Больной ублюдок

      До восхода солнца оставалось еще достаточно долго, и Минхи просто лежала, смотрела в потолок. В горле сохло, а в голову, кажется, насыпали опилки. Ей хотелось снова закрыть глаза и поскорее уснуть, но все попытки были тщетными: успокоительное действовало на ее тело не самым лучшим образом, еще и в такой большой дозе.       Весь день она пыталась прийти в себя, то засыпая, то просыпаясь опять, и только ближе к вечеру, после отбоя, наконец-то почувствовала себя лучше. Доктор Ким говорил, что в следующие дни побочным эффектом может стать бессонница, и поэтому разрешил девушке на время пользоваться лампой, которую сам лично принес из своего кабинета, вместе с парой книг, чтобы хотя бы так скрасить вечера пациентки.       Карантин так и не сняли, и поэтому Минхи и сегодня не виделась с Бэкхеном. Все ли с ним в порядке? Знает ли он о визите детектива? Назначил ли уже дату для побега?       Вопросы-вопросы-вопросы…       Отвлекаясь на новую книжку, в которой был совершенно незамысловатый сюжет, девушка грезила океаном. Лазурный берег, соленый воздух и теплый песок — ей хотелось как можно скорее поехать куда-нибудь в Калифорнию или Флориду, и забыться там. Голоса чаек, что как будто бы отчетливо галдели где-то в сознании, вдруг дополнил еле-слышимый щелчок щеколды на окне. Минхи тут же повернулась к источнику шума, откладывая книгу.       Незнакомец ловко перебрался через окно и теперь стоял в комнате. Он был в маске и темной толстовке, капюшон которой закрывал лоб и глаза. Девушка тут же выключила свет, улыбаясь нежданному гостю. Без слов встала с кровати и заключила брата в объятия.       — Чонин, — произнесла тихо, будто бы боясь спугнуть свое видение.       Юноша свободной рукой снял маску с лица, и обнял сестру в ответ. Они стояли так пару минут, наслаждаясь теплотой. От Чонина пахло листвой и ветром.       — Как ты здесь? — поинтересовался юноша.       — Этот гавнюк детектив приходил вчера, — на реплику Минхи, старший Ким лишь горько усмехнулся.       — Я слышал, — в ее голове тут же застрял вопрос о том, как и от кого брат мог услышать последние новости.       Повисло молчание. Девушка не знала, что еще может рассказать ему, и как много стоит вообще рассказывать Чонину. В прошлый раз он не пришел, хотя, быть может, та заметка в нотах была старой, и не стоило, следуя какой-то там записи, вообще куда-то выходить. С другой стороны, почему-то именно в ту ночь кто-то попытался сбежать из больницы. Минхи практически поймали. Кто знал, что бы произошло, не появись Сандра и Ким Чунмен вовремя.       — Ты, наверное, о многом хочешь меня спросить.       — Я… ты ведь все равно ничего мне не расскажешь, — Минхи лишь обреченно выдохнула.       — Не совсем. Я пришел сегодня, чтобы кое-что тебе рассказать.       — Если ты опять будешь просить держать твои визиты в тайне, то можешь особо не стараться — я ничего никому не рассказываю.       Чонин насторожился, прослеживая в голосе сестры нотки враждебности.       — Я тебе не враг, Минни.       Девушка хмыкнула.       Не враг. Но можно ли считать Чонина союзником? Ким даже не могла заикнуться при нем о возможном побеге, тем более в компании с Бэкхеном. Но все же несколько вопросов она ему задаст. Плевать, что он ничего не хочет рассказывать. Минхи сама получит свои ответы, просто смотря в родные глаза напротив.       — И поэтому не предупредил меня о Джее Фостере?       — О чем ты?       — Брось, Чонин, давай не будем делать вид, что ты никогда не слышал этого имени. На кого бы ты сейчас не работал, и кто бы тебя не прикрывал, вы знаете о Фостере. Вы знаете о том, что он не сумасшедший. Вы даже знаете, что я точно также невиновна, так какого черта я все еще здесь делаю?       — Ты должна была сесть в тюрьму, но я немного подсуетился, чтобы тебе дали ослабляющий приговор.       — Мне сейчас тебе «спасибо» сказать или что?       — Выслушай меня. Тот убийца все еще на свободе, но я думаю, что он неспроста подставил тебя. Ты и есть наша зацепка к его поимке. Тебе лучше всего оставаться здесь до тех пор, пока мы его не поймаем, а так как он снова начал убивать, я думаю что это всего лишь вопрос времени…       — Вопрос времени? — прервала его Минхи, чувствуя как ей все сложнее контролировать свой голос и продолжать говорить полу-шепотом. — Я застряла в психушке, а ты говоришь мне продолжать оставаться здесь на неопределенный срок? Я, кажется, действительно ошибалась в тебе.       — Признай, это куда лучше, чем гнить за решеткой. Ты сама знаешь, что происходит в тюрьмах. Я не прошу тебя радоваться пребыванию здесь, но в какой-то степени так будет даже безопаснее.       — Для меня?       — Для всех. Что же касается Фостера, то он здесь по другой причине, и это никак не связано с тобой, поверь мне.       — Я не могу жить одним доверием, Чонин.       — Пока что это все, что я могу тебе дать, — он некоторое время внимательно следил за переменой эмоций на лице девушки, после чего обнял ее. — Все будет в порядке. Я обещаю.       Минхи была напряжена, но услышав слова родного человека, немного расслабилась. В его руках она по-прежнему чувствовала себя самой собой — все такой же маленькой младшей сестренкой, которая не дает спокойно жить своему старшему брату, все время влезая в какие-то передряги.       Как-то смешно даже — они выросли, но ничего так и не поменялось.       Послышались тихие шаги, и Минхи почувствовала, как адреналин заводит сердце, которое тут же начинает биться быстрее обычного. Чонин быстро перелез через окно, а девушка постаралась как можно тише опустить затворку. Она просто надеялась, что руки брата достаточно сильные, чтобы провисеть здесь подольше.       Ким вернулась к кровати, хватая книжку, чтобы сделать вид, будто сейчас она вот-вот собиралась спать, и поэтому уже выключила свет и решила заодно положить книжку в стопку к остальным.       Она ждала, что ключ вот-вот повернется, но никакого щелчка или копошения не последовало. Вместо этого она услышала тихий скрип, и после прямо из стены появился Бэкхен.       «Как вовремя,» — закатив глаза, подумала Ким, а сама постаралась побыстрее подойти к незваному ночному гостю, чтобы тот не успел что-то сказать, выдавая себя.       Отряхиваясь от пыли, Бён не сразу заметил, что девушка не спит, и поэтому когда увидел ее рядом, опешил на несколько секунд.       — Ты чего не… — не успел он договорить, как девушка жестом указала ему замолчать, а сам Бэкхен лишь в непонимании оглядел комнату, не замечая никого. Он ведь прекрасно просчитал время, и сейчас все медсестры уже ушли с этажей, а врачи вроде Чунмена давно разъехались по домам. Так что не так?       — Что случ… — но и тут девушка не дала Бёну продолжить, почему-то не придумав ничего лучше, чем поцеловать его.       Мысли в момент спутались. Минхи уже жалела о происходящем, чувствуя мягкие губы и практически неощутимую щетину под своими губами. Это был единственный выход, продолжала уверять она себя. Чонин ведь не должен узнать, что Бэкхен приходит сюда по ночам, чтобы планировать побег. Тогда уже ей придется отвечать на неудобные вопросы брата.       А Бэкхен в этот момент готов был закричать от нахлынувшего потока чувств. Сладкие губы все еще пахли ромашкой, настой которой девушка, наверное опять пила на ночь, а ее тело было податливым под его ладонями, что не укрылось от внимания Бёна. Она была такой нежной, манящей, что, будь они в другом месте, он бы уже через секунду повалил их обоих на кровать. Слишком сложно оставаться бесчувственным рядом с девушкой, тем более когда она единственный вменяемый человек, которого он видел за последние пару месяцев.       Минхи не ожидала, что Бэкхен вообще ответит на ее поцелуй, как и не ожидала, что крепкие руки вдруг притянут ее ближе к чужому телу, и теперь единственным, что не давало их телам касаться кожа к коже, была одежда. Грубый и властный — именно таким был Бён Бэкхен, и ей это несомненно нравилось.       Одурманенная происходящим, Минхи все же оттолкнула мужчину от себя. И если до этого она была полностью уверенна, что это ошибка, то теперь, чувствуя реакцию своего тела на поцелуй, Ким не могла не представить, что могло произойти дальше, не будь они сейчас в больнице.       «Глупые мысли… Его просто нужно было как-то заткнуть, что я и сделала.»       Бэкхен усмехнулся, наклоняясь к девушке, отчего та попыталась отстраниться, но он лишь усилил хватку, и теперь выбраться из рук Бёна было действительно трудно.       — Так вот зачем ты просила меня замолчать? — его горячий шепот заставил брюнетку поежиться.       — Мой брат здесь, — закатывая глаза, ответила Минхи.       Бэкхена как будто бы холодной водой окатили. Он в момент выпрямился, и постарался побыстрее уйти, не имея ни малейшего желания сталкиваться с Чонином. Глупая девчонка. Неужели она не могла просто сказать ему об этом сразу? К чему это представление? И что теперь делать с этими картинками, которые никак не уйдут из головы? Сегодня Бэкхена точно ждет бессонная ночь, и всему виной Ким Минхи, черт ее побери.       Но он так и не успел уйти, потому что Чонин уже подтянулся на руках, и, завидев знакомое лицо, быстро влез обратно в комнату.       Минхи в этот момент просто хотела провалиться сквозь землю, и просто молилась всем известным ей богам, чтобы Чонин не видел того, что происходило в палате минутой ранее.       — Что ж, вижу ты не просто так решила спросить меня о Фостере… — подытожил Ким-старший. Он чувствовал отвращение к Бэкхену. Зная, что Бён общается с Минхи, Чонин понимал, что ничем хорошим это не закончится, ни для кого из троих.       Минхи хотела уже что-то ответить брату, но ее прервал Бэкхен, который зачем-то вышел немного вперед, тем самым закрывая ее от Чонина. Неужели Бэкхен считал его настолько опасным?       — Что ты здесь делаешь? — голос Бэкхена в ту секунду явно отличался от того, который Минхи слышала ранее. Теперь его тембр казался ей каким-то грубым и в то же время слишком настороженным.       — Могу задать тебе ответный вопрос.       — Бюро знает о твоих визитах? — Чонин усмехнулся, и девушка почувствовала неприятный холодок, который прошелся по спине. Она никогда не видела, чтобы брат вообще с кем-то так общался.       — Нет, но я с радостью сообщу им, что ты обхаживаешь здесь пациентов, и тебя мигом отправят в тюрьму, Фостер, — с вызовом ответил ему Ким.       Минхи удивилась тому, что даже в такой ситуации он не решился раскрывать настоящее имя Бэкхена. А может брат просто и не знал порядком ничего об истинной личности ее друга?       — Я веду свое собственное расследование. А твоя сестра просто один из источников информации, и, стоит заметить, достаточно интересный. Не боишься, Ким?       Было… обидно. Минхи верила, что это был лишь блеф, ничего не значащий набор слов, которыми Бэкхен мог вывести Чонина из себя, но почему-то от этого все равно становилось неприятно. Источник информации. Так он называет ее? Конечно, Ким не питала пустых надежд касаемо того, что станет верным другом и соратником человеку, которому в общем-то и сама не до конца доверяла. И все же было неприятно осознавать, что по сути они друг другу никто — никем никогда и не станут.       — Ты ничего мне не сделаешь, — Чонин выглядел уверенным, и только по его мечущемуся в ее сторону взгляду Минхи догадывалась, что брат на самом деле точно также нагло врет, ровно как и мужчина, что стоял сейчас перед ней.       — Вера в собственную исключительность никогда не приводит к чему-то хорошему. Я живой тому пример, — с легкой усмешкой ответил Бэкхен.       — Ты всего лишь неудачник, Фостер.       Удар. Минхи прикрыла рот рукой от неожиданности, боясь, что ее вскрик услышит вся больница. Она не знала, что делать. Позвать на помощь нельзя, но и влезать в драку было опасно: она все-таки не была специальным агентом, хотя бы даже бывшим.       — Прекратите, — прозвучало как-то слабо и недостаточно убедительно, чтобы заставить обоих отцепиться друг от друга.       И если до этого шаги в коридоре звучали как секундная стрелка, отсчитывающая последние мгновения жизни, то сейчас они заиграли мелодией надежды в ушах девушки, которая практически выпихнула взвинченных мужчин за пределы комнаты, в тот самый проход, откуда пришел Бэкхен.       — Минхи, все в порядке? Я услышал какой-то шум, — послышался голос врача за дверью.       Ким судорожно выдохнула, узнавая в этом голосе Чунмена.       — Все хорошо, я просто увидела мышь, но она вроде бы уже убежала.       Врать вроде бы и получалось вполне себе сносно, но видимо недостаточно хорошо для того, чтобы доктор поверил. Через секунду в дверях послышался поворот ключей, щелчок, и вот в комнату вошел Чунмен.       Минхи с удивлением заметила, что ее лечащий врач был не в халате, а в легком свитере и светлых джинсах. Девушка никогда не видела его в обычной уличной одежде. Теперь он казался каким-то более домашним, и уже совершенно не напоминал ей тех ужасных санитаров, что тащили ее в палату в первый день в больнице.       — Прости, что потревожил тебя, — доставая что-то из заднего кармана джинс, тихо произнес врач.       Ким кивнула ему, давая понять, что все и правда в порядке, и что Чунмену не о чем беспокоиться. И все же, в свете ночной луны его лицо казалось еще более обеспокоенным чем обычно.       — Я думаю, что будет неплохо, если мы поменяем тебе палату, раз уж здесь завелись грызуны, — сказал он, между тем протягивая девушке свой мобильный телефон, в котором в заметкам был записан небольшой текст-послание. От девушки не ускользнуло то, как Чунмен использовал множественное число, когда говорил о грызунах, в то время как она ясно помнила, что упоминала лишь одну мышь. Минхи догадывалась, что врач явно что-то знает, и теперь, вчитываясь в слова послания, что он дал ей, девушка не на шутку испугалась.       «Он снова убивает. Две новые жертвы. Здесь небезопасно. Тебе лучше уйти со мной,» — гласили строки сообщения. Очередные жертвы, ни в чем неповинные девушки.       — Куда мы пойдем? — для Чонина и Бэкхена, что все еще находились достаточно близко к комнате, чтобы услышать о чем говорят, но недостаточно близко, чтобы услышали их, этот вопрос не вызывал никаких подозрений: Минхи ведь просто интересуется тем, в какую именно палату ее переведут.       — В одну из палат, что мы освободили от хлама и инвентаря, — Чунмен сжал ладонь девушки в своей, кивая в сторону дверей, как бы говоря тем самым «нам нужно поторапливаться». Минхи в последний раз обернулась, чтобы осмотреть палату, не веря, что все это действительно сейчас происходит с ней. Что если это очередная игра сознания, и она вот-вот проснется?       До машины Чунмена они шли в полной тишине. Мужчина держал ее ладонь практически до границы ворот, за которыми был припаркован его автомобиль. Минхи жадно хватала ртом холодный ночной воздух, чувствуя как тело покрывается приятными мурашками. Голова была тяжелой. Все казалось ненастоящим, как будто они на полотне одного из художников-сюрреалистов.       Только оказавшись в тепле чужой машины, Ким почувствовала, что ее трясет. В этот момент она не знала, о чем думать, хотелось просто уже побыстрее исчезнуть из этого чертового места, и больше не возвращаться сюда, а лучше вообще забыть о нем, как о страшном сне. Чуть-чуть осталось…       Еще чуть-чуть, и она проснется. Дома, в своей комнате, под любимым одеялом, и тогда окажется, что всего этого кошмара и правда не было.       — Минхи?       Голос Чунмена пусть и звучал рядом, буквально в паре десятков сантиметров, почему-то был приглушен, как будто они оба находились под толщей воды, как будто они оба тонули сейчас. Ким Чунмен точно потянул себя на дно после того, как решил сегодня спасти свою собственную пациентку. Бьянка бы гордилась им сейчас, если бы не была за несколько тысяч километров от Сиэтла.       — Куда мы все-таки едем?       — Ко мне домой, точнее… — Чунмен на пару секунд задумался, видимо подбирая более правильное пояснение для неизвестного Минхи места. — Это квартира, которую я должен был продать, но я часто приезжаю сейчас туда на выходных, поэтому, думаю, что там тебе будет достаточно комфортно.       — Это в Сиэтле?       — Ты смотрела когда-нибудь «Сумерки»? — вдруг спросил Ким.       Девушка непонимающе заморгала. О чем это он?       — Моя бывшая девушка была фанаткой всего, что связано с вампирами, поэтому квартиру мы покупали именно в Порт Анжелесе.       Минхи непроизвольно улыбнулась. Порт Анжелес. Когда-то давно (кажется, что это было не пару лет назад, а в прошлой жизни), она ездила туда вместе с Мэдисон и своей одноклассницей на премьеру фильма. Это была одна из самых лучших поездок за всю ее жизнь. Тогда встретить холодного незнакомца в одном из кафе вызывало дичайший восторг, а мысль о возможности жить целую вечность казалась ничуть не абсурдной.       — Ты не шутишь? — почему-то теперь обращаться к своему лечащему врачу на «ты» было куда комфортнее.       — Я лично ходил на все премьеры и могу наизусть пересказать тебе некоторые сцены — над таким точно не шутят, — Чунмен засмеялся, вызывая тем самым еще одну улыбку у Минхи.       Брюнетка наконец-то чувствовала себя легко. Она все еще была в своей ночной рубашке, а на ногах были только носки и больничные тапочки, но ей и правда становилось все легче. Чем дальше они находились от того страшного места, тем радостнее был каждый новый вздох, тем свежее был воздух за окном, и вот, казалось, что цепкие клешни безысходности больше не сжимали сердце.       Чунмен видел эти быстрые перемены, и ему с нетерпением хотелось спросить «как ты себя чувствуешь?», но кроме того, что он видел в Минхи сестринскую фигуру, в первую очередь она оставалась для него пациенткой, а у пациентов, тем более у тех, кто пережил хотя бы малую часть того, через что прошла она в свои 20 с небольшим, Чунмен не мог спрашивать подобного. Даже если и очень хотелось.       — Там есть некоторая старая одежда, но если тебе понадобится что-то, я завтра же попрошу знакомого купить что-нибудь.       Минхи чувствовала в этот момент лишь благодарность. Она не могла себе представить, каким рискам подвергал себя Чунмен, когда вот так спокойно вывозил ее за пределы Сиэтла. Могла лишь догадываться, что его, скорее всего, не только уволят, но и заведут на врача дело, ведь для таких, как детектив Мэттьюс Ким Минхи все еще оставалась преступницей.       — Думаю, что это мне не понадобится.       Смотря на вещи вполне трезвым взглядом, Ким понимала одно — скрываться всю оставшуюся жизнь у нее точно не получится. Придется как-то что-то делать. Но как? Прийти в полицию и предложить свои услуги в поимке маньяка? Представляю, куда они меня с этим пошлют, после того, как обратно запрут где-нибудь.       Но что тогда оставалось? Наверное, на первое время стоило постараться залечь. Возможно, сбежать от Чунмена, и если поймают, то лучше сказать, что она сама лично ему угрожала, и что у доктора не было выбора. Но даже если и сбегать, то куда? Домой к родителям не явишься. Связываться с Мэдисон или Джексоном было не просто опасно, Минхи подозревала, что так как друзья не слышали ничего о ней уже около полу года, вряд ли у нее вообще получится хоть как-то уговорить их найти новое убежище.       Нет, тут был один вариант — оставаться с Чунменом, и если и планировать что-то, то только с его одобрения, и возможно еще и с его помощью.

***

      — Минхи, — тихо протянул мужчина, тормоша брюнетку за плечо. — Минхи… Минхи, мы приехали.       Девушка нехотя открыла глаза, чувствуя как неприятно ломит в шее и спине после поездки в машине. Она и не заметила, как провалилась в сон.       — Уже? — полу-сонным голосом спросила она, зевая и потягиваясь.       — Ты так сладко уснула, что я не стал тебя будить, — пояснил Чунмен, улыбаясь. — Пойдем в дом.       Минхи, наконец, отошла от дремоты, чувствуя на коже неприятный холод. Воздух на улице был влажным, и ветер время от времени играл в волосах. Дом Чунмена оказался небольшим двухэтажным коттеджем, который находился вдали от городской суеты. Так значит это все и правда не было каким-то сном…       Открывая двери и пропуская девушку вперед, чтобы войти, Чунмен включил свет в прихожей, надевая тапки, а после передал Минхи ее пару. Ким заметила, что они были почти неношеные, а значит принадлежали бывшей девушке врача. Бьянка — вроде так ее звали.       — У меня здесь только консервы с супом, сухая лапша и чай с кофе, — сообщил Чунмен, выходя из кухни. — Я обязательно заеду завтра за продуктами, а сейчас буду готовить ужин из того, что есть. Ты будешь?       Минхи кивнула. Она была достаточно непривередлива, когда дело касалось еды, да и желудок время от времени урчал, ясно давая понять своей хозяйке, что сейчас самое время для полуночного перекуса.       Чунмен несколько секунд копошился в одном из шкафов, что стояли на первом этаже, и когда он снова повернулся к своей гостье, в руках у него уже находились цветастые полотенца. Он знал, что девушка точно не откажется от нормального человеческого душа, и, проведя ее к ванной, направился обратно на кухню, чтобы побыстрее подогреть воду для рамена и нарезать все необходимые овощи.       Оказавшись в ванной, Минхи немного опешила, увидев себя в полный рост. Раньше она любила носить обтягивающие джинсы и модные кофточки, которые покупала на пару с Мэдисон, и скажи ей кто-то тогда, в то время беззаботной жизни, что она когда-то будет напугана своим же отражением в зеркале, Минхи бы громко рассмеялась. А сейчас в отражении стояла какая-то тощая девушка, с большими кругами под глазами, с какими-то тусклыми волосами, которые почему-то больше походили на парик, и кроме все прочего, она выглядела до ужаса уставшей и какой-то грустной.       Она была безумно рада выбраться, но после всего, что произошло в больнице причин для радости было не так уж и много. Жизнь ведь уже не будет такой, как прежде. Минхи еще нескоро сможет вернуться обратно в университет, нескоро снова будет спокойно гулять по родным улицам Сиэтла. Даже если убийцу поймают завтра, то после того, как часто о ее вопиющем деле писали в газетах и крутили все это по местным новостям, остаться в Сиэтле у нее не получится. Так или иначе придется переехать. В лучшем случае.       Холодные капли теперь хоть как-то привели девушку в чувства, заставляя немного морщиться. Она сделала воду погорячее, садясь вниз, на пол душевой кабины. Только сейчас она почувствовала, насколько сильно на самом деле устала. И дело было не просто в транквилизаторах, которые ей ввели вчера.       — Минхи, ужин готов, — услышав через пару минут бесцельного сидения голос Чунмена за дверями, девушка все же закончила мыться, заматываясь после этого в большое махровое полотенце.       Прямо под дверями ванной она обнаружила чистую пижаму, что Чунмен оставил ей. Какой бы худой не была Бьянка, для Минхи одежда все равно была немного большевата, хотя раньше бы, наверное, села в самую пору.       Обматывая волосы полотенцем, Ким двинулась на кухню, откуда шел приятный аромат уже готовых блюд. Чунмен стоял в фартуке, смешно двигаясь в такт мелодии, которая играла на одном из музыкальных каналов.       — Не знаю, любишь ли ты рамен, но он готов, поэтому…       — Обожаю! — пододвигая к себе свою тарелку горячего супа с лапшой, Минхи мыслено переносилась в детство. Тогда дядя, приезжавший из Сеула, чтобы навестить семью Ким, часто привозил с собой немного лапши, а после забирал детишек на выходные, и всю субботу и воскресенье они если самую вредную пищу. И конечно же его коронным блюдом всегда был и оставался рамен, о чем Минхи и рассказала Чунмену.       — О чем думаешь? — через пару минут молчания, поинтересовался врач.       — Я… — Минхи водила палочками по лапше, смотря в свою тарелку. Ее все еще продолжали мучить многие вопросы, и на некоторые из них могла ответить только она сама. Что ж, видимо придется начать с тех, ответы на которые известны Чунмену. — Как ты узнал об этих новых убийствах?       — Ну, не у одной же тебя должны быть секреты, верно? — подмигнул доктор, в очередной раз вызывая у девушки улыбку. Кто знает, как бы сложилась их жизнь, если бы эти двое были братом и сестрой? Чунмен бы хотел знать ответ на этот вопрос. — Дело в том, что я знаю, что Чонин жив.       — Угу, — анализируя сказанное, Минхи все равно не могла понять, как именно это стало известно Киму. И если он знает о том, что брат жив, то кому еще это могло быть известно?       — Я начал работать над твоим делом пару недель назад, но у меня не получалось ничего нарыть, и вот вчера детектив Мэттьюс связался со мной еще раз после своего визита.       — Детектив Мэттьюс? — вспоминая насмехающиеся глаза рыжеволосого детектива, Минхи поморщилась.       — Да, он попросил меня помочь в деле, — пояснения Чунмена лишь сильнее запутывали.       — Хорошо же ты помогаешь, раз решил выкрасть главную подозреваемую, — усмехнулась Минхи.       — Ты не главная подозреваемая, поверь мне. Даже я в этом списке занимал бы более высокое место.       — То есть?       — Мэттьюс один из моих давних знакомых, в свое время он преподавал у меня в университете.       — Господи, почему у вас всех столько секретов? От этого уже просто голова болеть начинает, — Ким уже успела сбиться со счета, когда дело доходило до всего того безумия, что ей приходилось скрывать. Теперь еще оказывается, что главный детектив в ее деле чуть ли не лучший друг ее лечащего врача. Что дальше? Убийцей окажется старушка Сандра?       — У вас? — Чунмен усмехнулся, понимая, что остальные, у кого «есть секреты» это наверняка Джей и Чонин, но так и не стал ничего говорить об этом. — Мы думаем, что подозреваемый учился с тобой на одном курсе, либо он лично знал твоего брата.       — Это хорошо, конечно, но как это все касается меня? Зачем ты спас меня?       — В больнице небезопасно, и ты сама это прекрасно знаешь. А еще я недавно застал в твоей палате Чонина. И если твой брат смог туда пробраться, то я более, чем уверен, что и настоящий убийца сможет.       Брюнетка ощутила, как живот скрутил неприятный узел, заставляя ее напрячься. Действительно. Чунмен был прав. Минхи была настолько увлечена чужими тайнами, что совершенно не задумывалась о том, что могла стать одной из новых жертв преступника. С чего это она решила, что в лечебнице находилась в полной безопасности? Не уж-то ли ночные визиты Бэкхена давали ей какую-то призрачную надежду на безопасность?       — Мой брат и Фостер вне подозрений?       — Не совсем, — ответ врача был неутешающим. Не хотелось узнать, что кто-то из них мог быть хоть как-то быть причастным к убийствам. — Я думаю, что Чонин может знать того, кто занимается этими убийствами, и именно из-за этого ты попала в больницу.       — Чонин? Брось, если бы он знал — он бы давно мне сказал.       — Как и в случае с подставной аварией, да? — Минхи лишь поджала губы. Чунмен был прав: брат даже и словом не обмолвился о том, что подстроит собственную аварию. Да и как она себе это представляла? Неужели думала, что Чонин как-нибудь за ужином признается в этом всей семье? Вроде как: «Я тут решил стать специальным агентом и для этого подстрою собственную смерть. Минхи, передай соль, пожалуйста,» — так что ли?       — Я не говорю, что он тебе враг, — заметив несколько подавленное состояние девушки, продолжил Чунмен. — Детективы думают, что убийца угрожает вашей семье, и именно поэтому Чонин согласился на все это.       — Я… я устала, — безучастно ответила Минхи.       Думать не хотелось. Хотелось просто закрыть глаза и залезть под одеяло с головой. Подальше от всех этих тайн и загадок.       Он не мог. Не поверю.       — Я проведу тебя в спальню, — доктор Ким практически сразу же встал, направляясь в одну из комнат на втором этаже, изредка оборачиваясь, чтобы убедиться в том, что брюнетка следует за ним.       Комната, в которой они оказались походила больше на хозяйскую. Наверное, Чунмену было неприятно ложиться спать там, где раньше спала его девушка, и именно поэтому парень направился в гостевую спальню.       — Если что, зови. Спокойной ночи, — сказал он напоследок, прежде чем исчезнуть в дверях другой комнаты.       Минхи прикрыла за собой двери, чувствуя будто вся тяжесть мира сейчас упала ей на плечи. Находясь в мысленных метаниях, девушка так и уснула с полотенцем на голове.