Смена

Орландо Адель была в ярости. Просто потому, что не могла ничего сделать с этой ситуацией, только пожаловаться отцу. И как раз этого она делать точно не собиралась. Отец и так замял исчезновение Тобби, не хватало ещё втягивать его в её личную жизнь и дальше. А проблема была в том, что Стефан Сальваторе поехал за ней. И девушка столкнулась с ним в первый же день, в участке. — Ты…какого ты тут делаешь? — Майколсон. — Сержант явно рад был подкинуть ей такой подарочек. — Ты уже знакома с нашим новым гражданским следователем? Отлично, вам вместе работать. Введи его в курс дела. — Ненавижу тебя. — Адель едва удержалась, чтобы не сплюнуть. — Что ты привязался? — Скука — главная проблема бессмертных. Поймёшь через пару столетий. Но работу ты нашла интересную, молодец. Больше они к этому разговору не возвращались. Стефан таскался за ней, как хвост. Это бесило до невозможности. Девушка постоянно находилась в взвинченном состоянии, и, когда во время задержания, не вовремя схватилась за пистолет, приземлилась в кабинете психолога. — Так что с вами происходит, детектив? — Доктор, с заученной сочувствующей улыбкой, профессионально смотрел на неё. В этом кабинете сидело столько копов, что его ничем нельзя было увидеть. — У вас безупречное личное дело. Никаких превышений полномочий, практически абсолютная раскрываемость. Вы действительно хороший коп. Так что с вами происходит? Если вы будете молчать, я имею полное право изъять у вас значок и оружие. Вы этого хотите? — Может статься, так будет и лучше. Я воспользуюсь этим и отправлюсь в отпуск, куда-нибудь, где тепло и пляж. — Адель откинулась на спинку кресла. — Давайте сделаем это прямо сейчас. Дать вам ручку? — Детектив… Я сижу тут уже не первый год, и видел столько копов… Большинство из них — трудяги, посвятившие всю свою жизнь этой профессии. Они срываются, палят по машинам, переживают стрессы каждый день, но все они хотят заниматься тем, чем занимаются. А вы… если вы, детектив, не хотите взять себя в руки и перестать подвергать опасности себя и окружающих, из-за личной истерики, то убирайте значок в стол и пишите рапорт. Я дам вашему начальству именно такую рекомендацию. Так я спрашиваю ещё раз… Что с вами происходит, детектив? — Наш новый гражданский следователь выводит меня из себя. Я не хочу видеть этого человека рядом с собой. — Почему? Вы были неприятно знакомы до этого? — Стефан Сальваторе старый друг нашей семьи. — И что случилось между вами, что вас выводит из себя старый друг вашей семьи? — Я считаю его присутствие неуместным. Мы занимаемся своей работой, потому что так нужно, и это наш долг, а он…ему просто скучно. Он развлекается, а это не та мотивация, с которой нам следует работать, верно ведь? — Вас это задевает как профессионала, или тут что-то личное? Мистер Сальваторе вызывает у вас какие-то чувства, которые вы хотели бы скрыть? — Я не пытаюсь скрыть своё раздражение, поэтому я и здесь. Всё просто, док, никаких подводных камней. — Я так не думаю. Я думаю, вы переносите свою личную проблему на ближайший к вам объект. А именно, на мистера Сальваторе. — Вот как? Вы сделали такой искромётный вывод из четверти часа нашего разговора? Да вы просто гений, док. — Сарказм вам не поможет, детектив. Если вы не будете сотрудничать, мы ни к чему не придём. Вы нервничаете, у вас трясутся руки, вы ненадёжны. Как вы будете выходить на улицы, зная, что в критический момент можете не справиться, и пострадает невинный человек? Так что я вновь повторюсь. Что с вами происходит, детектив? Какая боль, какая обида мешает вам работать? — Меня предали и разбили сердце. Эта боль мешает мне работать. Чем вы будете меня лечить, доктор? У вас есть эффективная терапия на такой случай? — К сожалению, нет, детектив. Могу только выписать рецепт на транквилизаторы. — И я добровольно сложу оружие. Тормозная реакция ничем не лучше трясущихся рук. Не хочу попасть в аварию, или словить пулю. — Вы можете взять себя в руки, детектив? — Со временем, да. — Разбитое сердце не даёт вам права на отпуск, детектив. — Я знаю. Но перевести меня на бумажную работу вы в состоянии, док? — Вполне. Жду вас на следующей неделе, детектив. В то же время. — Ок. Считайте, что ударили по рукам. Когда девушка вышла на улицу, Стефан ждал её внизу. Кто бы сомневался. — Всё в порядке? — Меня переводят на бумажную работу из-за нервного расстройства. Надеюсь, ты доволен? Что ты привязался ко мне? Я поставила под угрозу свою работу и заслужила ответ. — Я двадцать лет не видел таких, как ты. -? — Ты бесстрашна. Ты готова броситься на врага, даже, если он много сильнее тебя. — По-моему, это у тебя замещение, Стефан. Не знаю, что творится в твоей голове, но я — не она. Не Кензи. Пока Стефан. Возвращайся домой. Адель ушла, а вампир долго смотрел ей в спину. Узкую девичью спину детектива полиции. Может, она в чём-то права. Вот только…почему глядя в карие глаза мисс Майколсон, он видел серые глаза Кензи? Стефан никогда на самом деле не забывал о ней, но в последние полгода она не выходила из головы. И стояла перед глазами каждый божий день. И что с этим делать? И как вписать в свою жизнь Адель, которая грозила занять в сердце место, которое он считал потерянным. Лос-Анжелес — Лекси, ты с ума сошла? — Ребекка не помнила, когда последний раз была настолько напугана. Она сидела в больнице на кровати дочери, и едва смогла выровнять дыхание. Первородная не помнила, как добралась сюда. В голове только стучало: моя дочь попала в аварию. — Ты же могла погибнуть! — Я знала, что ты успеешь спасти меня, мама. — Лекси, чуть морщась, села на постели. Ссадины разглаживались, сломанная рука срасталась, а сотрясение мозга вправилось первым. — Я помогу Джо, и ты мне всё расскажешь. — Нет. — Девушка решительно схватила мать за руку. — Не стоит. Сам выберется, если Бог даст. — Так… — Ребекка понимающе усмехнулась. — Так ты специально это сделала? — Разумеется, нет. — Лекси крайне успешно скопировала усмешку матери. — Полицейские же сказали, за рулём был Джо. — Александра…. — Вампирша вложила в свой голос столько строгости, сколько смогла найти. — Твоего отца нет в городе, и я не ему не скажу, что ты устроила аварию, чуть не погибла и разбила новую машину. Но только если ты мне всё расскажешь. Девушка поджала губы, не особо желая распространяться. А было всё так. Сегодня утром Джо позвонил, сказал, что нужно поговорить. Лекси подхватила его возле студии, где он проходил очередной кастинг. Парень был в ярости из-за очередного провала. Его карьера никак не клеилась, и мисс Констан начинало казаться, что брат был прав: Джо просто бездарен. Отношения сходили на нет к своему логическому концу. Но хороший секс и остатки чувств, всё ещё держали их вместе. — Что ты хотел мне сказать? — Я переспал с другой женщиной. — С кем? — С Джед. Ты… мне жаль, Лекс. Правда, жаль, что так получилось. То что между нами с тобой, это… было прекрасно. Но я всегда любил Джед. — И когда уехал Остин, у тебя появился шанс. И ты им воспользовался. Я поняла. — Ты что делаешь, Лекс? Куда ты едешь? Там же стена! Лекси! Машина Александры Констан влетела в стену на полной скорости. Водителя спасла подушка безопасности, пассажир пострадал сильнее, ведь Джо не пристегнул ремень. Полицейские, приехавшие на место, установили, что мисс Констан одолжила руль своему другу, а тот не справился с управлением. И они были же настолько любезны, что связались с её матерью. — Он это заслужил, так скажем. — Девушка с деланным безразличием пожала плечами. — От кого это? От Констанов или от Майколсонов? — Оба хороши. Поехали домой. — Нет, мам. Мне надо кое-кого навестить. — Тебе надо переодеться. Одежду вампирская кровь не восстанавливает. И, дай мне слово, что никогда не будешь так делать. — Мам, а ты никогда не делала глупостей? — Делала. Именно поэтому ты их делать не будешь. Мне хватает переживаний за твоего брата. — Хорошо, мам. Я поняла. Лекси была рада, что сохранила ключи от квартиры Остина. Точнее, уже Джед. Потому что на настойчивые звонки в дверь ответили только посыланием к чёрту и ещё по дальнему маршруту. Поэтому девушка просто зашла. Джед лежала на диване, уткнувшись лицом в подушку. Ей явно было паршиво. — Джед? Ты в порядке? — Воды принеси. — Джед настолько явно страдала жёстким похмельем, что Лекси отложила все разговоры до тех пор, пока подруга не выпила аспирин и не напилась воды вдоволь. — Ты что тут делаешь? Успела соскучиться по мне за сутки? Как мило… — Какие сутки? Я была у тебя на прошлой неделе. Джеж… сколько ты уже пьёшь? — Не помню. — Девушка откинулась на спинку диван, подобрав под себя ноги. — Подумай. Это важно. — Лекси грызло подозрение, что если Джо ей не соврал, Джед должна была вести себя по-другому. Она стерва, конечно, но совесть у неё есть. — Когда ты видела Джо? — Джо? Он заходил после тебя. — И всё? — Всё. Погоди…вчера я была в баре. Перебрала, бармен забрал у меня ключи. Посоветовал кому-нибудь позвонить. Я позвонила тебе. У меня ведь никого больше нет здесь, только ты. И Джо. Допила отвертку, а потом ты меня разбудила. А что случилось? — Джед, собирай вещи, ты едешь к нам. Не спорь со мной. — Милая. — Ребекка была удивлена сегодняшним поведением дочери. Лекси всегда была спокойна и рассудительна, послушна, прилежна и не создавала проблем. Но только за сегодняшний день она успела перепугать мать до дрожи, отправить бывшего парня на больничную койку и притащить домой страдающую похмельем подругу. Столько самовольства вампирша не видела от дочери в течение нескольких лет. — Я не против, чтобы твоя подруга пожила в комнате Остина, пока его нет, но… Лекси, она же пьяна. Среди белого дня. — Мам, у неё нет никого, кроме нас. Она пьёт из-за того, что Остин её бросил. Тебе не кажется, что мы несём за это ответственность? Я не брошу её, мама. — И что ты собираешься делать? — Я позвонила врачу, её прокапают. А завтра я отвезу её на встречу. — А если она не поедет? — Поедет. Ради Остина, когда он вернётся — поедет. — А этот врач… что так мастерски приводит в чувства пьяных. Сколько раз он был у Остина? — Мам… не стоит тебе этого знать. — Нет, стоит. Ещё как стоит, чёрт возьми! Я и так пропустила столько из вашей жизни. Я ни слова не скажу Остину, но расскажи мне, сколько раз врачи откачивали моего сына после попоек? Лекси! — Остин работал по восемнадцать часов в сутки, пока выходил его первый альбом. А когда он вышел, вся его команда устроила банкет. Остин сидел на кофеине и антидепрессантах, чтобы голос не сбивался. Его быстро вырубило. Один из его приятелей дал мне номер этого врача. Утром Остин был в порядке. Больше такого не было никогда. — И где были в это время мы с вашим отцом? — Ребекка обомлела. Буквально. — Почему я ничего об этом не знаю? А Джозеф знает? — Вы были в Лагуне. И нет, отец не знает. Можно, я вернусь к Джед? Её тошнит. — Да, конечно, милая. У Ребекки Майколсон выдался тяжёлый день, полный потрясений. Жизнь её детей открывалась с самой неожиданной стороны. Сын сидел на антидепрессантах, его окачивали после спиртного, а дочь… дочь проявила самые неожиданный качества. Влетела на полной скорости в стену, пострадала сама, не дала вылечить Джо, но и не стала его добивать. А теперь помогала Джед, которую никогда особо не любила. Вот ведь… оба двое. И сын, и дочь, славные представители обоих семейств. Упрямые, самодостаточные, вредные и… умные. Оба. Их как-то умудрилось не коснуться проклятье Майколсонов, и они смогли вырасти вдали от всего этого, занимаясь только собственной жизнью. Никаких проклятий, никакой борьбы за власть, и никакой магии. Они избежали проблем Майколсонов, и получили свои, совершенно житейские. Легче им от этого или нет? Лучше ли детям, которые не получили семейных проблем, но всегда получат её поддержку? Статься, Джозеф был прав, отделив детей от её семьи? На этот вопрос ответит только время.