Redux

— Бэтмен, в ювелирном рядом с новым торговым центром сработала сигнализация. Джейсон моргнул и повернул голову в нужном направлении, собираясь двинуться в ту сторону, когда Робин добавил: — Ничего не украдено, но есть видео с камер наблюдения, где Уличный Кот покидает территорию. — Это Бэтгёрл, подтверждаю информацию. Что ты в этот раз натворил, Б.? — Хрен его знает, — Джейсон поморщился и перемахнул на другую крышу. — Если я не вернусь через шестнадцать часов, считайте, что Кот выцарапал мне кишки и продаёт их на чёрном рынке. Отомстите за меня. — Не дождёшься, — Бэтгерл рассмеялась и отключилась, Робин фыркнул и последовал её примеру. Джейсон потратил пару мгновений на то, чтобы оплакать свой выбор жизненного пути. Джейсон остановился за три крыши до обворованного (обворовано ли место, откуда ничего не унесли, но сорвали сигнализацию?) «Тиффани» и увидел Уличного Кота, свесившего ноги с кондиционера. — Кот, — Джейсон затормозил и запнулся, когда увидел блеск металла у Кота под губой. Вот чёртово дерьмо. Лабретта. Он надел лабретту. Джейсону крышка. Кранты и пиздец и ещё что-нибудь. — Я не забыл про наш юбилей. Кот улыбнулся и приложил к шее нитку бирюзы. — Что скажешь, этот цвет мне идёт? — Прелесть, ты же знаешь, что я тебя в любом цвете люблю, — Джейсон ослепительно улыбнулся и выпрямился. — Только вот этот гвоздь дурацкий не люблю, потому что я знаю, что он значит. — И что же моя лабретта значит? — Джейсон видел, как Кот с ней играет и тычет языком. Иисусе. Джейсон почти не сомневался, что это был первый пирсинг, который Кот сделал не на ушах и о котором Джейсон дни напролёт грезил. У него на этот пирсинг безусловные рефлексы развились. Кот надевает серебряный гвоздик, у Джейсона в голове мигом ведёт, Кот обеспечивает, чтобы у Джейсона повело всё остальное. — Она значит, что… У меня проблемы? — Джейсон примёрз взглядом. Кот протянул руку и постучал его по подбородку, пока Джейсон не уставился в зелёные очки. — Ты забыл про наш юбилей, — Кот скрестил руки. Нитка бирюзы повисла — Джейсон прищурился, кажется, он подарил её пару месяцев назад. Кот любил драгоценные камни. Он не носил их, но обожал собирать. — Не забыл! — возмутился Джейсон, подбираясь ближе, достаточно близко, чтобы заметить блики от блеска для губ — потому что губы у Кота всё время обветривались и трескались, а ещё Джейсону нравился его вкус — и поблёскивающие когти на перчатках. Джейсон потянулся и дёрнул за другой конец нитки с бирюзой. — Ладно, какой праздник я пропустил? Кот надулся, что означало абсолютный конец для Джейсона. Когда Кот решал дуться, Кот решал, что он злится. Кот решал, что кое-кто перешёл все границы и назад кое-кому пути нет. — Нашу годовщину управления гневом, — сказал наконец Кот, позволил Джейсону высвободить ожерелье из когтей и бережно свернуть. — Я считаю, что это самая знаменательная для нас дата. — Даже не наш настоящий юбилей? — Джейсон вскинул бровь, зная, что Кот всегда замечает, с маской или без. — Тот день, когда мы сошлись и стали настоящей парой? День крови, криков и бросания о стены? Рёбра Джейсона отлично помнили тот день. Плечи Джейсона отлично помнили тот день. Затылок его чёртов отлично помнил тот день. Он в тот день коренной зуб потерял. Кот отмахнулся. — Мы всегда были парой. Парой придурков, парой озлобленных придурков, парой озлобленных придурков, которые занимались сексом… — Ты только что вноль обесценил наши нежные романтические отношения, встречи на крышах и свидания с шоппингом, — Джейсон прижал ладонь к груди. — Ты меня больно ранил, Кот. Кот фыркнул и скрестил ноги. — Ты сегодня прогулял наше свидание. — Справедливости ради, мне позвонили из школы Робина, — Джейсон вскинул руки, сдаваясь. Кот приподнял бровь. — Что, опять? Что он в этот раз правильно сделал? — У него сложный период, — или, по крайней мере, так это называл Найтвинг. Джейсон придерживался мнения, что Робин просто вёл себя, как говнюк, и преподаватели от него устали. — Он исправлял преподавателя обществознания, когда тот говорил о колонизации Северной Америки. Кот хмыкнул, и уголки его губ дёрнулись вверх: — Ньюфаундленд или теория Радужного моста? — Белые, занявшие территории, потому что коренных выкосило болезнями или их выжили. — Вам лучше обучать его дома. Серьёзно, — Кот рассмеялся и вскинул голову, когда Джейсон опасливо придвинулся вплотную. — Я на тебя всё ещё злюсь. — Дашь мне шанс загладить вину? — Джейсон наклонился к нему и понадеялся, что выглядит игривым, а не безумно опасающимся за свою жизнь. Кот только хмыкнул опять, обвёл языком пирсинг, и его когти мимолётно впились Джейсону в кожу, прежде чем он выскользнул из кольца его рук, сделал сальто с края крыши и сорвался на бег по соседней. — Может быть! — крикнул он на ходу. — Убеди меня, что я должен.

***

Джейсон любил пентхаус. Раз в миллион сильнее, чем особняк. Не потому что особняк плохой. Особняк сам по себе был отличный, грандиозный. Но пентхаус располагался в самом сердце Готэма. Джейсон всегда был городским малым, и от тихого величия особняка у него начинали шалить нервы. Да хоть безумным его за это зовите, это пройденный этап. Ещё пентхаус ему нравился потому, что был только для него. Альфред, Дик, Касс и Дэмиан предпочитали зависать в особняке. Пентхаус доставался Джейсону. А поскольку он был посреди города… — Господи, тебе нужны нормальные шторы, — Джейсон перекатился на бок и зарылся лицом в спутанную шевелюру Тима. — Нет, отстань, я сплю. Главным преимуществом жизни в центре был Кот. — Дальше злишься? Тим пнул Джейсона в лодыжку. — Я сказал «убеди меня», не «повали и трахни», — Тим сунул голову под подушку. — Но бонусные баллы тебе за рвение. Пять звёзд из пяти, обязательно повторю. — Значит… не злишься? — Принеси мне завтрак и узнаешь, — Тим, разморённый и сонный, приподнялся на локтях. — Я тебе уже говорил, как люблю твою кровать? Потому что я сильно люблю твою кровать. Джейсон опёрся на локоть и положил другую руку на поясницу Тима. — А меня? Тим хмыкнул и прищурился. — Как сказать. Джейсон ущипнул его за бедро и получил возмущённый возглас, прежде чем Тим вполсилы пихнул его в грудь. — Ладно, да. И тебя тоже люблю. Наверное. Неси завтрак. Нет, я не злюсь, да, ты ещё будешь заглаживать вину передо мной. И нет, никакого утреннего секса. — Ну и смысл тогда быть избалованным богатеньким засранцем, — Джейсон притворно вздохнул, поцеловал Тима в плечо и скатился с кровати. — Будешь чай или кофе? Тим вздохнул, завалился обратно и свернулся под простынями. — Удиви меня.

***

— Я думаю, мне больше не нужны занятия по управлению гневом, — сказал Джейсон, когда вёз Дэмиана в школу. Дэмиан тихо хмыкнул в знак недоверия. — Нет, правда, я думаю, что научился уже. Сам смотри, я никому даже костей не ломал в последнее время. Так, синяков наставил. Может, кого-то глубоко травмировал психически. Ничего такого. — Скажи это отцу, — Дэмиан закатил глаза и фыркнул после паузы: — Скажи это Тиму. — Мы все знаем, что он ходит на занятия только потому, что этого хотела Селина, а она сейчас занята немного, так что он бы мог легко откосить. И потом, мне правда лучше. Я даже в Дика ничем не кидался. Целую… — Джейсон задумался. — Целую неделю. Это рекорд, по-моему. — Два дня. Ты в него подушку бросил во вторник. — Эй, это он без стука ворвался. Я мог дать ему подушкой или мог дать Тиму взбеситься. А Тим нежный. Он не всем готов голым показаться, — чёрт, да в половине случаев Джейсон был почти уверен, что Тим и ему-то голым показываться не хочет. Дэмиан поперхнулся. — В общем, когда будете со стариком проводить очередную сессию неловких семейных посиделок по скайпу, замолви за меня доброе слово. — Почему бы тебе не замолвить слово за себя, когда ты с ним будешь в скайпе? — Потому что Б. мне не поверит, если об этом скажу я. — А мне он как будто поверит, — Дэмиан приподнял брови, пока машина парковалась перед школой. — У Кассандры попроси. Она его любимица. — Она его маленькая чудесная принцесса. Нет, погоди, это Дик принцесса, — Джейсон состроил гримасу. — Касс его крутая отрада и гордость. — Я тебе заплачу, чтобы ты назвал Ричарда принцессой в лицо. — Я с радостью возьму эти деньги, братишка. А теперь иди на занятия и постарайся, чтобы твои преподаватели не чувствовали себя идиотами. Эта пафосная школа платит им дофига, чтобы они чувствовали себя очень важными. — Подумаешь. Ничего не обещаю, Джейсон.

***

— Бездонные ямы разврата имени Тима Дрейка, чем можем быть полезны? (Что-то новенькое, надо же). — Итак. Свидание. Ты. Я. Ложа на балет. Или. Ну. Ты, я, шесть чего-нибудь, мой диван и спираченное у какого-нибудь малого из Франции кино. — «Шесть чего-нибудь» как шесть банок алкоголя, как шесть кубиков твоего пресса или шесть кубиков моего? — Я заглаживаю вину, так что ты выбирай. — Шесть банок алкоголя и твой пресс на моём прессе, пока спираченное у какого-нибудь малого из Франции кино, позабытое, играет на фоне. — Зашибись, восемь устроит? — Восемь? Хм. Ладно. Управлюсь в такой короткий срок. Успею к восьми. Как насчёт ужина? Я не против чего-нибудь с кучей сыра. — Вперёд. — У меня есть номер твоей кредитки, — и от этого у Джейсона не должно бы теплеть внутри, только вот всё равно теплеет. Это почти как «люблю тебя», только показательнее. Или что-то в таком духе. Какая нахрен разница. — До встречи в восемь.

***

— Ты там что… — Джейсон нахмурился и прислушался к шуршанию ткани на заднем плане. — Это что, тот самый комплект? Тим прекратил делать, что бы он там не делал. — Что? Нет, ты что. Не говори глупостей, леопардовые простыни только для тех дней, когда Селина приезжает в гости. Джейсон услышал, как Тим ухмыляется. — Но ты почти-почти угадал. И спасибо за подарок, — Тим отключился. Джейсон моргнул и уставился на телефон. — Какой подарок?

***

— Ну-ка попрошу, — Тим завозился и отвёл плечи назад, когда Джейсон прижался губами к его коже. — Я, вообще-то, пытаюсь смотреть это незаконно скачанное кино en français, почему оно вообще на французском, этот малый был из Германии — о боже, да ты все диалоги знаешь. Откуда ты знаешь все диалоги из «Дневника памяти» en français? Ах ты богатенький, избалованный, хорошо образованный придурок. Джейсон фыркнул и сжал зубы на плече Тима. — Если тебе станет легче, могу рассказать, как я стравил моих репетиторов французского, латыни и русского, чтобы проверить, кто выйдет победителем. — Да ладно? — Русский и латынь, кажется, объединились, чтобы вывести из игры французский. Не сработало. Он специализировался на теме Людовика Великого. — Вы, Уэйны, и ваши маленькие войны, — вздохнул Тим. — А как ещё мне прикажешь развлекаться? И потом, я нихрена не рос на всём этом. Мне пришлось экспресс-курс по всякому светскому говну в голову впихнуть перед тем, как пойти в школу. А ты как учился? Тим обернулся, и его рука поймала ладонь Джейсона, лежащую у него под пирсингом в пупке. — Чтоб ты знал, у рода Дрейков есть представители по всей Евразии, и они были абсолютно счастливы принять меня у себя. Джейсон неверяще рассмеялся. — Да ты же королевич. — Дом Дрейков, блистающий школой мысли Макиавелли с тысяча пятьсот тридцать второго года, заруби себе на носу, — Тим вывернулся, чтобы поцеловать Джейсона в щёку. — А теперь заткнись и дай мне досмотреть дурацкое кино. Твоя сестра мне жизни не даёт каждый раз, когда я говорю, что его не видел. — Где любовь, там и отчаяние, — Джейсон вздохнул. Смех Тима отдался по коже: — Любите меня и бойтесь, я что так, что так охрененно восхитительный.