Больной ублюдок

      Минхи находилась в комнате последние несколько дней. Всех пациентов держали на карантине по комнатам. Медсестра Чемберлен говорила, что первым слег какой-то мужчина, а еще через день с простудой слегли еще семь пациентов, и некоторые жаловались на тошноту и общую слабость.       Казалось, что время наедине с собой могло помочь ей привести мысли в порядок, но все было безуспешно. Минхи продолжала гадать о том, кому она могла доверять. Да и стоит ли?       В своих снах она снова и снова возвращалась в прошлое, в вечера, проведенные в кругу семьи, пытаясь хотя бы там докопаться до ответов на свои вопросы. Что если Чонин не является плохим парнем во всей этой ситуации? Допустим, что он решил защитить сестру, да и семью, от всего того, что может произойти, когда он станет агентом. Таким образом, держать всех в неведении было куда проще. Просто исчезнуть, умереть для родных и близких, чтобы не причинять им боли и не подвергать опасности. Вполне себе хорошее объяснение.       А что Бэкхен? Бывший спец-агент (если бывшими они вообще когда-либо становятся) с наклонностями социопата, с ярко-выраженной нарциссической истерией, который провалился после предательства коллеги и друга. Он точно хочет выбраться отсюда, даже если ради этого придется убить всех в этой больнице — таким сильным было его желание снова стать свободным. По крайней мере таким оно было в глазах самой Минхи.       В странный микс ее нового окружения также добавился и доктор Ким. Чунмен почему-то хотел ей помочь, но стоит ли верить человеку, для которого ты изначально являешься патологической лгуньей, и все твои ответы и откровения могут быть в будущем использованы против тебя же? Что вообще можно ожидать от человека, который прикрыл ее перед медсестрами? Неужто докторская этика играет для него такую большую роль, что помочь Минхи теперь в приоритете? Никто же не спешил помогать во время процесса, никто не вступился за нее на суде — так что изменилось сейчас?       В дверях вновь прокрутился ключ, и на пороге появился молодой волонтер, который нес в руках поднос с супом.       — Ким Минхи? — он неуверенно улыбнулся, как впрочем и любой бы человек на его месте, которого попросили отнести сырого мяса в вольер со львами. — Ваш обед, — он оставил поднос, стараясь при этом улыбаться так же дружелюбно.       Минхи было странно ощущать некое преимущество перед человеком, который явно был сильнее ее физически. Непривычно вселять в незнакомых людей ужас, непривычно видеть необузданный страх в глазах напротив.       Непривычно, но вместе с этим в груди клокотало еще одно чувство: эта власть приносила некое извращенное удовольствие.       Молодой паренек был кем-то вроде зеркала, в которое за последние пару месяцев Минхи смотрелась крайне редко.       — Суп лучше есть теплым, — голос отвлек Минхи от мыслей, и она все же приступила к трапезе.       Безвкусная похлебка, которую и супом назвать не получится, была еще более ужасной, чем раньше, а в картошку, казалось, высыпали всю соль, что находилась на больничной кухне. Но выбирать не приходилось, и девушка постаралась доесть все.       Нутро подсказывало ей, что побег будет возможен уже скоро, и пусть она еще не до конца уверена, хочет ли сбегать с Бэкхеном, сейчас куда более важно просто запасаться силами. Если она все-таки решится, ей ни в коем случае нельзя быть слабачкой, которая и пары метров не сможет пробежать.       — Спасибо, — Минхи кивнула, отодвигая поднос ближе к юноше, а сама перевела взгляд к окну. Почему Чонин тогда действительно не пришел? Неужели что-то случилось?

***

      Не успела дверь за волонтером закрыться, как ключ в ней снова повернулся несколько раз, и вот на пороге палаты показалась Клара. Она была в маске, видимо, опасаясь подхватить заражение от кого-то из больных.       — Вставай, кое-кто хочет с тобой поговорить, — Клара была немногословна, что лишь заставило брови Ким сдвинуться ближе к переносице.       — Что-то случилось? — девушка не осмелилась ослушаться медсестру, и лишь следовала за ней, сбитая с толку.       — Все в порядке, с тобой просто хотят поговорить, — медсестра продолжала идти вперед, не оборачиваясь назад, и вот, они оказались у дверей одной из комнат, в которой пациенты встречались со своими родственниками или близкими, если встречи были разрешены, а на улице была непогода.       — Но кто хочет погово… — девушка лишь удивленно уставилась на мужчину, который приподнялся, стоило ей войти в комнату.       — Мисс Ким, детектив Мэттьюс, мы встречались раньше, — он улыбнулся, а у Минхи в горле почему-то образовался комок. Видимо из-за нервов.       — Я помню.       Она неуверенно пожала протянутую руку детектива, и после присела напротив него, убирая руки на колени, смыкая их в замок, не давая им дрожать.       — У меня есть несколько вопросов к Вам… Это касаемо Вашего дела.       — Новые зацепки? — сердце мгновенно забилось чаще, словно то призрачное ведение, которым Минхи жила все последние месяцы, наконец-то превращается в реальность.       — Скорее, новые убийства…       — Простите?       — За последние пару дней было обнаружено две девушки, на территории кампуса, почерк подозрительно напоминает Ваш.       — Что ж, я нахожусь здесь последние пару месяцев, не знаю, как именно могу Вам помочь в этом деле.       — Понимаете, мисс Ким, этот подражатель явно хорошо знает, какие именно препараты Вы использовали, а так как в прессу подобная информация не просачивалась, у меня складывается впечатление, что он узнал информацию из первоисточника.       Что-то в груди оборвалось. Казалось, что ее сердце в этот момент было воздушным акробатом в цирке, который вдруг сорвался вниз под испуганные и удивленные вдохи и ахи зрителей.       — Вы считаете, что я нахожусь в близком контакте с подражателем? Вы не думали, что убийства совершает тот же человек, что и ранее, а я сижу здесь последние несколько месяцев просто так? — Злость закипала внутри все сильнее. Как они могли не верить ей? Неужели не понимают, что такая девушка как она вряд ли сможет провернуть нечто подобное? Ей даже ни одного письма за все время здесь не пришло от кого-то из знакомых. Единственный контакт с внешним миром — мать девушки. Так неужели они все равно считают, что она передала кому-то какую-то информацию? — Что вы за детективы вообще?       — Мисс Ким…       — Что? Вы упекли меня в психушку! Моя жизнь разрушена! И сейчас Вы приходите сюда, так как у Вас по всей видимости нет никаких зацепок, чтобы попытаться узнать хоть что-то? Вот, что я Вам скажу — Вы уже совершили ошибку, посадив меня сюда, и если этот чертов психопат действительно снова убивает, и первым делом вы показались здесь, то скорее всего Вы просто полностью некомпетентны для его поимки.       — Не забывайте, дорогуша, что у нас есть ваши отпечатки пальцев на орудиях убийств.       — Кто-то украл у меня ножи и молоток, а потом подбросил их мне обратно, да, но это еще ничего не доказывает!       — Может нам стоит проверить отчеты о смерти Вашего брата, мисс? Например, отчеты о подрезке тормозов? Это было бы интересным дополнением в Ваше дело.       — Ах ты сукин сын! — Минхи что есть сил влепила пощечину детективу, который явно напрашивался на это. Упоминание Чонина просто стало последней каплей.       — Усмирите эту дрянь!       Минхи была готова прыгнуть на детектива, но ее тут же подхватили работники больницы, и вот через пару секунд в ее организм уже попало сильнодействующее успокоительное. Девушка так и осела в руках санитаров, теряя ориентацию, а уже после и сознание.

***

      Детектив Мэттьюс был вне себя от ярости. А быть может: в нем просто играло чувство безысходности, ведь зацепок они так и не нашли, а после подобного разговора Ким точно не возьмет на себя дополнительную вину. Да и повесить на нее ничего уже больше не получится. Придется искать нового психопата, пока он не начал убивать снова.       В комнату ворвался Чунмен, а за ним последовала и медсестра Чемберлен, которая явно пыталась остановить молодого доктора. Когда Мэттьюс увидел их, она лишь виновато опустила глаза, складывая руки перед собой.       — Что здесь черт возьми происходит? — зарычал мужчина, оглядывая полицейских в штатском.       — Ничего особенного, мы просто допросили виновного, — Мэттьюс преспокойно продолжал собирать материалы дела в небольшую папку, которую после передал одному из своих помощников.       — Что случилось с моей пациенткой? И почему Вы опрашиваете ее без моего ведома? Это Вам не тюрьма, — продолжал негодовать врач.       — Вам не о чем беспокоиться, я всего лишь задал пару общих вопросов. А что же касается вашей подопечной, — Мэттьюс гаденько усмехнулся, отчего его лицо теперь казалось еще более отталкивающим. — Я бы советовал Вам так сильно напичкать ее таблетками, чтобы она мать родную забыла. Что возьмешь с этого отрепья? Такие как она — биологический мусор, не более.       — Знаете, что я скажу Вам детектив? — Чунмен оставался спокойным внешне, не давая злости больше пробиваться наружу. Помощники детектива уже ушли, и мужчина точно мог говорить, не опасаясь последствий. — Если я еще раз увижу Вас здесь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы Вы больше не смогли заниматься этим делом. Я психиатр, как никак. Да и тем более, Вы ведь знали, что не имели права, вот так вот просто сюда заявляться, не получив разрешения от её лечащего врача.       — Ваше разрешение никому не нужно, доктор Ким. И впредь, не лезьте в чужие дела, знаете, это плохо кончается, — Мэттьюс стал также более раскрепощенным после ухода других полицейских.       — Вы мне угрожаете?       — Я вас предупреждаю, доктор, не хотелось бы, чтобы больница потеряла такого умного и талантливого специалиста, — он еще с секунду помолчал, а после кивнул в знак прощания. — До встречи. В следующий раз я приеду арестовать вашу подопечную, доктор.       Чунмен шумно выдохнул, зная, что ничего не сможет сделать сейчас. Единственное, что он в тот момент ясно понимал, так это то, что ему необходимо разговорить Минхи.       Ведь если это не сделает он, то за ней действительно может вернуться Бюро. И их методы выведывания правды явно не включают в себя милые посиделки за горячим какао у камина.       Выйдя из кабинета, Чунмен вновь нашел Клару, которая ждала доктора в коридоре, чтобы объясниться.       — Доктор Ким, они пришли, и я…       — Довольно, миссис Чемберлен, — мужчина устало потер переносицу, обдумывая свои дальнейшие действия. — Минхи у себя?       — Да, она спит. У нее случилась истерика, и ей вкололи транквилизатор, а после я поставила в ее комнату благовония с экстрактом лаванды и розы, чтобы девочка хотя бы поспала.       — Принеси ей немного успокаивающего чая. Тот ромашковый, который ты как-то приготовила мне, — стоило Киму упомянуть знаменитый «лечащий все и вся» напиток миссис Чемберлен, медсестра добродушно улыбнулась.       — Обязательно. Вы сами сможете принести ей его, как только Минхи проснется, — Чунмен лишь кивнул в ответ на такое предложение. — А пока что мне пора в ординаторскую, чтобы узнать, как скоро мы сможем снять карантин с этого этажа.       Мужчина также поспешил удалиться, но когда он проходил мимо палаты Минхи, какая-то неведомая сила заставила его войти и проверить, все ли в порядке.       Комната была погружена в темноту, а из окна уже выглядывала луна. Врач аккуратными шагами подошел к кровати, чтобы проверить температуру девушки, ведь после перенесенного стресса ее организм мог перестать бороться с вредоносными бактериями, которые переносили на себе другие люди.       Лоб девушки, к счастью, был теплым, и вовсе не горячим. Чунмен мягко улыбнулся, после того как поднес ладонь к носу спящей и проверил, оставалось ли дыхание ровным и не было ли оно слишком слабым для девушки ее возраста и комплекции.       Он уже хотел было уйти, когда услышал странный шорох в комнате.       — Кто здесь? — не слишком громко спросил врач.       Ответа не последовало.       Ким Чунмен отпустил ручку двери, а после и вовсе захлопнул двери, оставаясь в палате. Его глаза уже достаточно привыкли к темноте помещения, но он все же решился включить свет, зная, что это не разбудит Минхи. Доктор должен был убедиться, что ей не угрожает никакая опасность.       Мужчина вставил ключ в специальное отверстие и провернул его, чтобы включить свет. Лампа не сразу загорелась, и вот когда в комнате появился свет, Чунмен еще раз внимательно осмотрел помещение.       Никого.       Готовый опять покинуть комнату, чтобы больше не тревожить пациентку, Чунмен уже было притронулся к выключателю, когда молодого врача вдруг озарило.       Ну, конечно! Кровать…       Он нащупал в кармане халата только стетоскоп. Никаких игл или чего-то, что могло послужить оружием для него, у врача не было. Что если у того, кто ворвался в комнату есть нож или пистолет? Но двери были заперты… И все же?..       Чунмен сжал ключи между пальцев, собирая ладонь в кулак, так, чтобы если что нанести болезненные удары возможному преступнику.       — Я знаю, что ты прячешься под кроватью, — серьезно произнес врач, надеясь, что, если там и есть кто-то, Клара не заявится сейчас в палату. Только не сейчас. Не тогда, когда он так близко к возможной зацепке.       Ким даже готов был присесть или подойти к кровати, но опять-таки понимал, что не знает, каким именно оружием располагает незваный гость.       — У меня достаточно времени, чтобы подождать, пока ты вылезешь.       После этого он все же услышал шорохи под кроватью, и вскоре из-под нее действительно показалась человеческая фигура.       Юноша, который предстал перед Чунменом был, наверное, немногим младше его самого. Его волосы были аккуратно уложены, зачесаны назад, а в меру худощавый силуэт скрывала свободная черная футболка. Его лицо в свете казалось светлым, но Чунмен догадался, что парень был более загорелым, что достаточно нетипично для живущих в Сиэтле. Под глазами были заметные синяки от недосыпания или хронической усталости — врач никак не мог определиться, в чем именно причина. На его щеке также виднелся еле-заметный, выцветший синяк — свидетельство от драки с кем-то. Его одежда была спортивной, и, если бы Чунмен не встретил этого парня ночью в палате своей пациентки, то наверняка бы решил, что тот решил просто пробежаться.       Они изучали друг друга некоторое время, пока Чунмен не прочистил горло, готовый начать задавать вопросы.       — Кто Вы?       — Я не могу Вам этого сказать, — от тона его голоса веяло холодом, но несмотря на все это что-то выдавало его озабоченность, стоило Чунмену перевести взгляд на Минхи.       — Зачем Вы здесь?       — Я также не могу ничего об этом сказать, — его нежелание что-либо рассказывать было беспрекословным.       — Я не могу оставить Вас здесь, Вы же понимаете?       Ответом послужило только то, что вечерний гость сложил руки на груди, оставаясь в своей расслабленной позе. Чунмен продолжал также смотреть на юношу с легким прищуром, ни капельки не доверяя незнакомцу.       — Вы — настоящий убийца? — вызов четко читался в голосе Чунмена.       — Что Вы сделаете, если это так?       — Вряд ли попрошу Вас во всем сознаться, но по Вашему трепетному взгляду на эту девушку, рискну предположить, что Вы не связаны с убийствами. По крайней мере напрямую.       — У Вас чуткий и ясный ум, доктор.       — И все же, одно мне пока что неясно: как вы связаны?       — Вам будет проще думать, что я простой Ангел Хранитель, а Вы застали чудо наяву. Как Вам такое объяснение, доктор?       — Я атеист, и оно меня ни в коем случае не устраивает.       — Что ж, Ваше право.       — Если Вы действительно беспокоитесь о ней, то знайте следующее — детектив Мэттьюс всерьез взялся за ее дело, так как в последние несколько недель появились новые жертвы. Если не оправдать Минхи сейчас, дальше будет только сложнее.       — Я посмотрю, что могу сделать…       Чунмен хотел спросить еще что-то, но, когда вопрос уже зародился в его сознании, в дверях вдруг начал вертеться ключ, и Чунмен резко выключил свет, также поворачиваясь к дверям и пытаясь их открыть.       — Доктор Ким, вы здесь? — Клара чуть не уронила поднос с небольшим чайничком на пол, но мужчина вовремя схватил его одной рукой, удерживая. — Почему без света?       — Я собирался уходить, — Чунмен улыбнулся, скрывая свою обеспокоенность и то, что медсестра все же застала молодого врача врасплох. — И тут столкнулся с Вами.       — Минхи уже проснулась?       — Пока что нет, но я заметил, что ее сон уже стал более чутким, так что я попытаюсь ее разбудить, — стараясь побыстрее забрать поднос из рук медсестры, чтобы не запускать ту внутрь палаты, Чунмен лишь продолжал улыбаться, из-за чего его глаза походили на два полумесяца.       — В таком случае, доброй ночи, доктор, я пойду. Сегодня Мистер Томас останется на дежурство.       — Конечно. Доброй ночи и Вам. Увидимся завтра.       Чемберлен отпустила поднос, и спокойными шагами направилась дальше по коридору, в сторону ординаторской.       Прикрыв двери за уходящей, Чунмен, наконец-то выдохнул. Он был готов поклясться, что еще пара секунд, и медсестра бы точно зашла в палату. И тогда последовало бы много вопросов…       В то же время его сознание напоминало ему о том, что ничего страшного не произошло бы. Скорее всего, Клара подняла бы тревогу, а Чунмен потом сказал бы, что просто выжидал подходящего момента, чтобы обезвредить незнакомца, у которого могло быть оружие.       Все честно — никто бы и придраться не смог.       Врач поставил поднос вниз, а сам потянулся рукой, чтобы включить снова свет, но стоило комнате снова стать светлой как днем, Чунмен понял, что незнакомец просто исчез.       И все же его не покидало чувство, что этот человек не простой доброжелатель, пожелавший оставить свою личность в тайне. Да и какой простой доброжелатель сможет не только пробраться в палату к пациенту, но и также незаметно исчезнуть, как будто его здесь и не было?       Наконец, поднимая поднос обратно с пола и перенося его к столу, на котором не было ничего кроме лампы и одной единственной книги, которую Минхи, видимо, любила читать, доктор решил, что разбудит девушку, но ничего не будет ей говорить.       Незачем сейчас нарушать ее и без того неустойчивый эмоциональный баланс.       — Минхи, — тихо позвал он, аккуратно прикасаясь к плечу девушки, что спала, подобно ребенку, скрутившись в комочек. Такая невинная, она точно не могла быть виновной, и этот Мэттьюс был законченным идиотом, если считал иначе.       — Минхи, — еще раз, немного громче позвал Чунмен.       Девушка задышала немного глубже, и вот ее глаза плавно открылись, а сама Минхи поморщилась от яркого света.       — Знаю, что сегодня у тебя был тяжелый день, но я настоятельно рекомендую тебе выпить немного чая.       Пациентка лишь кивнула, хотя на самом деле она была приятно удивлена такого рода вниманием со стороны своего лечащего врача. В такие моменты он действительно напоминал ей друга, который по воле судьбы не может спасти ее, но между тем не перестает помогать ей. Он был кем-то вроде верного кота, который жил в замке с принцессой, верный кот, помогающий скрасить ее вечера, пока принцы пытались убить дракона, не подпускающего никого к принцессе.       Правда, в сказке данной реальности, принцессе еще предстояло решить, является ли дракон злым монстром, либо же сам старается вызволить ее, а она просто еще сама не до конца верит в это.       — Клара подобрала лучшие травы для него. Они успокоят тебя и дадут получше отдохнуть, — продолжал нахваливать рецепт чая Чунмен, передавая кружку в руки девушки, неуверенно вытянувшей их, чтобы принять напиток.       Девушка отпила немного, чувствуя, как аромат цветов и трав щекочет нос, из-за чего на ее губах заиграла легкая улыбка.       — Я чувствую ромашку, — она продолжала улыбаться, улавливая знакомые нотки в простом настое. — Знаете, доктор…       — Я же просил называть меня Чунмен и обращаться сугубо на «ты».       — Да, верно. Мне кажется, что сейчас мне приснился ангел, который протягивал руку и просил пойти за ним… — Чунмен ясно почувствовал образовывающийся в горле ком после таких слов Минхи.       — Ангел?       — Да, будто… Будто он говорил со мной… — задумчивость на ее лице вдруг на секунду сменилась легкой улыбкой, а глаза засверкали чем-то сродни надежды. — Как бы ты расшифровал мой сон со стороны психологии? То есть… Неужели я так сильно нуждаюсь в спасении, что мое воображение начинает играть такие шутки над моим сознанием?       Чунмен чувствовал, как вопрос, пусть он и был скорее риторическим, буквально пронизывает ему сердце. Эта наивная девчонка иногда казалась ему совсем еще ребенком, просто беззащитной дурочкой, оказавшейся не в том месте не в то время. Было странно осознавать, что он, взрослый, умный человек, совершенно не может ей помочь сейчас.       Но он попытается. Обязательно попытается.

***

      Бэкхен не знал, зачем он здесь.       Мужчина сидел спокойно, рассматривая предметы в помещении — стол, книжки, разные папки, настольную лампу. Пытался проанализировать заранее то, какой могла быть причина его незапланированного появления в этом кабинете, и мысли неизменно возвращались к одному единственному имени.       Минхи.       За последние несколько недель он успел не только несколько привязаться к этой застенчивой и одинокой особе, но еще и готовил план по ее спасению.       Нет, по своему спасению, твердило сознание.       И все же, побег был необходим в первую очередь именно ей. Будь его воля, он бы хотел, конечно, выбраться либо как можно раньше, либо притаиться и продумать превосходный план действий. Правда, ни один из вариантов не подходил для решения проблемы, особенно если дополнительной переменной в подобной задаче была Минхи.       — Думаю, ты гадаешь, зачем ты здесь, — доктор Ким стремительно ворвался в кабинет, закрывая за собой двери и перелистывая в руках какие-то записи.       Все было несколько странным — с Бэкхеном редко хотел кто-то поговорить, а тут ни с того ни с сего появился этот доктор Ким.       — Вовсе нет, — буркнул Бэкхен, складывая руки на груди, а после снова кладя их на колени. Нельзя дать понять этому психологу-недоучке, что он как-то нервничает или пытается закрыться.       Как бы Бэкхен не хотел этого признавать, сейчас ему начинало казаться, что за последние недели он постепенно начал терять сноровку настоящего агента, и сейчас к нему медленно подбиралось какое-то диссациативное расстройство личности. Ничем другим он свою неожиданную привязанность к Минхи назвать не мог.       Доктор Ким не спешил начинать разговор. Видимо, очередной психологический трюк, — думал Бен, отрешенно оглядывая кабинет, а после все же возвращая свой взгляд к лицу врача.       Ким Чунмен был взрослым мужчиной, даже старше самого Бэкхена. Широкоплечий, статный, взрослый — казалось, в какой-то степени его можно было назвать полной противоположностью самого Бэкхена. Стол между ними был как кривое зеркало, показывая друг другу того человека, которым они никогда стать не смогут. Как черное и белое.       У Чунмена был прямой нос и светлая кожа, а еще его брови были слегка подкрашены, что не скрылось от внимания Бэкхена. Доктор, видимо, пытался выглядеть хорошо всегда, даже на работе с душевнобольными пациентами. Верно, они ведь по достоинству оценят последние тренды макияжа для мужчин, — усмехнулся сам себе Бэкхен. Примечательной была также и идеальная укладка. А двойное веко для мужчины восточноазиатской внешности намекало на пластическую операцию.       Бэкхен знал, что ему не стоит спрашивать что-то, ведь этим он только подтвердит свою нетерпеливость. В былые времена Чунмен бы уже был связан, а орудием пыток стала бы ванная с водой. Однако сейчас, Бэкхен лишь спокойно сидел в своем кресле, демонстративно зевая и рассматривая собственные ладони.       Чунмен также оставался спокоен. Сидел прямо, листал записи, и не обращал на пациента ни малейшего внимания. Бэкхен даже почувствовал себя лишним в какой-то момент. И это чувство непременно вернуло неприятные воспоминания о временах, когда Бэкхен сидел в компании людей из банды, которые разговаривали о чем-то своем, заставляя каждую клеточку в теле Бена сжиматься от дискомфорта.       Противное чувство.       И все же… зачем он здесь? Бэкхен пытался вспомнить события последних дней, но на этой неделе все находились под карантином, а значит доктор либо запоздало решил обсудить ночные прогулки по больнице Бэкхена в компании одной юной особы, либо же причина крылась в чем-то другом.       Еще через минут 20 любопытство вперемешку со скукой от простого сидения все же взяли верх, и Бен решил проявить открытый интерес к теме встречи.       — Допустим, что я заинтригован, — начал он, оставаясь сидеть в спокойной и расслабленной позе. Молчание в ответ неприятно давило на голову.       Чунмен поднял тяжелый взгляд на Бэкхена, а после разложил перед ним несколько фотографий. Казалось бы, простая процедура для того, чтобы узнать, является ли человек достаточно сумасшедшим, чтобы оставаться здесь: на фотографиях сцены с мест преступлений, а красноречивая реакция смотрящего — и есть необходимая для анализа врачу информация.       Но здесь было другое.       Бэкхен знал, что это за фотографии.       — Зачем Вы мне это показываете?       Чунмен шумно выдохнул, собираясь с мыслями.       — Мы оба знаем зачем. Я хочу понять, можешь ли ты быть причастным к этому?       — Я, конечно, подонок, но подставлять молодую девушку? Я бы скорее убил их и сам лично признался. Но… погодите… Настоящий убийца ведь так и не пойман, пока вы держите ее в клетке с монстрами.       — Еще скажи, что и тебя ложно обвинили в убийствах.       На реплику врача Бэкхен ничего не ответил, лишь усмехнулся. Знал бы ты, доктор, что на самом деле произошло.       — Слушай, я прикрыл вас в прошлый раз, но больше этого делать не стану.       — Уверены?       — Ты пытаешься проверить меня на прочность? Фостер, я не наивная девочка, если ты вдруг забыл. От моего заключения касаемо твоего состояния в принципе зависит то, останешься ты здесь, или же отправишься в тюрьму.       — Боюсь огорчить Вас, доктор, но это решение далеко за переделами Вашей компетенции, — криво-усмехаясь, выплюнул слова Бэкхен. — Лучше продолжайте беспокоиться о Минхи.       — То есть?       — Бросьте, мы оба знаем, что в вашей извращенной фантазии явно что-то не так, раз вы так печетесь о ней.       — Не я один, Фостер.       — Вы сейчас обо мне? Для меня она не более чем проект, своего рода развлечение для больного ума, знаете.       — Я говорю не только о тебе, — получив в ответ лишь заинтересованное «о ком тогда?», Чунмен продолжил: — Тебе знаком парень со светлыми волосами, также восточно-азиатской внешности, немного загорелый и достаточно худощавый?       — Нет, — сразу же ответил Бэкхен, прекрасно понимая о ком именно говорит врач. «Неужели этот ублюдок все же заявился?» — А что? Он приходил навестить Минхи?       — Если ты о нем ничего не знаешь, то я не вижу смысла что-то тебе рассказывать. Мы не Шерлок и Ватсон, Фостер.       — В этом Вы доктор, правы. Я могу идти?       — Да, дежурная медсестра тебя проведет.       Бэкхен вышел, а Чунмен же остался думать о том, что за странный человек приходил сегодня к Минхи, и какую же все-таки роль он может играть во всей этой истории.

***

      Волосы Минхи не блестели в свете луны. Они были какими-то блеклыми, как и ее черты лица сейчас, которые было немного тяжело разглядеть в темноте. Бэкхен тихо сидел рядом, оберегая сон девушки. Он был зол.       От медсестер Бен слышал о том, что в больницу наведывался следователь, и что исход разговора для Минхи был, как уже известно, не самым приятным.       — Санитар Мерфи сказал мне, что она влепила этому детективу пощечину, — вспоминая слова медсестры, Бэкхен опять не смог сдержать улыбки. Пусть девчонка и была немного наивной и напуганной, зато за себя в случае чего постоять сможет. Хотя бы об этом ему не стоит переживать.       Ким спала тихо: Бэкхену понадобилось бы самому перестать дышать, чтобы услышать мирное посапывание своей подопечной.       Подопечной. Он опять улыбнулся собственным мыслям, и тут же поник, осознавая, что такого рода привязанность ничем хорошим для него не закончится. Один Бог знал, что их ждет на пути к границе. Даже если побег будет рано утром, у них все равно не получится добежать до города до того, как объявят тревогу, а по улицам начнут рыскать полицейские в штатском. Здесь нужен другой план.       И Бен, кажется, начал догадываться, что именно может сделать.