Безмолвные

Закат красит небо тревожным, резким, розовым цветом. Ещё немного и начнёт темнеть. Воздух влажный, липкий, как мокрый целлофановый пакет. Это будет четвертая ночь. «Когда-нибудь я исчезну. И когда я исчезну, ты будешь очень сильно скучать по мне, Дэрил Диксон». Он бы не назвал это бледным словом «скучать». Ощущение вины выжигает серной кислотой изнутри. Дэрил сидит на крыше, откуда не так давно их загоняли в вагон, стреляя по ногам. Рядом лежит арбалет, и это доставляет почти физическое удовольствие. Первое, что он сделал, когда они до конца зачистили этот гадюшник — нашёл и забрал арбалет. Второе — тщательно обыскал каждый сантиметр Терминуса. Прочесал каждый закуток, от крыш до подвалов. Двух уродов из Терминуса они оставили в живых. Дэрил выбил костяшки на обеих руках, выпытывая у них, не привозили ли сюда молодую блондинку в жёлтой футболке. Что-что, а добывать сведения даже из самых молчаливых Диксон умел мастерски. Размазывая по лицу кровавые сопли, вперемешку со слезами, уроды говорили, боясь заткнуться хоть на секунду. Выкладывая все дерьмо, что творилось здесь почти год. Людей, которые приходили в Терминус, прельстившись щитами, обещающими безопасность и жизнь, запирали в вагон «А». Потом было что-то вроде допроса. Приветственная беседа. И, если судьям казалось, что кто-то «нечист», его казнили. Нет, приходили сюда и настоящие ублюдки, но… Вся высокая философия этих безумцев сводилась, тем не менее, к примитивной практике — людей убивали пачками. А потом в Терминусе появлялось свежее мясо. Нечистыми, по мнению судей, были практически все. Особенно, когда странников было мало или долго не было новых. Дэрил выслушал это, содрогаясь от омерзения. Он не испытывал удовольствия, когда прикладом арбалета размозжил голову одному, а затем второму. Но чувство удовлетворения от того, что они разворошили это змеиное гнездо тлело в самой глубине души острой искоркой. Бет это не понравилось бы. Определенно. Ответа на главный вопрос он так и не получил. И тогда пошёл её искать. Реднек осмотрел каждый клочок земли. Каждую комнату, каждый угол. До последнего он оттягивал этот момент, хотя понимал — искать ТАМ тоже придётся. Его затошнило даже при мысли об этом. Нет, не могу! Целая свалка человеческих костей, огороженная сеткой. Поле, усеянное обглоданными останками. Он осторожно ступил за ограждение. Могильник. С-с-сука, да что же это! Опознать среди ЭТОГО человека было нельзя. Диксон двигался медленно, прикидывая примерный рост жертв при жизни, примерную длину костей. Определяя, сколько времени они пролежали здесь. Перед глазами плыли круги, во рту спеклась горькая корка, но он упрямо искал. Хотелось упасть на землю и вцепиться в жухлую траву, выглядывающую в проплешинах полустертого асфальта. Хотелось воскресить всех, каждого из уродов, что валялись сейчас за вагоном А, куда Рик с Абом стащили все терминусовцев. А потом убить еще раз. Медленно. Видя, как жизнь покидает глаза. Отправляя их в ебаный ад, если он существует. Над сваленными грудой костями вились мухи, откладывали личинок в оставшемся на них мясе. Невозможно было поверить, что это было когда-то людьми. Он думал, что видел уже всё, но к такому подготовиться невозможно. Это было за гранью, это было неприкрытое безумие, зло в чистом виде. Даже закалённая психика не защищала от шока. Ад был здесь. Но теперь он знал, что последние людские жертвы в Терминусе были не меньше месяца назад. Единственные свежие кости были костями оленя, они были брошены вместе с человеческими. Дэрил был практически уверен, что Бет никогда не появлялась здесь. Он сидел на крыше уже сорок минут, но ярость и бессилие всё так же драли его изнутри. Злобно выругавшись, саданул разбитым кулаком в пол, но легче не стало. Боль даже не отрезвляла. Куда ее увезли? Кто? Что делают с ней сейчас? Тёплые руки на боках. Прерывистое дыхание. Жар пылающей хижины на лице. Улыбка девчонки ослепляет, сдвигает что-то в нём. Вычищает грязь изнутри. Как? Как ты мог проебать её? Я так и знала. Ты всё-таки веришь в хороших людей. Я думал, что умру из-за долбанного мультика про говорящего пса. Я могу постоять за себя. Мы могли бы остаться здесь. Бля-я-я-я. Он примерно мог себе представить, что сейчас может происходить с беззащитной девчонкой, пока он торчит на гребаной крыше. Каждая секунда рвала нервы. Вырастала в глотке колючим комом, мешая дышать. Сзади раздались лёгкие, но твёрдые шаги. Он знал эти шаги. Она остановилась совсем близко от него. Присела рядом. — Паршивый день. — Да, бывали и лучше. — Ты сидишь здесь уже почти час. Наши разбили лагерь. Заночуем здесь, завтра уйдём. — Куда? — Абрахам и Розита сопровождают учёного в Вашингтон. Того парня, его зовут Юджин. Говорят, он знает, с чего всё началось, и как всё прекратить. У нас есть надежда, Дэрил! Ты можешь это представить? — Круто. — Ты не понял. Это всё может закончиться, всё можно вернуть! — Я понял. Кэрол внимательно смотрела в его напряжённую спину. В чём причина его напряжения? Бой закончен. Они победили, победили без потерь. И вот сейчас она сказала ему, что весь этот ад может закончиться, а ему всё равно. Она знала Дэрила, и видела, что он не притворяется. Ему и правда плевать. Ему плевать, и его кулаки разбиты в кровь до костяшек. — Тебе необходимо промыть раны. Пойдём. — Чуть позже спущусь. Ты говорила с Риком? — Да, — Кэрол улыбнулась, — Он так счастлив видеть Джудит. — Он больше не имеет претензий к тебе? — Нет. Я остаюсь. — Я рад. Правда. Если бы ты только знал, как важно мне это услышать. — Минут через 20 будет ужин. Она поднялась на ноги. — И не забудь, нужно промыть раны. Не хватало подцепить заражение крови… Он слышал, как она удаляется. Верная Кэрол. Вечно заботящаяся о нём. Ненавязчиво приносящая тарелку с едой, когда он дежурит, ненавязчиво стирающая его шмотки, никогда не требующая благодарности. Диксон встал, размял затекшие ноги. Ещё раз оглядел окрестности. Он мог поклясться, что чувствует чей-то взгляд со стороны леса. Интуиция никогда не обманывала его, но сколько Дэрил не вглядывался, лес был безмолвен. Они разбили лагерь на площади. Никто не хотел ночевать в корпусе, где жили уроды. Шок от увиденного перебил даже радость спасения и воссоединения группы. Молча жевали консервы. — Её здесь нет, я уверен, — сказал Мэгги Диксон. Она ответила полным тревоги и боли взглядом. Взял свою порцию. Ушёл подальше от костра. Кэрол проводила его глазами. Позже она пришла с бутылкой воды и чистой длинной тряпкой. Полила ему на руки. — Ты в порядке? — Прекрати. Ты же видишь. — Вижу. Поэтому и спрашиваю. — Я сказал, я в порядке. — Говорят, ты выбрался из тюрьмы с Бет? От того, как имя Бет произносил другой человек, в голове начинало опасно пульсировать. — Да. Я должен найти её. Кэрол нежно перевязывает его руку, затягивает ткань туже. — Мы найдём её, Дэрил. Господи, что это? Она тихо коснулась его виска. — Что? — Ты… У тебя седая прядь. Вот здесь. Когда ты поседел? Дэрил вырвал руку. Отошёл в темноту, мимолетно глянув в сторону могильника. Опустился возле кирпичной стены. Утром молча и слаженно собрались. Скатали спальники, набили рюкзаки. Распределили оружие, его оказалось довольно много. Их сумка плюс то, что они захватили и нашли в Терминусе. Уходили тоже быстро, не хотелось задерживаться в этом месте. Гленн настоял, чтобы Мэгги надела его защитное снаряжение. — Я не хочу даже думать о том, что могу потерять тебя. Второй раз я этого не вынесу. Слышишь меня? Путь проложили по карте Абрахама. Решили идти не удаляясь от шоссе, но и не отсвечивая на виду. Дорога пролегала через множество городков. Дэрил решил перевернуть сверху донизу каждый из них. И прочесать лес. Там полно охотничьих хибар. Шли цепочками по четыре, в паре шагов друг от друга, негромко переговаривались. Они удалились уже почти на милю, когда грохнул первый выстрел. Стреляли сзади, пуля выбила фонтанчик пыли рядом с ногой Мишонн. — Ложись! Орал, кажется, Рик. Все рухнули в траву, пытаясь определить, откуда прозвучал выстрел. Мишонн закрывает телом Карла. Кэрол рядом с Риком, прикрывает собой Джудит. Замерли, почти не дыша. Блядь. Он так и знал, что пару засранцев они упустили. Наверняка уроды рыскали в окрестностях, увидели, что их дружкам кранты, и затаились. А потом пошли за ними, в надежде прикончить их со спины и поживиться. Суки. Хорошо, что стрелки из них херовые. Дэрил неподвижно лежал на земле, держа палец на спусковом крючке. Он умел ждать, пока добыча выдаст себя движением травинки, хрустом щепки. Минута, две. По виску медленно стекает напряжение. В нескольких метрах справа от него еле заметно качнулась ветка. Диксон мгновенно спустил курок и так же мгновенно перекатился за дерево. Услышал предсмертный хрип. Человек медленно и тяжело, словно мешок с глиной, упал лицом вниз из-за высокого, густого куста. Минус один. Сколько их всего? не больше троих, он бы засек их. Дэрил выматерился про себя. Незаметно перезарядить арбалет, не подставляясь под пулю, он не мог. Второй урод не заставил себя ждать. Видимо, психанул из-за смерти подельника. Выстрел со стороны соснового ствола на дальней стороне поляны. Практически сразу же слышен ответный выстрел Рика. Ещё один предсмертный хрип, ещё одно тело. Вязкая, плотная тишина. Всё? Откуда-то в уши рвётся странный звук. Охотник даже не сразу понял, что это истерический женский вопль. Женщина кричит не переставая, даже не кричит, по-звериному воет. Диксон метнулся в сторону крика, осознавая, что этот страшный вой издаёт Мэгги. Она сидит, не скрываясь, на земле, у неподвижного тела Гленна, и кричит на одной ноте.

***

Бет проснулась от ощущения чужого взгляда. Открыв глаза, увидела отца Габриэля, который сидел на краю кровати, внимательно разглядывая её лицо. — Что вы делаете? Бет натянула покрывало до самого подбородка. Что-то странное мелькнуло в глубине темных глаз священника, от чего заболело в затылке. Бет не была дурочкой, она знала, как смотрят мужчины, когда желают женщину, но здесь было не то. Совсем не то. Его взгляд изучающий, будто отстранённый, и какой-то пустой. — Я пришёл разбудить тебя. Внизу ждёт завтрак. Вставай, уже поздно. Габриэль поднялся и вышел из комнаты. Она услышала на лестнице его тяжёлые шаги. Бет немедленно вскочила, натянула ботинки, завязала потуже шнурки. Завтрак состоял из стакана сухого молока и пачки крекеров. Сто лет не ела крекеров, почему она раньше относилась к ним так пренебрежительно? Это же неземная вкуснотища. — Отец Габриэль, мне нужен мой нож. Отдайте, пожалуйста, — Бет поглощает крекеры один за другим. — Зачем? — Как зачем? Я должна защищать себя, — она опешила от глупого вопроса. — Я смогу защитить тебя. Не бойся. — Но вы не можете быть рядом всегда. — Ну, почему? Могу. Он сумасшедший? Дыши, Бет, дыши. Без паники. — Вы обещали утром отвезти меня к Дэрилу. — Ты всё ещё хочешь съездить? — Ну, конечно! — Хорошо, дай мне десять минут. Как только священник скрылся за дверью, Бет кинулась проверять шкафы. Не может такого быть, чтобы на кухне не было ножа. Ещё вчера ей показалось, что в его речах что-то не так, но она не уловила, что именно. Она и сейчас не может. Всё, что он говорит логично. Логично, но неправильно. От его слов отдаёт ложью. Она чувствует, как покалывает кончики пальцев. Лихорадочно открывает дверцы, обшаривает полки, но не находит ничего, что подошло бы для самообороны. Чёрт! Стопки тарелок, банки с колой и арахисовым маслом, коробки с хлопьями, пачки крекеров. Нигде ни пылинки, всё идеально чисто, полки явно постоянно протирают. Какая параноидальная чистота, надо же. Она уже видела такую чистоту. Следующий шкафчик: всё те же крекеры, коробки, банки. Бет задевает пластиковую солонку, та падает и катится под стойку. Это нереально, на кухне не может не быть режущих предметов! Неужели он специально всё убрал? Девушка становится на колени и тянется за солонкой. Приходится действовать на ощупь, банка закатилась далеко. Пальцы чувствуют что-то гладкое. Бет потихоньку вытягивает из-под стойки вилку. Прекрасно. Она может погибнуть, героически защищаясь вилкой. Ну, хоть что-то. Прячет в карман, прикрывает рубашкой навыпуск, берёт с полки арахисовое масло и начинает есть, зачерпывая прямо из банки рукой. К чёрту грёбаную чистоту. — Ну что, ты готова? — Более чем, — Бет ставит банку на стол, демонстративно облизывая пальцы, — Поехали? Ехать оказалось не так уж долго. Полчаса максимум. Она старается запомнить дорогу как можно детальнее. Вот она, та тропинка, там же валяется их рюкзак. Дэрил не взял его? Бет слышит бешеный грохот собственного сердца, рвёт на себя ручку дверцы, выпрыгивает, отказываясь думать о боли в щиколотке. Бежит по знакомой тропинке в сторону их с Дэрилом дома. Отец Габриэль идёт следом. Он не бежит, но не слишком отстаёт, благодаря широким шагам и неровному бегу девушки, припадающей на травмированную ногу. Бет не обращает на него внимания. У дома пусто и тихо, несколько трупов лежат вокруг. Привычный смрад разложения ударяет в нос. Дэрил их убил, понимает Бет. Ещё тогда. Ступенька, ещё ступенька, чёрт, сколько их здесь, ненавижу лестницы. Она врывается в дом. — Дэрил! Дэрил! Бет кричит, надсаживая горло, метаясь из комнаты в комнату. В ответ — тишина. Адреналин испаряется, оставляя за собой мучительное разочарование и отчаяние. Горячие слёзы обжигают глаза, и она резко вытирает их грубым рукавом клетчатой рубашки, нарочно делая себе больно. Не время для слёз. Она останавливается в комнате, где играла для него на пианино. Всё осталось на своих местах. Оплывшие свечи, которые они зажигали. Откинутая крышка пианино. Где же ты, Дэрил? — Вот видишь, — вкрадчивый голос отца Габриэля заставляет подняться от ужаса тоненькие волоски на руках, — Его здесь нет. Я же говорил тебе. Он или мёртв, или бросил тебя. — Нет! — Что нет? — Он не мёртв. — Ты предпочитаешь думать, что он тебя бросил? — Он не мёртв. Я найду его. Бет разворачивается и идёт к дверям, стараясь не смотреть на Габриэля. — Куда ты собралась?! — Нужно обыскать окрестности. Он наверняка где-то здесь. — Его нет здесь! Ты что, не понимаешь? Нет! Теперь Я позабочусь о тебе. Можешь поверить, я тебя не брошу. Габриэль идёт за ней. Девушка останавливается у гроба с покойником. — Это Вы сделали? — Да. — Вы знали его? — Этот парень из моих прихожан. — Никто не спасся? Они все умерли? Все, кроме вас? В глазах священника метнулась какая-то тень. Какая-то эмоция по самому краю сознания, Бет не успела её распознать. От предчувствия опасности сжались пальцы. По спине пробежал холодок. — Никто. Нам пора возвращаться. — Я хочу остаться здесь. — Но я не живу здесь! Это лишь место рядом с кладбищем, где я привожу их в порядок. — Но я могу жить здесь! — Я не оставлю тебя здесь одну. — Дэрил может вернуться за мной! — Его нет! Нет! Он не вернётся, ты слышишь! Он хватает её за руку и волочёт к двери. Бет отчаянно вырывается, упирается ногами, но больная лодыжка мешает. — Отпусти! Отпусти меня! Габриэль будто не слышит, тащит её, как куклу, глядя прямо перед собой. Вилка! Неужели придётся всадить железо в живого человека? Бет нашаривает её, путаясь в подоле рубашки, сжимает в кулаке. Священник с треском открывает двери, выволакивает девушку на крыльцо. Сейчас он затолкает её в машину. Обратно ей ни за что не добраться с такой ногой. Даже со здоровой ногой это опасно. Придётся бить. Ты должна. Бет делает судорожный вдох и со всего размаха вонзает вилку в район лопатки Габриэля. Вилка натыкается на кость скользит вниз, распарывая мускулы. Мужчина кричит и отшвыривает Бет от себя. Она готова к этому, быстро вскакивает и бежит в лес, не разбирая дороги. Сейчас главное — убежать как можно дальше. Потом она подождёт, когда он уедет и вернётся в дом. Габриэль не переставая вопит где-то позади, видимо, она глубоко задела его. Деревья мелькают так быстро, что сливаются в одно. Страх помогает игнорировать боль в ноге. Ветки хлещут Бет по рукам, шее, лицу, но она даже не замечает этого. Внезапно Бет запинается о поваленное деревце и летит головой вперёд на небольшую поляну, скудно освещенную заходящим солнцем. Падает на мох, неловко подвернув под себя травмированную лодыжку. Боль такая, будто ногу пилят тупым лезвием. Новая рубашка порвана на плече, локти ободраны докрасна. Чудно. Бет поднимает голову и видит надвигающееся на неё стадо ходячих.