Рыцарство, алкоголь и старые туфельки

Знаешь, иногда наступает момент, когда кажется, что это конец. Просто начинаешь умирать изнутри, опустошаясь, словно бутылка, из которой вылили воду. Оболочка есть, а содержимого уже нет. Где моя душа, как и та вода? Что ты с ними сделал? Как же мне плохо... Когда я была ребенком, то ненавидела тебя, ведь ты все время задирал Яно, унижал его и утверждал, что он ни на что не годен. Меня это задевало. Видела, как много он тренируется, работает и старается, но ты продолжал его унижать, словно он бездельник и полный тупица. Это не так. Еще тогда я поняла, что в тебе слишком много желчи. Яно тоже это видел, пытался тебя спасти... Тогда я ненавидела его. Брат не хотел сдаваться, а мне не хотелось, чтобы ему было больно. Как же я устала... Потом ты ушел, стал врагом клана и поклялся его уничтожить. Месть за семью. Кому ты мстил, Кокэцу? Сначала отцу, потом нам. Ты не устал? Я бы устала. Подумала и поняла бы, что все это бессмысленно. С самого начала твоя семья была во всем виновата сама, поэтому твой отец пошел на уничтожение его. Рода Гирецу, ради благополучия клана и сохранения сотни жизней. Ты не понял ничего. Мог бы вытереть слезы и идти дальше, попытаться что-то изменить, но выбрал месть, которая с каждым днем пожирала тебя изнутри. А Яно пытался тебе помочь... Спасти. Ты этого не оценил, лишь захотел уничтожить брата, который становился все сильнее. Как же тяжело... Потом мы встретились вновь. Я больше не была маленькой страшненькой девчушкой, которую оберегал Яно, а сильным рыцарем, которая была тогда на задании. Помнишь тот праздник? Я танцевала у костра с товарищами. Мне было шестнадцать, я была пьяна, а ты увидел во мне что-то такое, что не позволило пройти мимо. Меня ты тогда так и не вспомнил, но теперь я знаю, что ты вспомнил лишь улыбку, которая была такой же как и у брата. Как же больно вспоминать... Интересно, ты был счастлив тогда? В короткие минуты, когда мы целовались, скрывшись под кронами деревьев, в те не долгие встречи и не менее короткие мгновения, когда ты видел меня в деревне, но не подходил, словно чужие. Ты сказал, что вернулся, ты был счастлив, когда Яно тебя обнял. Посмотрел на меня, прошибло холодом. Ты не видел никого, кроме брата. Ночью пришел ко мне домой. Ни сказал ни слова, просто целовал и с нежностью касался, а потом все куда-то делось. После нашей ночи, у меня были синяки. Брат волновался, я сказала, что расплатилась за ложь. Ведь я до твоего возвращения, так и не призналась, что Алия, сестра Яно - я. Как же хочется все забыть... Ты был груб и жесток. Поцелуи прерывались пощечинами, словно что-то от меня требовал. Я сдерживала слезы. Так глупо... Влюбилась, точнее полюбила тебя, глупого мстительного эгоиста. Зачем тебе я? Теперь вижу, что меня не любишь. На глазах у всех держишься на расстоянии, но и никого не подпускаешь ко мне. Яно женился, ты был в ярости, хоть и скрывал. В ту ночь, в его кабинете, со мной ты был особенно агрессивен. Ты ведь не видел меня? Лишь Его, верно? Но знаешь, я устала. Просто вымоталась и перестала хоть что-то чувствовать. Тебе наверное доставляет удовольствие видеть, как тухнет свет и огонь в моих глазах, а искренняя теплая улыбка превращается в фальшивую. Если ты что-то и любил во мне, то только волосы и улыбку, которые были как у Него. Понимаю, что ты мелочен, мстителен и эгоистичен. Вижу все черточки твоего характер. Всю гниль и грязь. Но молчу, потому, что это бесполезно. Тебя не изменить. Твои мысли и сердце принадлежат брату, я - его замена, а наша с тобой жизнь - фарс. Как глупо. Наверное поэтому меня на долго не хватило. Лишь на пять лет. Прости. Надеюсь ты осознаешь ошибки, поймешь чего хочешь, то, что хотел донести до тебя твой отец. Я умываю руки. Устала...

Алия - твоя невеста. Прощай.

Кокэцу провел ладонью по холодному обелиску, на котором было выгравировано имя его возлюбленной. Когда он разобрался в себе, когда понял, насколько сильно ее полюбил, насколько глупы и не правильны были его поступки, было поздно. С последнего задания, накануне их свадьбы, Али так и не вернулась. У него остались лишь воспоминания и ее последнее письмо.