1.
30 сентября 2016 г., 20:38
Белый свет струился сквозь маленькое окошко комнаты, освещая её, и луна, казалось, с грустью смотрела на тусклое серое здание, что находится рядом с лесом, построенное еще в начале 50-х, и вот теперь, тронутое временем, оно будто бы отражало в себе всю скоротечность и уныние жизни простого человека. Редкие облака порой скрывали ночное светило, и вдруг, девушка, всё это время не смыкающая глаз, вздрагивает, отчетливо слыша таинственные шорохи из коридора. Лампочки в комнате не было, и даже если бы и была, на ночь свет никто бы оставить не разрешил.
Так было бы легче отсюда сбежать.
— Раз-два, он заберет тебя, — тихо, в полу-припеве раздавалось из коридора, и девушка с силой зажмурилась, пытаясь не пускать устрашающее завывание в свое сознание.
Пыталась. Все это время безуспешно пыталась.
Воспоминания, как известно, нахлынывают в такие секунды словно цунами, от которого невозможно было убежать. Оно находило вход в сознание и вплескивало тёмные картины прошлого, подобно яду в кровь.
— Три-четыре, потушите свет в квартире, — вновь раздалось в ночной тишине.
***
— Со мной всё в порядке! Отпустите меня! — Минхи упиралась, как могла, пока доктора в белых халатах через силу вели её по коридору огромного здания, что находилось на выезде из Сиэтла. — Я никого не убивала! — Не сдавалась девушка, чувствуя как слезы наворачиваются на глаза. Она не плакала после вынесения приговора в суде, будто и не понимая, что произошло. Но сейчас безвыходность её положения была слишком очевидна, чтобы подавлять в себе эмоции. — Конечно не убивала, все так говорят, — отрешенно заметил санитар, не ослабляя хватки на плече и предплечье пациентки.***
— Пять-шесть, он уже здесь, — услышала брюнетка из соседней палаты, опять вздрагивая от странного всепоглощающего страха.***
Звонок рано утром оторвал девушку от прочтения книги. Шлепая тапочками, она подошла к двери. — Ким Минхи? — мужчина на пороге её съемной квартиры выглядел крайне серьезным, вызывая у девушки самые страшные догадки и мысли, тем более когда в его руках показался полицейский значок вашингтонского полицейского департамента. — Да, это я, — она приоткрыла двери, рефлекторно отступая на шаг назад, чтобы впустить незваного гостя. — Меня зовут детектив Мэттьюс, у меня ордер на ваш арест по подозрению в убийстве двенадцати человек, а также хранении и распространении наркотических веществ, — Минхи не смогла сопротивляться, когда её запястья были заключены в наручники. — У вас есть право хранить молчание, адвоката вам предоставит суд, если у вас нет собственного, — дежурно сообщил ей детектив.***
— Семь-восемь, вы не спите поздно ночью…***
— Я не ви-нов-на, — по слогам произнесла Минхи, и глаза опять защипало от слез. — Я верю Вам, мисс Ким, но присяжные вряд ли смогут поверить. В квартире было найдено оружие с Вашими отпечатками. Ваша соседка подтвердила, что в последнее время Вы были сама не своя, — лишь разводил руками адвокат Аллен. — Мой брат умер несколько месяцев назад после аварии, конечно, я была сама не своя! — переходила на крик девушка. — Тише-тише, я понимаю, — кивал Аллен, но Минхи не замечала в его глазах сочувствия. Быть может, он был просто профессионалом и научился сдерживать свои эмоции во время рассмотрения дела, быть может, не верил ей. Быть может… — Расскажите мне еще раз, что вы делали в ночь с семнадцатого на восемнадцатое января. — Я была дома, одна, смотрела фильм, вы можете посмотреть историю в браузере в моем ноутбуке. Утром я звонила подруге в Вашингтон. — Лучше опустить детали звонка. Присяжные могут рассмотреть это, как попытку сбежать. Вы позвонили подруге, чтобы та достала вам поддельные документы, а после вы бы выехали в Мексику. — Но это не так! — девушка стукнула по столу от злости. — Я не говорю, что это так. Я рассказываю Вам о том, что могут подумать присяжные. Успокойтесь, мисс Ким, Вам лучше не бить по столу во время заседания, чтобы они не сочли Вас сумасшедшей. — Я не сумасшедшая и я не убивала тех людей.***
Часы заседания, казалось, тянулись целую вечность. Опрашивали родственников пострадавших, родственников обвиняемой. Мать плакала и говорила, что её девочка «точно не могла этого сделать», и Минхи видела в тот момент что-то особенное в глазах судьи. Это было сожаление… и презрение. Её мать жалели, а саму Минхи все в этом зале презирали. Она ведь убийца. Сумасшедшая, которая съехала с катушек и убила двенадцать человек, заманивая их наркотиками. — Для дачи показаний приглашается свидетель Майкл Питерс, — произнес судья, читая имя из списка сегодняшних свидетелей. В зал суда вошел юноша, работающий в местном пабе официантом, которого знала Минхи. Они редко общались, но виделись часто и в университете, и вечерами на вечеринках. — Майкл Питерс, клянетесь ли вы говорить правду, только правду и ничего, кроме правды? — задал вопрос судья, после того как Майкл положил руку на Библию. Кто-то клялся, кладя её на сердце. У кого-то роль совести играла книга о Христе. — Клянусь, — спокойно ответил блондин. — Как долго вы знаете Минхи? — сторона обвинения в лице опытного адвоката Натали Торн имела право первой опрашивать свидетеля. — Видел несколько раз в нашем баре, который находится на Хауэлл-Стрит, она приходила туда несколько раз в неделю, поздно вечером. — Мисс Ким приходила туда с друзьями или одна? — Торн внимательно следила за каждым движением опрашиваемого. — Иногда с друзьями, иногда одна. — Как обвиняемая вела себя, находясь в общественном месте? — Как и все студенты, показывала свой ID, заказывала выпивку и еду, она никогда не буянила, — Майкл с жалостью посмотрел на свою знакомую, которая безучастно уставилась на что-то впереди себя. — Обвиняемая когда-нибудь показывала садистские наклонности? Она как-то странно проявляла себя? — осторожно начала адвокат Торн. — Не припомню, хотя… Был один случай. Помню мой друг в баре видел, как она порезалась ножом и долго смотрела на кровь… как… как завороженная, — подбирая слова, говорил он. — Протестую, клевета, — вступился Аллен, обращаясь к судье. — Протест принят. Мистер Питерс, пожалуйста основывайтесь только на своих собственных воспоминаниях, — посоветовал парню судья. — Да, Ваша Честь. Я не замечал за Минхи никаких странных наклонностей. — Как обвиняемая вела себя после новостей о смерти брата? Она употребляла наркотики или быть может вы слышали о том, что она кому-то их предлагала или у кого-то покупала? — продолжила Торн. — Нет, ничего такого. Она садилась часто одна у окна и заказывала кофе, а потом просто молча сидела весь вечер, не выпивая и половины кружки, — вспоминая те дни отвечал блондин. — По Вашему мнению, мистер Питерс, могла ли Ким Минхи убить двенадцать человек за последние три месяца? — сделав последнюю попытку что-то выудить из парня, спросила адвокат со стороны обвинения. — Я так не думаю, но это всего лишь мое предположение, никто не знает, какие скелеты в шкафу хранят люди, — недвусмысленно произнес Майкл. — Спасибо, мистер Питерс. Ваша Честь, у меня всё, — Натали прошла к своему столу. — Хорошо. Сторона защиты, у вас есть вопросы к свидетелю? — поинтересовался судья. — Вопросов нет. — В таком случае присяжные удаляются для вынесения вердикта. Присяжные вышли, на несколько минут. Эти полчаса, наверное, были самыми долгими минутами в жизни Минхи. Она успела прокрутить в голове все возможные сценарии, по которым бы разворачивались события. Она думала о том, как её признают невиновной, а расследование продолжат. Она представляла, как кто-то из присяжных зацепится за «отсутствие прямого умысла», и докажет остальным, что ей стоит дать еще один шанс. За эти полчаса она вырывала себе могилу, и сама же мысленно спасала себя. За эти полчаса она мысленно заканчивала свою жизнь в тюрьме, и за эти же полчаса представляла мирную старость где-то в маленьком поместье на озере. — Вы вынесли вердикт? — когда присяжные вновь вернулись, Минхи обратила все своё внимание на людей, от которых в прямом смысле зависела её жизнь. В штате Вашингтон за убийства первой степени могли вынести смертный приговор или дать пожизненное заключение без права досрочного освобождения. Тяжело было сказать, что из этого хуже. — Да, Ваша Честь, — мужчина встал, доставая листок с окончательным вердиктом. — Присяжные вынесли постановление признать Ким Минхи, обвиняемую в убийствах первой степени, виновной по всем статьям, и быть заключенной в психологическую клинику для пребывания там пожизненно…***
— Девять-десять, никому нет спасенья, дети, — послышалось спустя какое-то время из соседней палаты. Минхи еще долго смотрела на светящееся окошко, не имея желания засыпать. В больнице дни тянулись медленно, и даже если она проспит завтра весь день, вместо того, чтобы сидеть в общей комнате, под присмотром медсестер, ничего все равно не изменится. Она как птица в клетке. И ей никогда отсюда не вырваться.
