Проект "Эволюция"

Где-то веке в двадцатом или двадцать первом на Земле ещё обитали такие здоровенные морские гады – киты. Громадные, внушающие страх и благоговение чудовища, которые, казалось, были созданы с одной единственной целью – сеять ужас в сердца друзей и врагов. Если у них вообще находились враги. Настоящий долбаный эсминец животного мира. Сержанту, разумеется, никогда не приходилось встречать их вживую, не настолько уж он и стар, в конце-то концов, но вот проекции этих массивных тварей, изображения и фотографии – подобного в молодости ему довелось понаблюдать достаточно. И больше всего запомнился тот старый снимок, который он увидел в одном полузаброшенном музее, куда сгоняли молодняк, дабы те отрабатывали обязательно учебную программу. Да. В то время правительство ещё заботилось о солдатах и пыталось вдолбить в бритые головы хоть немного основных знаний вроде истории, физики, точных наук. А вот нашли ли эти познания хоть какое-то применение в реальной жизни - уже другой вопрос, к делу не относящийся. Сержант тогда сам не понял, зачем полез стирать пыль с очередной заросшей дерьмом и грязью рамки, которых на той стене висел как минимум десяток. Может, то было наитие. А может, он в те годы ещё не был таким закостенелым мракобесом и любил узнавать что-то новое. Да и имеет ли это хоть какое-то значение? Только снимок – та потрескавшаяся довоенная фотография, на которой он и увидел кита, лежащего на каком-то пляже. Только она была важна. Зверь был ещё жив, вокруг него суетились какие-то букашки, которые при ближайшем рассмотрении оказались людьми, но кит не обращал на них никакого внимания. Он просто лежал на песке. Просто подыхал в десятке метров от океана. И не было больше в нём ни величия, ни силы, ни даже намёка на хоть какую-то волю. Сама по себе фотография настолько заворожила молодого тогда Артура, что он несколько минут тупо стоял и смотрел на тварь, которая сдохла добрых две или три сотни лет назад. Смотрел на выцветшую надпись под фотографией: «Один из последних китов выбросился на берег». Это чудовище, эта долбаная живая скала… она просто не захотела жить. Просто выбросилась на берег, чтобы… умереть? Зачем? Нахрена? Пожалуй, это был один из тех немногих вопросов, о которых Сержант ещё долгие годы размышлял в редкие минуты покоя. Что могло заставить существо, обладающее такой силой, просто отказаться от жизни? Что может заставить титана пасть на колени? И только спустя долгие годы, когда наступила та самая эпоха «победившего мира», когда война, а вместе с ней и солдаты, остались в прошлом, Сержант наконец-то стал понимать того здоровяка. Он просто оказался не нужен. Он, отдавший служению всю сознательную жизнь, оказался никому не нужен. Выброшен на свалку истории, как старый, потерявший всякую актуальность, инструмент. Конечно же, в честь старых заслуг ему дали просторный, чистый кабинетик, дали целую кипу бумаг, которые он, Артур Корн, должен был перебирать до скончания дней своих, дали хороший оклад и пообещали приличную пенсию… и видит бог – генерал Корн старался ужиться на этом, новом месте. Старался найти для себя новое призвание. Поначалу ему даже казалось, что у него начало получаться. Смог даже обзавестись семьёй. Детьми. Покер по пятницам. Долбаный гольф по воскресеньям. А потом случилось то, что случается с каждым солдатом, оказавшимся не на своём месте. Сержант был просто не создан для мирной жизни. Он не умел так жить. Не мог. Не хотел, в конце-то концов. Но никто не собирался спрашивать его мнения. Его просто выкинули на свалку, хоть и обернули всё это дерьмо в красивую обёртку. У него отобрали его жизнь, единственную и настоящую, заменив его какой-то дрянной подделкой. И как бы Сержант ни пытался смириться с подобным, ни черта у него не вышло. Он возненавидел жену, возненавидел детей, возненавидел себя самого за то, что позволил себе подписаться на всё это. Пытался глушить тоску и раздражение алкоголем, но становилось только хуже. Пытался искать себе проблем. Пытался хоть как-то вырваться из водоворота мира и спокойствия, в котором и погибал настоящий солдат. И именно в этот момент пришло осознание – он и был тем чёртовым китом. Китом, который выбросился на берег потому, что его мир попросту перестал существовать. Не было больше армии. Не было войн. А последним солдатам только и оставалось, что заливать внутреннюю пустоту вёдрами дешёвого пойла. Но здесь, в этом тёмном, пустом, как голова Ботана, коридоре он едва ли не в первый раз за последние двадцать лет почувствовал себя живым. Настоящим. Ведь впервые за всё это время старые импланты, до которых наконец-то дошли сигналы, подаваемые мозгом, пробуждались и с утроенной силой накачивали кровь смесью адреналина и стимуляторов. Сержант снова почувствовал себя солдатом. Снова вернулся на поле боя. Снова мог поделить весь ублюдочный мир на «своих» и «чужих». И это было прекрасно. Это было настолько охеренно и восхитительно, что он написал бы об этом балладу. Написал бы, если бы не был занят одним очень важным делом. - Времени у меня мало, так что сразу перейду к делу, - тихо сказал он, опускаясь на корточки перед сидящим у ближайшей стены бандитом. – Мне, честно говоря, насрать на твоё имя, звание или что вы там ещё используете. Я буду звать тебя Фрэнк. Фрэнк – самое дебильное имя из тех, что мне приходят на ум, думаю, тебе оно будет в самый раз. Договорились, Фрэнк? «Фрэнк» вяло кивнул, видимо выражая согласие. Или это были просто предсмертные подёргивания – всё-таки бандит схлопотал пулю в живот и теперь старательно пытался удержать всё то, что стремилось покинуть его подгнившее тельце через новое отверстие. - Хорошо, - улыбнулся Сержант, хлопнув «Фрэнка» по плечу. – Смотри, Фрэнк. Вот тебе простой выбор: либо ты ответишь мне на парочку вопросов и я, так уж и быть, помогу тебе сдохнуть быстро и относительно безболезненно, либо… - Сержант слегка надавил на рану, отчего бандит огласил пещеру сдавленным воем. – Либо ты будешь умирать очень долго. - Не надо… - донеслось из-под покосившейся дыхательной маски. – Пожалуйста, не убивай… - Неправильный ответ, - выдохнул Сержант, схватив «Фрэнка» за левую руку, и одним будничным движением сломал ему указательный палец. На этот раз крик бандита звучал куда громче. Можно было бы побеспокоиться касательно того, что подобным Сержант мог выдать своё местоположение друзьям этого ублюдка, но, как показала практика, им было не до того. Здесь, в этой загаженной пещере, схватились между собой две банды, и сейчас они волновали друг друга куда больше, чем один маленький пленник, покинувший их вивисекторий. Пока это Сержанта вполне устраивало. Пока. Скоро им предстоит на своей шкуре осознать, насколько опасно было оставлять его, настоящего солдата, в живых. Но прежде нужно допросить «Фрэнка». - Не надо! – заорал бандит, к которому разом вернулась если не вся жизненная сила, то уж точно её солидный кусок. - Я скажу! Я всё скажу! Скажу… - прохныкал он, прижимая к груди покалеченную руку. - Ты здешний? – тут же задал первый вопрос Сержант. - Д-да. Я с Атрой, она… - Сколько у вас человек в банде? Как вооружены? - Я не зн… - Фрэнк, у тебя что, так много ненужных пальцев? - Ч-человек триста. Может, больше, - нервно сглотнув, выпалил бандит. - Так. Что с оружием? - Не так много… у большинства ножи. Ещё не успели раздать то, что взяли в поезде. Но у рейдеров хватает винтовок и дробовиков. - Хорошо. Кто на вас напал? - Я не знаю… - Фрэнк. - Я правда не знаю, - едва ли не плача пропищал бандит. – Мы с парнями услышали стрельбу, а тут… тут… - он медленно опустил взгляд вниз, к луже крови, которая уже натекла из его живота. – Я не хочу… не хочу умирать… - Никто не хочет, - прошептал Сержант, приставив ко лбу парнишки дуло пистолета и нажав спусковой крючок. Нужно было уходить. У этого отряда оказалось с собой несколько зарядов взрывчатки, и Сержант уже знал, как он сможет ею распорядиться с максимальной пользой. Всё-таки, как бы ни было приятно отстреливать этих ушлёпков, на то, чтобы перебить три сотни уголовников из трофейных винтовок, уйдёт слишком много времени. А война не любит тех, кто попусту тратит время. Как не любит и тех, кто упивается чужими смертями. - Покойся с миром, никчёмный отброс, - едва слышно произнёс Сержант, прикрыв глаза мертвеца, и, подобрав с земли сумку со взрывчаткой, двинулся дальше, вглубь шахты. Туда, где по его прикидкам, должен был располагаться основной вентиляционный узел.

***

Первое правило жизни на красной планете гласило: «Если дело прошло хорошо, если ты неплохо заработал, вкусно поел или знатно потрахался - будь готов к тому, что всё покатится в задницу. Марс не допустит, чтобы в твоей жизни хоть что-то шло слишком гладко». Атра знала об этом правиле. Чёрт, да она озвучивала его едва ли не каждый раз, когда пыталась вдолбить хоть немного мозгов в головы своих парней. Для неё не стало открытием то, что городские не собирались просто так оставлять своё добро. Они сумели отыскать след, оставленный машинами её банды, сумели найти шахту. Сумели пробиться через первую линию ловушек. Предсказуемо. Атра готовилась к подобному. Она не была идиоткой и трезво оценивала шансы того, что городским всё-таки удастся взять след. И, разумеется, у неё был план. У Атры был план на любой случай, на любую задницу, которую только может им подкинуть ублюдочный, завистливый Марс. Со всем этим оружием, что им удалось взять, шахта всего за пару дней должна была превратиться в неприступную крепость. Такую же, мать её, неприступную, как и эти сраные города. Нужно было всего пару дней. Но были ли у неё эти два дня? Нет! Городские выследили их слишком быстро. Наверняка подсобили те ублюдки, что сейчас шли первой волной, – банда Иршата. Про него всегда ходил слушок, будто он сидит на прикорме у кого-то сильного, но чтобы податься в шестёрки к самому Зевсу… Только один вопрос у Атры вызывало подобное открытие: а разве так можно было? Чёрт. Да если бы она знала, что города набирают себе ручные банды, то уже давно стояла бы в первых рядах. Притащила бы весь свой сброд и бросила в ноги президенту, губернатору, мэру… или кто там у них всем заправляет. Но с новостями в пустошах всегда имелись некоторые проблемы, а сама Атра, повинуясь некоей смеси из логики и инстинктивного страха, всегда старалась держаться подальше от городов, чем, как она считала, сохраняла жизнь себе и остальным. А Иршат в то время жрал консервы и пил чистую воду. Последняя мысль отозвалась такой злостью, что Атра едва не врезала понуро бредущему рядом Алору. Но, хвала всем богам, сдержалась, ограничившись лишь парой грубых слов: - Быстрее, умник херов, - рыкнула она, обгоняя взрывника. Как же ему повезло, что он всё ещё нужен ей. Нужен, даже более всех прочих. - Я… иду так быстро… как могу, - пыхтел Алор, старательно поправляя дыхательную маску. Та явно была на несколько размеров больше, чем нужно, и её приходилось постоянно придерживать, если, конечно, имелось хоть какое-то желание сохранить свои лёгкие в целостности. После взрывов, устроенных людьми Иршата, в этой части шахты начались серьёзные проблемы с очисткой воздуха, а дышать тем, что поступало сюда с поверхности, было занятием не самым разумным. Маски они снимали с убитых головорезов, так что о соразмерности пришлось на время забыть – главное, чтобы фильтры были на месте да лицевой щиток не пропускал воздух. Остальное – вторично. Так во всяком случае думала сама Атра, чья маска оказалась вполне себе хорошо сидящей и не вызывающей лишних неудобств. Алор наверняка оспорил бы её мнение. Оспорил, если бы после этого бешеного марш-броска он мог бы выжать из себя хоть что-то, кроме сиплого хрипа и ругательств. Но даже если бы взрывник и мог связно говорить, Атра вряд ли обратила бы хоть толику внимания на его болтовню. У неё хватало куда более серьёзных проблем. Сучий Иршат с его прихвостнями, например. Она прекрасно знала, как проходят войны. Или то, что войнами именовали здесь, на Марсе. Всё решал первый удар. Если Иршат приложит достаточно сил, если так и не позволит её банде собраться в единое целое, он победит всего за несколько часов. Перебьёт разрозненные осколки, утопит всю хренову шахту в крови и пойдёт на доклад к добрым господам из Зевса, как и положено хорошей собачке. Но если ему не удастся захватить шахту с наскока, если его оборванцы не смогут удержать преимущество… Атра не смогла, да и не захотела сдержать кровожадной ухмылки, которая появилась в тот же миг, когда у неё перед глазами возникло тело Иршата, болтающееся на мясницких крюках в её личных покоях. О да, этот ублюдок станет отличным украшением её спальни. Просто восхитительным. Тем временем туннель начал расширяться, а вдалеке уже виднелись слабые огоньки резервного освещения. Или, что более вероятно, пожаров. Они определённо подходили к жилому кварталу, где и должна была находиться большая часть банды. - Слышите? – прошептал Горат, сбавляя шаг и приподнимая свою монструозную пушку. – Уже совсем рядом. Совсем рядом… - его мускулы напряглись, а глаза налились кровью. Рейдер явно жаждал как можно скорее вернуться в пучину битвы. Но сегодня Атра потребует от него большего. Намного большего. - Бой уже начался, - констатировала она, проверяя, сколько осталось зарядов в пистолете. - Чёрт, - хмыкнул Горат, с какой-то нездоровой страстью поглаживая свою пушку, - если эти ублюдки начали мясорубку без меня… - То мы её закончим, - оборвала его Атра, сменив магазин в пистолете и щёлкнув затвором. – Нужно как можно скорее вымести всё это дерьмо из моей шахты. Горат. Считай, что это твой день. Ты знаешь, что нужно делать, - сказала она, кивком головы указывая в сторону площади. - Знаю, - нездорово ухмыльнувшись, кивнул рейдер, - я знаю. Он достал из кармана ободранных штанов пачку шприцов. То было редкое, почти позабытое на марсианских пустошах средство. Боевые стимуляторы. Главное сокровище и проклятье рейдеров. Безотказное средство, способное превратить даже последнего хлюпика в машину смерти и попутно навсегда выжечь остатки его мозга. Каждый хоть сколько-нибудь значимый рейдер имел в своём распоряжении несколько таких шприцов. На особый случай. Тот самый случай, когда ты знаешь, что уже не вернёшься из боя живым. Рейдеры не ценили жизнь – ни свою, ни, тем более, чужую. Она была для них ничем – пылью под ногами. Но к смерти у них было иное отношение. Смерть стояла во главе их скудных умишек. Смерть была их отцом, матерью и богом. И единственной мечтой рейдера, любого рейдера, даже их относительно смышлёного вожака, была смерть. Такая смерть, о которой будут рассказывать молодняку, смерть по колено в крови и кишках дохнущих врагов, смерть, которая зажжёт сердца и души всех в этом проклятом мире. Смерть в огне и славе, если рейдерам вообще было доступно понятие «славы». Атра знала, что там, на площади, будет жарко. Чертовски жарко. И предложила Горату то, чего этот больной ублюдок ждал всю свою никчёмную жизнь. Она предложила ему подохнуть, сгорев в огне, который разожгут в его сердце стимуляторы. Подохнуть, забрав с собой на тот свет столько народу, сколько хватило бы на небольшой город. - Пусть сгорит весь долбаный мир, - заворожено прошептал Горат, вогнав шприцы себе в грудь и огласив туннель диким звериным рёвом.

***

Проложить путь по раздираемому войной шахтёрскому поселению оказалось делом далеко не таким лёгким, как можно было бы предположить. Если там, ближе к поверхности, отряды враждующих банд встречались относительно редко и расправляться с ними для Сержанта не представляло никакой, в общем-то, проблемы, то, спустившись глубже, он обнаружил, что ситуация начинает в корне меняться. Кто-то постоянно пытался его пристрелить, зарезать или же просто забить кулаками. Безуспешно, конечно же. Это необученное быдло не могло ни в какой мере противостоять настоящему солдату. Но чем глубже Сержант спускался в шахты, тем больше становилось неприятных открытий. И на вершине этой горы говна гордо возвышались мехи*, сражавшиеся на стороне атакующей банды – здоровенные, ростом под два с половиной метра, боевые экзоскелеты, выступавшие под чутким управлением запаянного внутри пилота. Драться с такой хреновиной – уже само по себе подвиг, а уж если говорить о том, чтобы одолеть её… Раньше за такое давали медали. И у Сержанта, к счастью, имелась парочка таких. Правда, в первую свою встречу с подобной махиной он едва не отдал богу душу. Банально из-за того, что не предположил, что у оборванцев-уголовников может оказаться в распоряжении подобная техника. Но, хвала годам, проведённым в учебке, ему хватило реакции увернуться от пучка раскалённой плазмы, устремившегося в его сторону, и тем самым спасти свою драгоценную шкуру, чьё разрушение лежало исключительно на плечах алкоголя, никотина и дешёвых шлюх. А если какая-то долбанутая машина думает, что ей по плечам отправить Артура Корна на тот свет – то ей определённо следует преподать пару уроков. Коротких и весьма показательных уроков. Тот, кто выпустил меха в столь ограниченном пространстве, был обыкновенным идиотом, и Сержант в полной мере наказал неизвестного барана за проявленную тупость. Огнестрельное оружие было бы бесполезно в подобной схватке – пробить броню он сможет, разве что пальнув в неё из танка, а вот старый, покрытый зазубринами и лёгким налётом ржавчины нож сыграл решающую роль. Мех не мог полноценно маневрировать. Толстые пластины брони не просто серьёзно ограничивали подвижность своим весом, они ещё и цеплялись за стены и потолок, превращая грозную боевую машину в банальную стационарную турель. Отлично стреляющую турель, к слову говоря. Покинув укрытие, Сержанту пришлось кружиться вокруг меха как угорелому, только для того, чтобы не позволить ублюдку как следует навести свои пушки и обратить его кучкой кровоточащего мяса. Затем, когда пилот уже порядком озверел от того, что ему не удаётся прихлопнуть какую-то надоедливую мошку, и стал допускать ошибки, Сержант перешёл в нападение. Не переставая кружить вокруг меха, он ударил ножом первый раз. Лезвие легко проскользнуло между пластинами брони и перебило какой-то шланг, из которого тут же хлынул поток раскалённого газа. Несмотря на боль Сержант так и не выпустил рукояти, вогнав нож ещё глубже, а затем быстрым, отточенным движением повёл лезвие вверх перерезая добрый пяток трубок и кабелей. Это заняло не более секунды, по завершении которой Сержант резко вытащил нож и отскочил назад, избегая удара массивной, металлической лапы. Мех, хоть и получил повреждение, всё ещё был опасен. Ещё несколько секунд пришлось потратить на то, чтобы сохранить свою жизнь. Пилот, видимо смекнув, что «мошка» может больно кусаться, с утроенной силой попытался отправить Сержанта в могилу, озарив узкий коридор парочкой хороших взрывов карманных ракет. Эти малышки при неудачном стечении обстоятельств могли бы похоронить здесь их обоих – и Сержанта, и этого тупоголового. Но обошлось. Стены оказались достаточно крепкими и выдержали оба взрыва. Ждать новой порции ракет Сержант не собирался и снова перешёл в атаку. Серия ударов – в спину и по ногам – окончательно свели подвижность меха к нулю. А последний удар докончил начатое, перерубив основной кабель питания, полностью обесточив клятую машину. Нагрудная пластина, за которой и скрывался пилот, отошла довольно легко. И вскоре перед Сержантом предстал бледный как смерть темноволосый парнишка, в синем комбинезоне со значком молнии на груди. Совсем ещё молодой. Лет восемнадцать – не больше. Парнишка выглядел жалко. Дёргался в ремнях крепления. Пытался жать какие-то кнопки. Наверняка даже не понял, что только что произошло. Ну что ж. Бывает. - Мне насрать на твоё имя и звание, сынок, - пропыхтел Сержант, стараясь выровнять дыхание и унять бешено колотящееся сердце. Не каждый день всё-таки, приходиться разделываться с мехом за тридцать семь секунд. По груди текли струйки горячей крови – верный признак того, что раны снова открылись, но боли Сержант не чувствовал, стимуляторы действовали на славу. – Я буду звать тебя Билли Джо, потому, что тупее имени придумать не могу. И ты, Билли Джо, ответишь мне на пару вопросов. - Я… я… - судорожно затараторил парнишка, но так и не успел сказать ничего путного. Где-то вдалеке прогремел приглушённый взрыв.

***

Иршат был либо чертовски самоуверенным сукиным сыном, либо чертовски недалёким. И первое, и второе, в принципе, было равнозначно, так что особо гадать над этим вопросом Атре не пришлось. Его люди сумели прорваться на площадь и даже занять единственную высоту – покосившуюся насосную станцию, которая последние несколько лет служила только одной, несомненно великой, цели. Она откачивала нечистоты: единственное, что банда Атры производила в достаточных количествах. Оттуда ублюдки поливали огнём всю площадь, убив уже с десяток бойцов, которые пытались выкурить их оттуда. Остальные как могли прятались в укрытиях или же наоборот – бросались в самоубийственные атаки. Положение серьёзно осложнялось тем, что у людей Атры, так и не успевших пробиться к арсеналу оружия, захваченного в поезде, не было даже винтовок (нет, ну несколько единиц огнестрельного оружия всё-таки имелось, но на общем фоне оно было почти незаметно) – они кидались в бой с ножами и дубинами, в то время как в них палили из автоматов и пулемётов. Но, как с гордостью успела отметить Атра, её людей подобный расклад не смущал. Они не сдавались. Не бежали. Никакого страха, никакой паники. Иршат не стал думать головой – он просто отправил всех своих голозадых прихвостней на чёртову станцию, в надежде, что оттуда они смогут подавить банду Атры. Но подобный план уже провалился, и теперь его собственная банда оказалась на положении осаждённых, которых со всех сторон окружали люди, жаждущие как минимум выпустить им кишки. Иршат умрёт. Его люди умрут. Это уже почти свершившийся факт. Осталось сделать только самую малость… - Горат, - позвала Атра, возвращаясь в укрытие – небольшой проход в скале, где их не могли достать говнюки, засевшие на вышке. Рейдер ответил не сразу. Стимуляторы уже крепко взялись за его мозги – глаза почти полностью окрасились красным, руки дрожали, из приоткрытого рта капала слюна. - Горат! – громче позвала Атра, искренне надеясь, что время ещё есть. Взгляд Гората на секунду обрёл ясность, он медленно повернул голову в её сторону и попытался что-то сказать, но с губ сорвался только какой-то бессвязный хрип. Впрочем, и этого было достаточно. - Отвлеки их, - старательно выговаривая каждое слово, сказала ему Атра, указывая на вышку, откуда яростно палили люди Иршата. – Отвлеки их, Горат. Рейдер ничего не ответил. Только кровожадно ухмыльнулся, крепче перехватив пушку, и двинулся вперёд, покидая укрытие. Первый же заряд просвистел в сантиметре от его головы, второй вонзился в плечо, подняв за собой облачко красного пара, третий… Горату было плевать. Боль для него просто не существовала. Вместо крови по венам тёк горящий адреналин, а сердце обратилось настоящим мотором, пышущим бензином и яростью. Он поднял пушку, подивившись тому, насколько же лёгкой она стала, и обрушил на тварей засевших там, наверху, чистую смерть. Камни, железо, бетон и броня разлетались пылью, плоть взрывалась при малейшем попадании, крик, его собственный крик, бил по ушам раскалённым хлыстом, но Горат не останавливался, он шёл вперёд. Неумолимо, не останавливаясь, даже когда пятый заряд пробил его грудь, он шёл вперёд, поливая каждого, кто осмеливался высунуться из укрытия, потоком огня и проклятий. Он шёл вперёд, шёл, чувствуя, как пламя, разгоревшееся в груди, вот-вот поглотит весь этот прогнивший мир… - Сраный псих, - прошептала Атра, бросив последний взгляд в сторону Гората. Вожак рейдеров дал ей немного времени, и его надо использовать с пользой. Надо подорвать хренову вышку – благо она настолько пропиталась говном, что взлетит на воздух даже от небольшого количества взрывчатки, которая обязательно найдётся у… - Алор, - требовательно произнесла Атра, протянув руку. Уточнять, что ей требуется, не пришлось. Алор прекрасно понял Атру и тут же вложил в раскрытую ладонь небольшой брикет, к которому изолентой был примотан потрескавшийся циферблат с одной-единственной кнопкой. - Рванёт через пятнадцать секунд после того как нажмёшь… Договорить Алор не успел. Получив взрывчатку, Атра пулей рванула прочь из укрытия, прямо к вышке. Как бы хорош ни был Горат, сколько бы стимуляторов он ни влил в себя, прежде чем начать эту самоубийственную атаку, надолго его не хватит. Действовать нужно быстро. Не останавливаясь, не сомневаясь, не оглядываясь назад и не… Когда Атра была примерно на полпути к вышке, рёв пулемёта в руках Гората затих. Обернувшись, она увидела, как залитый потом и кровью рейдер медленно, очень медленно падает на колени. Голова опущена, по подбородку стекает кровавая пена, руки слабо подёргиваются, силясь поднять исходящую дымом и жаром пушку. Слишком быстро. Проклятье, они завалили его слишком быстро и теперь… Автоматная очередь прошила землю в метре впереди, явно намекая, что говнюки Иршата начали вылезать из своих укрытий и снова пытаются вернуть ход боя в свои руки. Дерьма кусок. Здесь, на открытой местности, Атре было попросту некуда спрятаться. Негде укрыться от пуль. И… Страх, от которого она, казалось, избавилась годы назад, неожиданно вернулся. Вонзился в позвоночник десятком ледяных игл. Сжал сердце. Они убьют её. Здесь. Сейчас. Время почти остановилось. Целая вечность уходит на один удар сердца. Она сдохнет здесь, посреди собственной шахты. Сдохнет и все забудут о том, что она когда-то топтала отравленную марсианскую землю. Все забудут её имя. Забудут её саму. Она проиграла. Медленно. Как же медленно. Крики, стрельба, люди, перебегающие из одного укрытия в другое. Вот она – расплата за бесконечную самонадеянность, благодаря которой Атра и умудрялась держать в руках эту ораву убийц, воров и насильников. Иршат был идиотом, но и она показала себя не меньшей дурой. Атра уже видела человека, который целился в неё из старой, допотопной винтовки. Высокий худощавый мужчина, выглядывающий из-за раскрошившейся бронепластины. Он видит её. Целится. Сердце замирает в груди. Мир остановился. Ничего больше не осталось, всё исчезло – горящие бараки, десятки людей, мёртвых и умирающих, трясущийся от страха Алор, истекающий кровью Горат. Этого больше нет. Нет ничего, кроме человека с винтовкой. Он смотрит прямо на неё. Вечность. Проходит целая вечность, прежде чем сердце совершает очередной удар. Крик. Оглушительный, сокрушающий, полный ярости, презрения и ненависти крик. Какого чёрта? Горат? Как… Двое рейдеров. Чёрт знает, откуда они тут взялись, но появление их оказалось очень даже к месту. Один палил из дробовика в сторону вышки, второй по примеру павшего вожака подхватил уже почерневшее оружие Гората и тоже открыл огонь. Пушка ревела в его руках, изрыгая потоки пламени, обращающего всё на своём пути пылью и трухой. Человек, целившийся в Атру, разлетелся кучей кровавых ошмётков, тот, что попытался встать на его место, тут же лишился головы, третий… на него она уже не смотрела. Рейдер, заливаясь криком и хохотом, привлекал к себе всё внимание этих гадов, давая Атре столь необходимое время. Собрав в кулак остатки сил, она рванулась вперёд. Сотня метров. До вышки оставалась всего сотня метров. Больной ублюдок серьёзно потрепал задницы людей Иршата, и они попросту боялись лишний раз высовывать рожи из-за укрытий, но некоторые ещё пытались отстреливаться. Благо, все они сосредоточились на осатаневшем рейдере и тех, кто присоединялся к нему с каждой минутой, почти не глядя на то, что творилось у основания вышки. Вот и молодцы. Прицепив бомбу к заросшей селитрой балке, Атра с размаху ударила по кнопке. Циферблат тут же начал обратный отсчёт. Пятнадцать секунд. Теперь оставалось как-то убраться отсюда. Спасти свою задницу от грядущего взрыва. Пальба на площади с каждой секундой становилась всё яростнее, а цели лучше, чем спина убегающей бабы, никто в мире придумать ещё не смог. Но выбора не оставалось. Нужно бежать. Немногочисленные рейдеры и бандиты, у которых нашлось хоть что-то стреляющее, палили в сторону вышки со всех сторон, но люди Иршата всё равно умудрялись осыпать огнём стремительно несущуюся по открытой площади Атру. Земля у неё под ногами взрывалась, лицо и руки постоянно обжигало проносящимися рядом пулями, в спину бились осколки разлетающихся камней…. Но она бежала вперёд. Бежала так быстро, как никогда раньше. А затем её просто сбило с ног оглушительным взрывом, от которого заходило ходуном само основание шахты. Впечатавшись лицом в холодный камень, Атра уже не видела ни пламени, ни медленно заваливавшейся вышки, ни падающей на головы орущих бандитов кусков породы. Но она слышала. Она очень хорошо слышала, как они орали. И это была просто музыка для ушей.