызла друг друга. Амато первым кивнул, с облегчением мягко беря Ди за руку. Парочка друзей несколько секунд молча смотрела друг на друга. В их взгляде уже не было ненависти, лишь усталое принятие этих странных, но справедливых условий. Дина кивнула осознавая, что им потом нужно попробовать спокойно поговорить наедине, если кое-кто не будет распускать свои сильнючие руки. Эмилио тихо сказал: «Согласен». Его саркастическая ухмылка исчезла, уступив место тяжёлому, стыдливому молчанию. Слова Дары прозвучали как холодный душ. Он смотрел на свою девушку и видел не её обычную жизнерадостность, а усталую, почти отчаявшуюся решимость. Фраза «кто всегда был на твоей стороне» заставила его сжать кулаки, он понял, что своим поведением поставил под удар не только отношения с Дина, но и с той, ради кого, как он думал, всё и затевал. Паралельно с этим произошло нечто почти незаметное. Хибари Кёя, до этого момента бывший не более чем мрачной статуей на соседнем стуле, медленно перевёл взгляд на шатенку. В его холодных глазах мелькнула тень чего-то, отдалённо напоминающего уважение. Он помнил её совсем другой импульсивной, эмоциональной, наивной девченкой с истериками и слезами. Перед ним сидела не та девушка. За три года она не просто повзрослела. Она обрела стержень. И в её умении взять под контроль эмоциональный ураган и установить свои правила он увидел силу, которую не мог не признать. Это длилось лишь долю секунды, после чего его лицо вновь стало непроницаемой маской. Ужин прошёл в почти полной тишине, но это была уже не враждебная, а примирительная тишина. Иногда мир это не когда все всё простили, а когда все просто устали сражаться. И этого на один вечер хватило. Плавно все разошлись по комнатам и по домам. Хаято как охранник Дары остался с ней на кухне помогать, потому что Дину девушка выгнала в душ и спать, а Хибари сам молча ушел следом за своим объектом охраны. — Кстати, это правда, что у тебя есть девушка, с которой вы уже два года вместе? — Она вытерла руки и, облокотившись о столешницу, устремила на него пронзительный взгляд. Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный. Хаято замер с тарелкой в руке. Его лицо мгновенно стало каменным, старая защитная маска раздражения легла на него идеально. — Да, а что? — его голос прозвучал резко и вызовом. — Проблемы с этим? Или я не могу иметь девушку? — Но Дара не отступила. Её зелёные глаза горели непоколебимой уверенностью, которую он видел у неё всего полчаса назад. — Иметь можешь кого угодно, — парировала она, — но я пока смогла хоть немного убедиться, что у тебя есть чувства к Ди! — бодро воскликнула шатенка. Это заявление, произнесённое тихо, но чётко, ударило Хаято сильнее любого обвинения. Он отступил на шаг, его брови гневно сдвинулись. Щелчок. Кухня погрузилась во тьму, давая понять что разговор окончен. В слепящей темноте было слышно, как её быстрые шаги направились в сторону спальни. Она не сомневалась, что он последует. Одарив то место, где она только что стояла, взглядом, полным ярости и полного непонимания, Гокудера на мгновение застыл. Его разум лихорадочно работал, пытаясь найти брешь в своей броне. «Чёрт побери... Как я умудрился дать ей хотя бы малейший намёк?» Стиснув зубы, он сделал шаг вперёд и пошёл за ней, как приговорённый к высшей мере. Дверь в её спальню приоткрылась и захлопнулась, оставив гостиную в неведении и нарастающем напряжении, в то время как на кухне царила лишь гробовая тишина и запах несказанных слов.