Безмолвные

В новом мире занимался новый рассвет. Этот новый мир был удивительно пустынен и тих. Не было слышно ни шума машин, ни людских голосов, больше не летали самолёты. Города зарастали деревьями и кустами, природа неуклонно отвоёвывала своё. Следы человечества постепенно и неотвратимо исчезали с лица земли. Налаженная, казавшаяся незыблемой, жизнь рухнула в одночасье. Словно никогда и не было Битлз, интернета, итальянской пасты, Бродвея или запаха кофе по утрам. Потертый, выгоревший на солнце щит у шоссе номер 104 Атланта-Вашингтон гласил:

Добро пожаловать в Гринвилль. Население 60 709 человек.

Медленно передвигающиеся вдоль дороги путники прибавили шаг. В сам город лучше не соваться, но на окраине наверняка есть стоящие особняком дома. Им необходим такой дом. И очень кстати была бы пара машин, но пока попадались лишь дохлые, с вывороченными движками или снятыми колесами. Начали чаще мелькать разорённые заправки и придорожные кафе. Они тщательно осматривали каждое, но ни еды, ни медикаментов не было нигде. Всё полезное вынесли задолго до их появления. Между тем, запасы подходили к концу, а охота, приносящая несколько тощих белок или кролей, не могла обеспечить нужды большой группы. Впрочем, им повезло уже потому, что в окрестностях почти не было ходячих, а те, что были — передвигались в одиночку или маленькими группами. Подходящий дом они нашли уже к вечеру. Достаточно удалённый от города, чтобы не привлечь толпы тварей, но в полутора часах ходьбы от границы, чтобы можно было прочёсывать здания в поисках необходимых вещей. Дом явно принадлежал обеспеченным людям, он был каменным, в отличие от стандартных, обшитых сайдингом, американских домов, трёхэтажным, с пустым бассейном на заднем дворе и двумя гаражами. И обнесён кирпичным, высоким и толстым забором по периметру. Дэрил возблагодарил Бога за любовь богатеев к безопасности и уединению. Они пришли в восторг, когда справились с гаражными дверями, обнаружив там аж три целёхоньких машины на ходу, почти не тронутых коррозией. Дэрил вновь кинул благодарный взгляд на забор и на крепкие двери. В довершение, они нашли целую канистру бензина в углу. Его, конечно, мало, но в городе они найдут ещё. Настроение в группе заметно поднялось. Абрахам почти с любовью поглядывал на огромный Ford Excursion, похлопывая бампер ладонью. Дэрил лишь усмехался, представляя, сколько бензина жрёт эта бандура, и сколько сил угрохает рыжий, чтобы её прокормить. Хотя, Абрахам и форд явно подходили друг другу. Сам Дэрил приглядел Honda Civik, с плавными, хищными линиями. Быстрая, требующая мало топлива, незаметная, в самый раз для него. Пара ходячих в рваных одеждах, издавая булькающие звуки, бесцельно болталась по дому. Дэрил и Абрахам быстро убрали их и отнесли за забор. Наконец, они смогли разместиться, выбрать себе комнаты и отдохнуть. За последние дни все они вымотались до полусмерти. Теперь у них есть убежище, оружие и транспорт. Можно жить. Дэрил забросил ноги на спинку дорогой когда-то кровати, пристроил рядом арбалет, положил руку на лоб и закрыл глаза, вспоминая. Там, на дороге, несколько дней назад, слыша пронизанный животным ужасом вой Мэгги, Дэрил думал, что всё кончено. Он ничего не мог сделать, только смотреть на неподвижного, бледного Гленна. На Мэгги, которая отчаянно трясла мужа за плечи и истерично рыдала. — Не уходи, не бросай меня, не смей бросать меня, слышишь! Голова Гленна безжизненно моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы. Дэрил почувствовал, как в голове разрывается горячий огненный шар, исходящий яростью и сочувствием. Суки! Не сговариваясь, они с Риком рванули на другой конец поляны, где оставались трупы врагов. Кипящая в венах злость придает сил и скорости в движениях. Они облетают периметр поляны, выискивают следы, обшаривают убитых ими подонков. Никого. Всадили каждому мертвецу нож в череп, забрали пистолеты. Возвращались в молчании, не глядя друг на друга. Гленн был отличным парнем. Своим парнем. Тем, к кому можно повернуться спиной. Крик Мэгги рвет барабанные перепонки. Рик мрачно сжимает и разжимает кулаки. На мгновение в памяти мелькает бледное лицо Лори. Она смотрит внимательным, немного грустным взглядом, как в свои последние дни. Чуть улыбается одним уголком губ. Не всякую боль можно пережить. Она просто сворачивается в пружину и прячется глубоко под ребрами, готовая распрямится и садануть изнутри по кишкам в любой момент. Он вздрагивает каждый раз, когда слышит утром негромкие голоса, прежде, чем откроет глаза. Мысленно видит высокий тонкий силуэт на фоне рассветного неба, Лори любила начало дня и часто выбиралась из палатки постоять пару минут одна, глядя на горизонт. Вздрагивает, когда вдруг слышит запах мокрой хвои, который любила она. От улыбки Карла, когда он улыбается одним уголком губ. Это не дает дышать, выворачивает, корежит внутренности. Улыбка Карла и глаза Джудит — то, что надежно удерживает Рика на краю. У Мэгги этого нет. Рик до смерти не хочет идти туда — на хриплый, сорванный криком, голос Мэггс На поляне все сгрудились вокруг Гленна. — Навылет. Этому парню сказочно повезло. Дэрил и Рик переглядываются. Прибавляют шаг. Над Гленном колдует Боб. Быстро и деловито осматривает бедро, выуживает бинт и стрептоцид из рюкзака. Обрабатывает и перевязывает рану, действуя чётко и профессионально. — Заживёт. Но ему необходим полный покой. И хорошо бы пенициллин на случай воспаления. Организм у него сильный и молодой, но… Вашингтон придётся отложить. Мэгги, успокойся же. Он ещё успеет тебе надоесть! — Боб улыбается, глядя на Мэгги, которая прижимает безвольную руку Гленна к своей щеке. — Нам надо найти укрытие. У нас появился пациент. Они срубают два молодых деревца, сооружают носилки, укладывают Гленна, который так и не приходит в сознание.       На Гринвилл они набрели к исходу третьего дня. Изредка Гленн приходил в себя, просил пить, звал Мэгги. Боб осматривал его бедро ещё пару раз. Рана выглядела хорошо, температуры пока не было, но такие походные условия пациента безусловно выматывали. Да, очень круто, что они нашли этот дом. В госпиталь решили отправиться Рик, Абрахам и Боб. Эти трое могли за себя постоять практически в любых обстоятельствах, а Боб знал, какие медикаменты могли понадобиться. Мэгги не отходила ни на шаг от мужа. Даже еду ей принесла Саша в комнату. Юджин слонялся по дому и читал под присмотром Розиты. Кэрол и Тайриз занимались обустройством дома и заботились о малышке. В доме оставалось достаточно сильных людей, чтобы отбиться в случае атаки и защитить ребёнка и раненого. Впервые за долгое время группа была в безопасности. И они были все вместе. И тогда Дэрил объявил всем, что уходит на несколько дней. Рик только молча кивнул. Мэгги смотрела на него умоляющими глазами, в которых были извинение и надежда. Она волновалась за Бет, не спала ночами, изводя себя мыслями о сестре, но оставлять Гленна сейчас не хотела. Во взгляде Кэрол было непонимание. И ещё что-то, Дэрил не понял. Ему некогда было разбираться, он и так упустил хренову тучу времени. Вина за каждый час, который он прожил, не пытаясь действовать, чтобы найти Бет выворачивал внутренности наружу. Он взял только арбалет и Хонду. Дэрил намеревался прочесать все городки в округе, хибары в лесу и сам лес. — Это неразумно. Мне жаль Бет, но… — Кэрол была необычно сдержанна и тиха, провожая его. — Ты предлагаешь о ней просто забыть? — Будь осторожен, — Кэрол подняла на него глаза, — Ты знаешь. Молчание затянулось. Дэрил посмотрел в блестящие глаза женщины. Красивая и сильная, с гибкой шеей, загорелой кожей и крепкими руками, она стояла перед ним, не отводя взгляд. Малейший знак — и она пойдёт за ним, куда угодно. Малейший знак — и она умрёт вместе с ним. Чёрт, Кэрол! Диксон резко рванул с места и умчал, подняв с дороги красноватую пыль. Наполненные острой тоской женские глаза ещё долго смотрели вслед мужчине сквозь чугунные, кованные ворота.

***

Руки Бет были разбиты в кровь, горло саднило от криков. Уже четыре часа она металась по подвалу. Свет почти не проникал сюда. Девушка видела в полумраке сваленный в кучу хлам у двери, какие-то шкафы. Она обшарила всё, но не нашла ничего подходящего, даже долбаной вилки. Бет потерла горящее горло. Она звала на помощь, пока не охрипла, хотя и понимала, что толку не будет. С тех пор, как Габриэль запер её здесь, его так и не было слышно. Так и знала, что с ним что-то не так. Гад! Что там, в твоей непроницаемой черепной коробке? Что за мысли бродят в твоей лысой голове? Бет старалась разозлить себя сильнее, снова начала колотить в дверь и так разбитыми кулаками. Она надеялась, что физическая боль сможет заглушить другую. Знакомая, старая схема. Как обычно — не работает. Она гнала все мысли, кроме мыслей о спасении, прочь, но вопросы прочно засели в подкорке. Где Дэрил? Мог ли он подумать, что она мертва и уйти? Где его искать теперь? Она не допускала, что он мог бросить её или погибнуть. И то, и это было одинаково невозможно. От мысли, что она никогда не увидит последнего, оставшегося в живых, близкого человека — своего человека — похолодело в животе. Нет! Только не это! Господи, я не так часто обращаюсь к тебе! Сделай так, чтобы мы встретились, и я больше никогда и ни о чём тебя не попрошу! Ну, ПО-ЖА-ЛУЙ-СТА! Чувствуя, что сейчас начнётся истерика, Бет закусила губу. Хватит. Слезами не помочь. Нужно действовать. Интересно, что сделал бы Дэрил? Дэрил бы просто убил этого гада. Но Дэрил — один из самых сильных мужчин, оставшихся в живых. Бет посмотрела на свои тонкие, разбитые руки. Если она не может драться с Габриэлем физически, значит, нужно бежать. Надо только найти возможность. За дверью послышался шум и звук поворачивающегося в замке ключа. Чтобы войти, священнику пришлось пригнуться. В одной руке у него была свеча, в другой тарелка с едой. Периодически он морщился от боли в спине, и Бет злорадно улыбнулась, заметив это. — Вот. Держи. И без фокусов! Он повернулся, чтобы уйти. — Постойте. Почему вы делаете это? Почему вы просто не отпустите меня, святой отец? — в последние слова она вложила весь сарказм, на который была способна. — Мы это обсуждали уже сто раз. Ты — неблагодарная девчонка. Я спас тебя. Причём, два раза. Там, на дороге. И на поляне, когда ты чуть не убила меня! — Я не собиралась вас убивать. Я хотела лишь остаться там! Он застыл, глядя на девушку. Её лицо было покрыто грязью, одежда порвана. Но никакая грязь не могла скрыть нежного лица, длинных белых волос, хрупкую фигуру. По лицу Габриэля ничего нельзя было прочесть. Лишь глаза странно вспыхивали при свете свечи. Он шагнул к ней, дотронулся до щеки. — Когда я впервые увидел тебя на дороге, я сперва подумал, что это видение. Бет не знала, что сказать. Её мозг лихорадочно работал. Может быть, она может это как-то использовать? Но как? Бет не привыкла использовать свою внешность. Она вообще не слишком верила в свою внешность. Особенно, на фоне сексуальных Мэгги, Лори и Андреа, с их развитыми формами, опытностью. Они были красивыми. Сильными. Бет иногда отмечала, как на них смотрят мужчины. На себе она таких взглядов практически не ловила. Не то, чтобы она стеснялась, но понимала, как бледно выглядит на их фоне. Они были женщинами. В группе никто не воспринимал её так, и она с этим смирилась. Как смирилась с тем, что у неё никогда не будет детей и поцелуев в висок, поставив на себе крест в плане отношений после смерти Зака. Его смерть не потрясла её, как многие думали. Просто она решила, что с неё хватит. Эти отношения, которые и назвать отношениями было нельзя, не стоили того, чтобы их вообще начинать. Мальчики, видимо, не для неё. — Но видения не кидаются человеку в спину, не так ли? — А священники не бьют людей по голове! Габриэль стремительно двинулся к двери. — Вы хотите навеки запереть меня здесь? — Я ещё не решил. Оставшись одна, Бет не выдержала. Все события последних дней навалились разом. Смерть отца, потеря сестры, группы… Дэрила… Неизвестность, боль и страх. Ей вдруг показалось, что из всех щелей в комнату сочится смерть и запах разлагающихся трупов. Безнадежность. Новое слово в её лексиконе. Она свернулась на полу в клубок и рыдала, пока не уснула. Когда она проснулась, было всё так же сумрачно. День или ночь сейчас? Где Габриэль? После долгих рыданий, голова гудела, как с похмелья. Чтобы занять чем-то время, Бет снова принялась исследовать помещение. Ощупывая стены, содрала уже засохшую корку с рук и зашипела от боли. Ч-ч-ч-чёрт! Ролики, зарядки, сдутые мячи. Обычный хлам. В самом крайнем шкафу было полно старой женской одежды. Бет перебрала её, пристально вглядываясь в темноте. Ничто не пригодится, слишком большой размер. Всё было аккуратно сложено. Её в который раз насторожила эта патологическая чистота. Распотрошила коробки в шкафах. В одной из коробок были книги и карты. Она развернула одну из них, дорожную. Вспомнила, как они ехали в дом, где она надеялась увидеть Дэрила. Бет вела по карте пальцем, сличая детали, отмеченные по пути. Андерсон, поняла она. Он привёз её в Андерсон. Город на шоссе 104. Как она могла забыть, они проезжали мимо не раз, когда отец возил их с Мэгги в Национальный заповедник. При воспоминании о Хершеле больно сжалось сердце. Папа… Она сложила карту и спрятала в карман. Пригодится. Остальные коробки набиты теми же бессмысленными вещами. Расчески, шпильки, туфли, сумки. Все мелкие вещи были также чисты. Бет с наслаждением расчесала спутанные волосы гребнем, даже в голове прояснилось. Спрятала несколько шпилек в тот же карман, где карта, подошла к дверям. В фильмах шпильками запросто открывали любые двери. Почему нет? Бет корпела около часа. Чёртовы киношники. Она не поверила своим ушам, когда наконец подцепила собачку и услышала заветный тихий щелчок. Осторожно, медленно повернула ручку, приоткрыла, больше всего на свете боясь услышать скрип. Хорошо смазанная хозяином дверь не скрипела. Девушка на цыпочках кралась по лестнице вверх, каждую минуту ожидая увидеть спускающегося навстречу Габриэля. Ещё одна дверь, последнее, что отделяет от холла. Бет прижала ухо к дверям, прислушалась. Тишина была особенная. Такая, будто в доме пусто вообще. Бет вновь сунула в скважину шпильку. На второй раз дело пошло легче. Блин, да в ней пропал отличный квартирный вор! Почти физически девушка ощущала, как тянутся минуты. Слишком медленно она действует. Знакомый уже звук щёлчка. Бет снова приникла к двери, прислушиваясь, но уловила лишь своё дыхание. Тихонько открыть дверь, скользнуть в узкое пространство, тихо пересечь холл, ощущая, как грохочет кровь в ушах. Бет посмотрела в глазок входной двери. Габриэль стоял спиной к дому на границе с лесом и смотрел вдаль. Бет огляделась. Он привёз её в тот же дом, дом Миллеров. Отлично, она помнит расположение комнат. Слева кухня, справа гостиная, прямо лестница наверх и вход в подвал под ней. А вот дальше маленькая комнатка с окном на противоположную сторону. Бет бросилась туда, стараясь не производить шума. Дёрнула раму наверх. Чуть не заревела, зацепившись за что-то острое. Ну, почему она не может просто вылезти в окно. Почему у неё ничего не идёт гладко? Бет рванулась, вновь ободрав руку и оставив порядочный клок белых волос на раме. Черт! Руки болели. Не хватало ей одной больной ноги. Девушка метнулась в лес, стараясь не нагружать левую ногу, и скрылась в густой листве. Только в лесу она поняла, что у неё нет оружия. Вообще. Смеркалось. Она склонилась над тропинкой, стараясь различить нет ли следов ходячих, как учил её Дэрил.

***

Дэрил включил фары и приоткрыл окно. Чертовски хотелось курить. На Джорджию спустились сумерки, принесли свежий воздух с собой. Диксон всегда любил сумерки больше, чем любое другое время суток, но не сейчас. Он искал её весь день, но прочесал лишь несколько городков в округе. Единственное, что он нашёл — это бензин и пара, блин, сникерсов в сломанном автомате на вокзале. Везде было пустынно и тихо. Изредка попадались ходячие. Ветер носил перекати поле по пыльным дорогам. Бет нигде не было. В голове постоянно всплывали картины, от которых перед глазами вставала красная пелена. Бет в крови, с огромными, остановившимися глазами, устремлёнными в пустоту, лежит где-то на обочине. Лунный свет падает на красивое, мёртвое лицо. Бет, с мутным взором, рыщет в стаде ходячих, в поисках человеческой плоти. Бет, избитая и измученная на траве, грубые руки терзают худые девичьи бёдра. НЕТ, БЛЯДЬ!!! Напряжённый взгляд мужчины вглядывался в лес вдоль обочин. Впереди маячил очередной городок. «Андерсон», прочёл на щите Дэрил. Видимо, придётся здесь заночевать. Он медленно объезжал стандартно прямые для маленького городка улицы. Нашёл немного бензина в брошенной машине. Припарковался у границы города, спрятав Хонду в кустах. Начал накрапывать дождь. Дэрил выругался сквозь зубы. Быстрой тенью скользил по ближайшему проспекту, прижимаясь к стенам. Вдоль привычно пустых, тихих домов. Аккуратно толкнул дверь очередного здания. Дверь была заперта. Интересно. Он быстро обошёл дом вокруг, прислушался — ничего необычного. Вернулся к крыльцу и постучал в ближайшее от него окно. Три длинных, три коротких. Если в доме люди — откроют. Ходячие так не стучат. Дэрил замер в ожидании, направив арбалет на входные двери. Он слегка опешил, когда увидел священника на пороге. Твою ж мать. Святоша был огромного роста, с бритым черепом, длинная сутана слегка развевалась от ветра. — Убери арбалет. Не стоит целиться в хозяина, если хочешь быть гостем, — в голосе священника нет угрозы. Дэрил опустил оружие и шагнул из тени. — Начинается дождь. Надеюсь, хозяин не откажет мне в крыше в такую погоду. — Конечно, проходи. Дэрил прошёл в небольшой холл. — Сюда. Священник сворачивает налево, в кухню, единственную комнату, где на окнах плотные ставни, и можно зажечь свечу. — Отец Габриэль. — Дэрил. — Дэрил? Что-то мелькает на лице негра. Диксон моментально напрягается. Он интуитивно чувствует людей. И этот тип странно реагирует на его имя. — Ты один, Дэрил? Что ты делаешь здесь? — Да. Я ищу девушку. Невысокая блондинка. Жёлтая футболка. Красивая. Молодая. Ты не видел её? — Нет. Я уже давно никого не видел. Ты можешь переждать здесь ночь. Но после — ты уйдёшь. — Окей. Они некоторое время сидели молча. — Ты голоден? — Ну, я бы не отказался что-нибудь пожевать. — У меня есть крекеры. Устроит? — Валяй. Священник достал крекеры.Развел сухое молоко холодной водой. Полки были чистыми, это напомнило Дэрилу тот дом, где они были с Бет. Снаружи бушевала стихия, дождь уже шёл вовсю. Дэрил подумал, что этот хренов дождь смоет все следы, если они есть. Дерьмово. — Кто она? Девушка, которую ты ищешь? Дэрил помолчал. — Просто. Девушка. — Понятно. — Я могу лечь где-нибудь? — Да, на втором этаже есть спальня. Первая по коридору. — Я бы хотел остаться на первом этаже. Люблю, знаешь ли, быть ближе к земле. — Ложись в гостиной. Это напротив кухни. Дерил улёгся на кожаном диване, не выпуская из рук арбалет. Лысый не внушал ему доверия, несмотря на воротничок.Он не спал до утра, но возможность вытянуться и отдохнуть была очень кстати. Как только мутный свет начал ломиться в окна, Диксон поднялся на ноги. Габриэля нигде не было. Реднек обошёл весь дом, осматривая пустые комнаты. Что ж, он уйдёт по-английски — не прощаясь. Последняя, маленькая комната выходила окном на лес позади дома. Дэрил постоял, опираясь на подоконник, втянул свежий, утренний воздух. Пахло мокрой травой. Мир и не собирался умирать вместе с глупым человечеством. Диксона всегда завораживала природа. Он уже хотел уходить, когда заметил нечто, от чего у него заложило уши. Локон светлых волос на раме. Он узнал бы их где угодно. Бет была здесь, и лысый это скрыл. Кишки скрутило узлом. С-с-сука! Диксон вышел в холл, сел на нижнюю ступеньку лестницы и замер, держа на прицеле дверь.

***

Бет бродила по лесу, продираясь сквозь кусты, пока на землю не упала тьма. Дэрил научил её определять следы, и она неплохо угадывала ходячих, вовремя убираясь с их пути. Правда, один раз всё же нарвалась. Он появился неожиданно и совсем рядом, из-за раскидистого куста, хрипя и оставляя за собой куски гниющей плоти. Бет не удалось увернуться, слишком поздно она его увидела. Труп смотрел прямо на неё ничего не выражающими, мёртвыми глазами, из разбитой челюсти текла густая жижа тёмного цвета. Он схватил её за плечи, притягивая ко рту с уже разложившимися губами. Она слышала, как лязгают чёрные зубы у самого лица. Изо всех сил пытаясь оттолкнуть от себя существо, девушка попятилась назад, зацепилась о корень ногой. Они упали вместе, она чувствовала, как он ползёт к шее, цепляясь за одежду. Отчаянно Бет шарила руками по земле, ища хоть что-то. Пальцы нащупали камень, она сжала его и тут же ударила. И ещё раз. И снова. Она била его, пока на неё не брызнули его мозги, смешанные с осколками костей. Труп затих, Бет выкатилась из-под него и её немедленно вырвало. Только не это. Она не хочет умирать так. Нет! Ночью накрапывающий дождь превратился в ливень, коснулся прохладой разгорячённой кожи, и… смыл следы с троп. Чёрт. Всё её тело болело. Лодыжка распухла, исцарапанные ветками лицо и шея горели, руки кровоточили. Она не ела и не пила несколько часов, блуждая по ночному лесу. Понимая, что под ливнем шансы напороться на ходячих почти стопроцентны, Бет полезла на дерево. Из последних сил цепляясь за скользкие ветки, она поднималась всё выше. Дождь, пробираясь сквозь листву, смывал с лица грязь. Мокрая футболка противно липла к телу. Добравшись до толстой ветки, Бет обхватила ствол руками и прислонилась лбом к стволу. Она чувствовала себя обессиленной и больной. Изначально девушка хотела обогнуть лесом Андерсон и выбраться на шоссе. Потом найти по карте направление и двигаться в ту сторону, где был их с Дэрилом дом. В какой момент она заблудилась? Теперь главное — продержаться ночь. К утру дождь закончится, и она пойдёт к шоссе. По крайней мере, она думает, что там должно быть шоссе. Дождь перестал только на рассвете. К тому времени Бет уже ясно ощущала, что в довершение всего — заболела. Озноб сотрясал всё тело, в глаза будто насыпали песок. Мышцы одеревенели от долгого сидения на дереве. Потихоньку она начала спускаться, пытаясь не соскользнуть по мокрым веткам. Путь вниз занял гораздо больше времени. Как же она устала. Просыпаясь, запели птицы. Раньше она любила это время, когда мир только пробуждался от сна. Собрав остатки воли в кулак, Бет потащилась в сторону предполагаемого шоссе, почти ничего не видя перед собой.

***

Святоша явился через полчаса в самом солнечном настроении. Он тащил мёртвого кролика и напевал. Дэрил собирался испортить ему и настроение, и обед. Как только Габриэль ступил в холл, Диксон ударил его арбалетом в голову. Негр рухнул, брызнула кровь на безупречно чистый паркет. Охотник отбросил арбалет и добавил пару прямых в челюсть. Ярость казалось сейчас разорвёт глотку — она бушевала чёрным ядом в каждой артерии, выхлёстывалась из суженных глаз. Схватив практически оглушённого священника за шиворот, Дэрил с силой ткнул его лбом в пол. Снова брызнула кровь из разбитого носа. — Сука! Где она? Что ты с ней сделал? — Отпусти! О чём ты? Негр почти визжал от страха, барахтаясь под Диксоном, даже не пытаясь обороняться. Дэрил знал таких. Слизняк. Такие типы нападают со спины на тех, кто слабее. И никогда не идут на прямой конфликт с сильным мужиком. Он сплюнул. Достал нож. — Сначала я отрежу тебе уши. Я, знаешь ли, неравнодушен к ушам. Потом выломаю пальцы. Один за другим. Если будет мало — я поджарю на костре твои яйца и заставлю тебя их сожрать. Я не шучу, поверь мне. Негр, ставший от страха серым, ловил каждое движение губ реднека. Он видел, что этот человек сделает именно так, как сказал. — Отлично, мы поняли друг друга. Повторяю. Где она? — Я не знаю! Короткий, чёткий удар по ушам, затем ребром ладони по горлу. Священник захлебнулся, лишённый воздуха, замотал окровавленной головой. — Я не знаю, клянусь! Она была в подвале. Меня не было в доме! Когда я вернулся — двери в подвал были открыты, и её нигде не было. Я искал в лесу, но она как сквозь землю провалилась! Габриэль в панике смотрел на жесткое лицо Диксона, боясь, что тот не поверит и снова ударит его. Дэрил видел, что этот червяк не врёт. Кишка тонка. А Бет молодец. Не растерялась. — Это ты увёз её на катафалке тогда? — Да… — Зачем? — Вокруг неё были ходячие, я решил просто помочь. Свист рассекаемого воздуха, удар по зубам. — Я… Я просто хотел, чтобы она была рядом. Она была такой… Живой. Я не знаю. У меня не было плана! — Что ты ей сделал? — Голос Дэрила тихий, напряжённый. Перед Габриэлем — не человек. Смертельно опасный зверь. — Ничего! НИЧЕГО! Я накормил её, я дал ей крышу и одежду. Но ей всё было мало, она всё рвалась в тот дом, как безумная. Я съездил, проверил. Там было пусто, стадо ушло. Я отвёз её туда, чтобы она увидела, что ты её бросил! — Я её не бросал, мразь, но это не твоего ума дело. Что было дальше? — Она ударила меня вилкой в спину. Я не знаю, где она её взяла. И побежала. Она плохо бегает, у неё трещина в кости, я думаю. Я схватил её на поляне среди толпы ходячих. Если бы не я, они бы уже сожрали её, — Габриэль ловил взгляд мужчины, — Я спас её! — Ну, охуеть теперь. Прими тысячу благодарностей. И ты привёз её сюда? И бросил в подвал? — Да. Я не знал, что делать. Она всё время хотела уйти. Я не мог допустить этого. Дэрил выматерился сквозь зубы, представляя себе Бетти с вилкой в руках, кидающуюся на этого амбала. Не ту он назвал "боевой малышкой". Не ту. — Когда она сбежала, урод? — Где-то за час до твоего появления. Бля, без оружия, ночью, в лесу. С больной ногой в дождь. Пиздец. У Диксона было ещё полно вопросов к подонку, но ему было некогда. Он связал сукиного сына по рукам и ногам, столкнул его в подвал, где тот держал Бет. Услышал, как грузно шлёпнулось тело внизу. Запер дверь и метнулся в лес за домом. Ебаный дождь смыл все следы. Дэрил напряжённо вглядывался, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но тщетно. Ладно, каков был ход её мыслей? Он успел узнать ее. Девчонка далеко не дура и не слабачка. У неё должен был быть план. Дэрил постоял, напряжённо размышляя. Она пошла бы к шоссе, обогнув город, понял Диксон. Она бы пошла по шоссе в сторону дома на кладбище. Потому что там они потеряли друг друга. У Диксона засосало под ложечкой. В желудке стало горячо, когда он вспомнил, что услышал от лысого святоши. Девчонка искала его, Дэрила, как безумная. Она выйдет на шоссе, он уверен. Диксон закинул арбалет за спину и пошёл вдоль обочины по направлению к дому на кладбище. Нервы были натянуты до предела.

***

Силы оставляли Бет, и она ничего не могла поделать. Губы растрескались, бледная кожа натянулась на скулах. Она вся горела в лихорадке, в глазах двоилось. Она часто наблюдала за отцом, и сама с увлечением читала учебники и статьи по медицине. В том, нормальном, живом мире Бет мечтала, что уедет после школы в большой город и поступит в Медицинскую Академию. Будет помогать людям. Они очень удивились бы, если бы узнали, что нежная Бет не боится крови и вида вывороченных костей. Такая немногословная во всём, девушка преображалась, когда речь заходила о любимой науке. Факультета общей хирургии не получилось… Как не получилось выпускного бала, цветов и длинного платья. Сейчас, из последних сил таща себя вдоль шоссе, Бет чётко знала — у неё не грипп и не простуда. Она чувствовала, как горят лёгкие, боль отдавала под лопатки. Воспаление лёгких. Постепенно открывался кашель, тело сотрясал озноб. Болезнь, выкосившая в средние века немало городов. Она вспомнила учебник — в пятнадцати процентах случаев летальный исход даже при наличии своевременной госпитализации. Бет знала, что скоро начнёт бредить, прежде, чем впасть в беспамятство. Она столько боролась, и всё зря. Лица поплыли перед глазами. Мамино — родное, с морщинкой между бровей, совсем, как у Бет. Папино — спокойное. Всегда внимательное. Мэг. Шон. Патриша. Бет споткнулась о вывороченный из земли камень, упала на колени, едва успев выставить руки перед собой. Клетчатая рубашка Джимми. Он любил резкий, совсем не мальчишечий одеколон, Бет это смешило и немного раздражало, но она никогда не говорила ему. Недочитанная книга с плотной обложкой. Вкус детской ежевичной пасты. Первые уроки вождения и грохочущий в салоне Limp Bizkit. Светлые глаза Кэрол. Хмурый Рик. Мертвы. Весь мир мёртв. Бет заставила себя подняться с земли. Дэрил. Единственный, кто у неё остался. Замкнутый. Грубый. Со спутанными волосами и неуклюжей походкой. Тот, кто орал на неё во дворе старой лачуги. Тот, кто молча положил цветы на неизвестную могилу с надписью — «папе». Горячие слёзы потекли по щекам, прожигая дорожки в засохшей грязи. Ты умрёшь здесь одна, на обочине дороги, а потом обратишься. Будешь ходить, хрипя разорванным горлом, неся смерть немногочисленным живым. За что? Ну, за что, Боже? Слух уловил треск костра и мужской голос. Галлюцинации? Она вглядывалась вдаль, пытаясь сфокусировать взгляд. Она уже бредит? Ветер донёс запах горящих свежих дров и жареного мяса. Люди? Бет слегка свернула и вышла прямо к костру, разведённому на обочине шоссе. У костра сидели двое. Кожаные куртки, длинные волосы и бороды. Чуть дальше два мотоцикла. Бет не могла поверить глазам. Байкеры? Один из них вскочил, как только завидел её, внимательно обшарил глазами. — Помогите… — прошептала Бет, чувствуя, что сил нет даже на то, чтобы просто стоять, — помогите, — она снова рухнула на колени. В глазах потемнело. — Живая? Глянь, Бен, тёлка-то живая. Эй, блондиночка, ты откуда? Байкер подскочил к Бет, сжал пальцами подбородок, повернул её голову к свету костра. — Да она вся горит! — мужчина вглядывался в лицо Бет, — красивая! Второй байкер тоже подошёл к девушке, приподнял майку и рубашку, осмотрел шею. — Укусов нет. Просто девка заболела. — Сдохнет? — Наверняка. Ты посмотри на неё. — С трупами я не сношаюсь, — оскалился байкер, всё ещё не выпуская девушку, — я первый! Он толкнул Бет, пытавшуюся ещё балансировать на краю сознания, на траву, и потянулся к ремню на кожаных штанах. — Не, Джо, так не пойдёт, сначала я! — Я первый её увидел! — Ладно, хули. Давай быстрей, сдохнет ещё. Я тоже хочу! Сто лет не трахался. — Не пизди. Таких ты вообще не трахал. — Ну чё, не зря, значит, всё это дерьмо долбанулось. Такие тёлки плывут в руки сами. Бет словно видела себя со стороны. Свои разметавшиеся по траве белые волосы, закатившиеся глаза, выгнувшееся дугой тело. Два мужика грубо срывают с неё одежду. Рубашка летит в костёр, майку раздирают прямо на ней. Блеснула в оранжевом свете голая грудь. Девушка чувствовала, как на ней расстёгивают ремень, пытаясь содрать штаны. — Су-у-у-ука, ты посмотри. Прямо принцесса. — Не пизди, говорю, режь ножом. Кожаные штаны ты с неё хуй стащишь. Девушка выдохнула со всхлипом. Всё в её жизни получилось не так. Вспомнился последний вечер. Тёплый. Безопасный. Последний пронзительный взгляд Дэрила в свете свечей. Думай об этом, Бет. Думай об этом, и будет не так страшно. -Дэрил… — прошептали губы девушки вслух, — Дэрил. Она так чётко видела его лицо, будто он находился рядом с ней. Она была благодарна ему за это. Спи, Бети Грин. Может, ты ещё встретишь его там. Где будет хорошо и спокойно. А пока — просто иди к папе.

***

Диксону сперва показалось, что ожил один из его грёбаных кошмаров. Он шёл по обочине второй час, когда увидел костёр, разведённый двумя придурками. Не иначе ходячих приманивают. Дебилы. Свернул в сень деревьев, осторожно приблизился. Увидел два байка. Байк… Мотоцикл пришлось оставить, и это было на редкость дерьмово. Два мужика возились у костра спинами к нему, он не сразу разглядел женские стройные ноги, обтянутые чёрной кожей, видневшиеся за телами байкеров. Сука! Там же девка. Дэрил ненавидел насильников больше всего. Блядь. Осторожно перебежал правее. Когда Диксон увидел лицо девушки, неподвижно раскинувшейся на траве, кровь застыла у него в жилах. БЕТ Мысли исчезли, время остановилось для Дэрила Диксона. БЕТ Тонкие руки безжизненно раскинуты, глаза сомкнуты. Стрела прошила голову первого подонка, как арбуз. Дэрил отбросил оружие и метнулся ко второму с ножом. Тот не успел даже крикнуть, как нож вспорол его горло. Реднек яростно бил ножом в мягкую плоть, пока рука не оцепенела от напряжения, а труп не превратился в месиво. Сука! Сука! Дэрил кинулся к безжизненному девичьему телу, чётко понимая, что не успел. Слишком поздно. Я нашёл тебя, Бет. Глаза жгло. Я нашёл, эй! Осторожно приподнял невесомое, хрупкое тело, переложил к себе на колени, почувствовав жар, идущий от её кожи. Неужели всё-таки жива? Дыши, Бет. Только дыши. Бет судорожно вздохнула и открыла глаза.