Проект "Эволюция"

Перед глазами мелькали картины совсем ещё недавнего прошлого. Взрывы. Грохот. Боль. Да. Боль была настоящей. Пожалуй, только благодаря боли он ещё мог держаться в сознании. Она была последним, что ещё связывало с этим миром. Лёгкие буквально горели от каждого вдоха — то ли сказывались те несколько секунд, что он провёл без дыхательной маски, то ли те несколько часов, что она болталась на его лице — Инар так и не понял до конца. Хотя и не пытался понять, если говорить начистоту. Мир оказался слишком мал, чтобы пытаться в нём понять хоть что-то. Слишком мал. Фактически — всем его миром стала эта проклятая балка, которой Инара придавило после взрыва, накрывшего штаб. Одна чёртова балка. Она не давала ему не то что подняться — а даже сдвинуться с места, не говоря уже о том, чтобы сделать хоть что-то, для собственного спасения. Инар не был уверен, сколько времени прошло с момента того разгромного, позорного поражения, в котором он не только потерял всё, что привёл с собой из Зевса, но и едва не лишился жизни. Он верил, что часы, хотя на самом деле могло минуть уже несколько дней, а разум играл с ним в свои странные игры. В любом случае — маска ещё держалась. Ещё фильтровала воздух, чтобы он мог и дальше лежать здесь, среди руин собственного штаба, и наслаждаться слишком уж затянувшейся агонией. Он знал что умрёт. Даже смирился с этим. За то время, что Инар провёл под этой балкой, он мог бы смириться с чем угодно, а смерть… здесь уже погибло достаточно людей. Его смерть станет лишь достойным дополнением к могиле, в которую превратили это место пустынники. На самом деле даже понимал, что только облегчит свою участь, если сейчас стащит с лица эту проклятую маску и вдохнёт полной грудью. Смерть будет болезненной, очень болезненной, но быстрой. Надо только поднять руку и стянуть чёртову маску. Принять свою судьбу. Но он не мог. Просто не мог так поступить. Он же ничего не добился в этой проклятой жизни! Не сделал ровным счётом ничего, чтобы люди помнили его имя. Не стал героем. Не спас Зевс. Он даже не смог одолеть банду оборванцев! Он был никем. Даже пыль, застилавшая его собственную маску, стоила дороже, чем его собственная жизнь. Даже эта чёртова балка… — Надо же. Живой, — мужской голос. Звучит достаточно громко, чтобы понять — говоривший где-то рядом. Но из-за маски Инар почти ничего не видел. Да и балка не давала ему лишний раз повернуться, чтобы хоть как-то сменить угол обзора. Но это был голос. Это был человек. Друг или враг? Глупый вопрос. Друзей здесь не осталось. Друзья мертвы. Так же как и он сам. — Эй, приятель, — теперь Инар уже видел незнакомца. Хотя «видел» — наверное, слишком громко сказано. Неясный силуэт, ничего более. Возможно, если немного стереть грязь… Неловким движением Инар попытался стереть грязь с лицевого щитка, но его пальцы настолько задеревенели, что он едва не сорвал маску. Но незнакомец не дал ему этого сделать. — Не стоит, дружище, — сказал он, прижимая маску к лицу Инара. — Я сам люблю свежий воздух, но поверь, это того не стоит. — Я… — Инар хотел сказать ему всё. Проклясть как-нибудь повитиеватее, сказать, что не боится смерти, сказать что-нибудь об отмщении за своих людей. Но слова… почему-то с его губ срывались совсем иные слова. — Я умру здесь. Теперь он видел человека, стоявшего над ним. Мужчина словно сошёл со страниц альбомов, в которых хранились изображения первых изгнанников с земли. Такой же низкорослый* и крепко сложенный. Светлые волосы немного потемнели от пыли и грязи витавших в воздухе. Щетина, вполне грозившая перейти в настоящую бороду. Левая щека отмечена свежей, но уже не кровоточащей раной. Глаза внимательно и сосредоточенно смотрят на Инара. У него не было дыхательной маски. Совсем. За спиной виднеется дуло винтовки, которая размерами больше походила на оторванное дуло какого-нибудь танка или, в крайнем случае, на одну из тех автопушек, что использовались для защиты города. Одежда — какой-то странный костюм, облегающий тело, словно вторая кожа, но оснащённый серебристыми бронепластинами. На поясе кобура с пистолетом, не менее странным, чем винтовка у него за спиной. Поначалу Инар решил, что видит перед собой пустынника. Какой-то новый, более похожий на людей, вид этих тварей. Это было бы логично. Разумно. Но что-то в незнакомце говорило Инару, что тот так же далёк от пустынников, как они сами далеки от нормальных людей. И если эти мутанты были лишь пародией на нормальное, человеческое существо… То рядом с этим человеком сам Инар почувствовал себя неудачной подделкой. — Множественные переломы, — сказал тем временем мужчина, бегло оглядев распростёртого перед ним Инара. — Ушибы, разумеется. Возможно разрыв мышцы где-то в области левой руки. Ну и огромная балка, конечно же, явно не идёт на пользу здоровью. Тебя как зовут? — И… Инар. Инар Тарланг. — Инар Тарланг, — кивнул незнакомец, поведя плечами, — Я запомню. И сказав это, он схватился за балку одной рукой и отшвырнул её прочь, словно она ничего не весила. Инар даже понять не успел, что только что произошло, а мужчина уже потянулся к пистолету, висящему на поясе. — Не над… — только и успел выдохнуть Инар, прежде чем незнакомец вплотную прижал дуло пистолета к его левой руке и нажал на спусковой крючок. Но выстрела не произошло. Только слабый, шипящий звук. — Мышцы сойдутся через час. Кости — через три. Нет, ты конечно же будешь хромым и, вполне вероятно, сгорбленным на остаток жизни, всё-таки вправлять каждую косточку у меня времени нет, но ты будешь жив. Фильтров у меня с собой нет. Как и припасов. Но тут хватает мертвецов — можешь попытать удачи в мародёрстве. Вряд ли кто-то из них тебя осудит. Инар почти не слышал его. Точнее — почти не понимал, что мужчина говорил ему. Боль, ставшая его верным спутником за последние часы, теперь стремительно таяла, оставляя после себя странное, неуловимое ощущение тепла. Но вот, в левой руке началось странное жжение. Оно же проснулось и в груди, в ногах… Он его спас. Осознание этой мысли ударило словно молот. Этот мужчина спас его от смерти. — Сп… — Инар понимал, что должен благодарить этого странного человека. Хоть как-то, хоть чем-то. Но проклятый язык опять начал жить своей жизнью. — Кто ты такой?! — Знаешь, — едва заметно поморщился мужчина, — ты испортил мне отличную шутку про забирание первенцев. ** — Что?.. — Ригер. Можешь звать меня Ригер, — выдохнул он. — Времени у меня не так много, но услышать объяснение тому, что здесь произошло, я всё-таки не откажусь. И Инар рассказал ему. Всё. Без утайки. Конечно, Ригер мог быть врагом, мог быть другом, да он мог быть вообще кем угодно, но сейчас Инару было плевать. Он уже потерял всё, что только мог, и смог сохранить одну лишь жизнь — и то благодаря этому странному незнакомцу. И единственным, что ему удалось сохранить во время этого безумного похода — была усталость. Безмерная, безграничная усталость, которая сковала его разум и тело в тот самый миг, когда пришло осознание, что жизни его уже ничто не угрожает. В данный момент во всяком случае. — Стыдно, Инар Тарланг, — покачал головой Ригер, когда Инар закончил свой короткий, сбивчивый рассказ. — Стыдно попадаться в такие ловушки. — Мы не ожидали атаки пустынников, а если бы Ишрат и его наёмники справились… — вяло и, скорее, даже по привычке начал оправдываться Инар, но Ригер остановил его взмахом руки. — При первых же донесениях тебе следовало атаковать пустынников. Да, у них было численное преимущество, да и техникой они вас превзошли, но основную роль здесь играл фактор неожиданности. Они ждали от вас шока и трепета — его и получили. Если бы ты вместо паники потратил первые минуты на то, чтобы мобилизовать свой отряд и ударить их в лоб — они бы не выдержали. Их дисциплина сказывается только на отношениях внутри кланов, но на войне, а особенно когда на войну выступают сразу несколько племён, вряд ли их ряды были так крепки, как тебе показалось. — Но как же… — Банда, засевшая в пещерах. Разумеется. С ними ты допустил сразу две ошибки. Первая — ты вступил с ними в бой. Война тем и отличается от драки в баре, что на войне целью является победа, а не то, насколько сильно ты сточишь собственные кулаки о чью-нибудь морду. А как можно было достигнуть победы здесь, с этой бандой, которая, напомню, засела в пещере, с одним единственным выходом и парочкой вентиляционных каналов? А вот теперь Инару стало стыдно. Ригер говорил так чётко и убедительно, так легко раскладывал всё «по полочкам», что самому Инару оставалось только удивляться тому, насколько же туп он был, что не смог догадаться до подобных невероятно простых вещей. — Мы должны были заблокировать их, — вздохнув, ответил он, — завалить проход. Замуровать шахты. — Но вместо этого решили устроить какую-то непонятную бойню. Да ещё и стравили одну банду с другой, — покачал головой Ригер. — Начинание само по себе добротное: и те и другие — твои враги по определению, и нет ничего лучше, чем заставлять их убивать друг друга. Но они были хороши как поддержка регулярных войск, а не как острие копья. Ты должен был рассредоточить их вокруг собственного лагеря, чтобы укрепить свою сеть дальнего обнаружения и тогда… Инар слушал его с открытым ртом. Этот мужчина… он, имея только сбивчивый рассказ о диспозиции, уже сумел выстроить целый план, как легко и без лишних потерь удалось бы не только выполнить первоначальную задачу — но и отбить превосходящие силы пустынников. Казалось, что Ригер знает буквально всё о войне, и если бы он… Только сейчас Инар понял, что Ригер, ни на секунду не прекращая говорить о каких-то тактических хитростях, неторопливо стянул с плеча перевязь винтовки и принялся так же неспешно приводить её в боевое положение. Что происходит? Пушка, называть этого монстра винтовкой у Инара язык больше не поворачивался, в собранном виде оказалась чуть больше двух метров в длину. Ригер, всё так же рассказывая о том, как Инару следовало распределить отряды наёмников, неторопливо вставлял могучего вида магазин в патронник, проверял затвор, настраивал прицел… Но стоило Инару только найти в себе силы на то, чтобы спросить Ригера о том, что, тот собственно делать, как он заметил слева какое-то движение. Облако пыли. Странный вихрь, с не менее странным чёрным пятном в самом своём сердце. Боковым зрением он видел, как Ригер неспешно вскидывает пушку, прицеливается прямо в этот странный смерч, кладёт палец на курок… — Заткни уши, мальчик, — спокойно посоветовал Ригер, нажимая на курок. Но это не помогло. Даже если бы он был глухим на оба уха — это бы не помогло. Грохот был такой, что Инар едва ли не почувствовал, как в его теле буквально перетряхнуло каждую косточку. Земля у него под задницей резко сдвинулась в сторону. Глаза, которые он по дурости не успел закрыть, обожгло слишком яркой вспышкой. Самой ударной волной его отбросило на полтора метра в сторону, едва не насадив на проклятущую балку, чей острый конец всё ещё виднелся невдалеке. После этого секундного ада Инар просто выпал из мира и не мог даже помыслить о том, что творилось вокруг. Он ничерта не видел, ровным счётом ничего не слышал, да и остальные органы чувств так же пребывали в далеко не лучшем виде. Он не чувствовал вообще ничего. Ни света, ни звука, ни запахов… даже боли не было, что странно. Но реальность, в лице Ригера, быстро расставила всё по местам. Первым, что почувствовал Инар, была железная хватка, с которой тот вцепился в его плечо, и рванул вверх, заставляя принять вертикальное положение. При этом Ригер явно пытался что-то сказать, но Инар уже не слышал его — чувства стремительно возвращались к нему, неся в себе боль, тошноту и оглушительный звон в ушах, из-за которого он едва ли смог бы разобрать хоть слово. Хотя последнее продлилось недолго. Всего через несколько секунд он уже, пусть и с трудом, но начал различать речь Ригера. -…говноублюдочный кусок… — Что это было?! — негромко, как думал сам Инар, сумел он выдавить из себя. — Живой? — вместо ответа бросил ему Ригер. Только сейчас Инар начал осознавать, насколько тот был напряжён. Левая рука всё ещё держит исходящую дымом и паром пушку, взгляд то и дело скользит по округе, челюсти сжаты. — Наверное! — с изрядной долей оптимизма оценив собственное состояние, ответил Инар. — Уже неплохо, — кивнул Ригер, бросив короткий взгляд себе за спину. — Я его отпугнул, но сомневаюсь, что он так просто оставит тебя здесь. У этого ублюдка какой-то пунктик на добивание раненых. — Что?! — спросил Инар, чувствуя, что градус безумия уже переходит все допустимые пределы. — Что здесь происходит?! — Охота, Инар Тарланг, — отпустив его плечо и перехватив винтовку двумя руками, ответил Ригер. — Мы на охоте.