Смена

Лос-Анжелес Ребекка так давно не видела сына. Она даже не ожидала, что будет до такой степени скучать по нему. То, что Остин внезапно уехал из дома и сошёлся с Джед, это было как гром среди ясного неба. Нет, конечно, Первородная не плохо знала эту девочку, но никогда не думала, что их отношения могут быть настолько серьёзными. И теперь ехала на студию, чтобы спокойно поговорить, избегая постоянных напоминаний Джозефа, чтобы не вмешивалась. Муж, как всегда, знал больше, чем говорил. И Ребекка не могла с уверенностью сказать, делал он это из желания оградить её или просто не доверял. Или не был уверен, что она сможет справиться с этим. — Миссис Констан. — Стоило на секунду подумать о том, что эта женщина проводит так много времени рядом с Остином, как это выбивало из колеи. Почему такие как она, кому не нужны дети, которые бросают их, могут их иметь? А самой Первородной пришлось приложить для этого столько сил и времени. — А Остина здесь нет. — Благодарю. — Кто бы знал, скольких усилий Ребекке стоило не вцепиться в горло этой женщине. Калиста бесила вампиршу одним фактом своего существования. — Зачем вы не даёте своему сыну жить самому? Вот я бы… — Ты. Не. Имеешь. Права. Так говорить. — Первородная никогда не славилась терпением, а сейчас даже эти жалкие останки лопнули, как мыльный пузырь. С громким треском. — Ты немедленно закроешь свой поганый рот, и не издашь больше ни звука. — Да что вы себе… — Такой твари, как ты, права голоса никто не давал. Такие, как ты…бросают своих детей, как котят. Оставляют новорожденных на улицу в холодную ночь. О чём ты думала? Он же мог умереть? Как ты могла после всего этого спокойно жить и спать по ночам, не зная, что с твоим сыном? Как такие, как ты, могут вообще жить? За такое нужно ввести смертную казнь. Меня тошнит от тебя. И если ты издашь ещё хотя бы звук… — Кто дал тебе право меня судить? — Калиста была уверена, что никто в этом мире не знает о её прошлом. Женщина приложила столько усилий, чтобы стереть все хвосты в своей биографии. –Мне было 16 лет, вся жизнь была впереди, чтобы портить всё из-за одной ошибки. — Эта ошибка — твой ребёнок. Какая ты всё же мразь… — Ребекка неожиданно улыбнулась пришедшей в голову идее. А ведь это вариант…убрать эту женщину из жизни её сына. — Собаке — собачья участь… хотя… зачем обижать бедных животных? Следующее и последнее, что увидела Калиста, было изменившиеся лицо Ребекки Констан, и пара клыков, впившихся на бешенной скорости в её шею. Новый Орлеан Когда Надежда спустилась вниз, Томми сидел за компьютером и что-то жевал. Мамы на него нет… показала бы, что нельзя есть за компьютером. И тем более в гостиной. — Что это ты ешь? — Принюхалась девушка. — Отец что, нанял кухарку на мамин отъезд? — Неа. Софи готовит. Вкусно. — Парень вгрызся в сэндвич, который пах просто великолепно. У Надежды слюни потекли. — Эта сестра мне нравится. Готовит не хуже мамы. — И сама симпатичная, да? — Ехидно прищурилась волчица. — И блондинка. И нам не сестра. — Надежда, сестра моя дорогая, отстань, а? — Томми вернулся к компьютеру. — Хватит уже вздыхать по Кристи, эта девочка тебя не любит. А Софи милая. — Мне и так проблем хватает, чтобы ещё и с кузеном ссориться. Ты шутишь, что ли? — Конечно, шучу. — Девушка полностью развернулась к кухне, где Анна хлопотала уже вместе с Софи. Странная она, эта Анна. Что-то в ней не так. Но как Надежда не проверяла, от неё не пахло ни магией, ни вообще ничем сверхъестественным. Обычный человек. Даже не охотница. Но тогда почему не оставляет чувство тревоги? — Она милая. А ты любишь крутых, как твоя Кристи. Ты же сам милашка. — И почему это звучит как оскорбление… — Тебе показалось, мой маленький братик. — Рассеяно протянула волчица. В голове крутилась куча мыслей. Каких надо и каких не надо. Бредовые мысли. И почему-то если не все, то добрая половина, были о Билли. Он ей нравился, но он был ни первым, кто ей понравился. Но этот парень не давался в руки. А охота за прыткой и увёртливой дичью так захватывает… Анна уже знала, что её новая подруга и есть та сестра, которую она так искала. Надежда Майколсон, принцесса Нового Орлеана. Любимая дочь богатых, могущественных родителей, взбалмошная, язвительная, и красивая. Она была немного похожа на маму. Тёмными волнистыми волосами и немного повадками. Но это всё, и сходства между сёстрами не было ни малейшего. И уж тем более в характере. И она точно не горела желанием заполучить ещё одну сестру. Стоит ли врываться в её жизнь и ломать привычный мир? И будет ли самой Анне лучше от этого? Этот вопрос стоило решить, а пока девушка приняла приглашение. Она уже знала, что выбранный ею объект, привлекательный мужчина в возрасте, дядя её сводной сестры. Как иронично… и как приглашение кстати. То, что Элайджа женат, её не смущало. Жена-то далеко. Вот только сын рядом, но явно занят своими делами. Так что план созрел довольно быстро. Почаще попадаться на глаза, трагически подламывать каблуки, ронять подносы, разыгрывая из себя хрупкую барышню. Что утомляло просто на редкость. Но всё отобьётся, когда результат будет получен. Шикарный мужчина…шикарный. Жажда обладания им стирала все попытки здравого смысла пробиться к ней. — А как тебе Анна? Что думаешь о ней? — Жуть. — Томми не оторвался от монитора. — Готический вариант тебя. Только я ни разу не видел, чтобы ты строила глазки чужим мужьям. — Откуда ты знаешь? — Надежда с интересом покосилась на братишку. — Может, стоило мне вырваться из дома, и я ушла в грандиозный отрыв? — Ушла, конечно. Но этого ты точно не делала. Я знаю тебя, сестра. — А ты вырос, малыш. А мы и не заметили…. Надо же. — Будь осторожна с ней. — Парень был серьёзен просто на редкость. — Тут что-то не так. — Знаешь, Томми… я смотрю на Анну и не могу понять, что она делает в моей жизни. Откуда она взялась и зачем? И чего она хочет добиться, строя глазки нашему дяде? — Хуже, если бы она строила глазки отцу. — Строй она глазки отцу — была бы уже трупом. — Кто строит глазки вашему отцу? Ну-ка, говорите! — Мама! — В такие моменты Кэролайн снова и снова вспоминала, как она счастлива. Семья, выстроенная по кирпичику, муж, который смог таки достучаться до неё в своё время, и дети… особенно дети, которые искренне любили её. Миссис Майколсон дёргалась с тех пор, как появилась сестра Надежды. Дёргалась и плохо спала от одной мысли, что с появлением этой девочки их жизнь может перемениться. И очень круто перемениться. Это пугало просто до дрожи. — Ты рано вернулась. — Закончила пораньше и сразу домой. Как вкусно пахнет… — Это Софи. У этой девочки золотые руки… — Ну хоть кто-то о вас заботиться… а….- Кэролайн проглотила фразу, когда увидела Анну. — А…откуда она здесь? — Это моя гостья, мама. — Надежду озадачила реакция матери. Такое лицо у неё было крайне редко. Едва ли дважды за всю её жизнь. — Что-то не так? — Нет, просто… не ожидала, что отец поговорит с тобой без меня. На него не похоже… — Поговорит? — Девушка в недоумении уставилась на мать, а Томми — с интересом. — О чём? Мам… — Так он не сказал… дьявол….НИК!!! спустись сюда, немедленно. А вы, юная леди… — Кэролайн в ярости повернулась к вышедшей с кухни Анне. — Кто вам позволил прийти в этот дом? — Надежда меня пригласила. — Анне неожиданно стало страшно. Хотелось сбежать куда-нибудь, но за спиной была Софи, глаза которой отсвечивали золотом. — Она бы не стала этого делать, скажи ты ей правду. НИК! Не думай даже, что тебе удастся отсидеться! — Мам…что происходит? Кто…она такая? — Надежда спинным мозгом ощущала, что все самые худшие её предчувствия сбылись. — Мама?! — Надежда. — Кэролайн повернулась к дочери. — Эта девчонка обманом проникла в наш дом, когда я запретила ей приближаться к тебе. — Милая… — Клаус спустился прямо в гущу спора. — Что ты раскричалась на весь дом? — Почему ты не поговорил с Надеждой, как я тебя просила? — Мама! Папа! — Надежда завелась. — Да что тут происходит? Ты… — Девушка резко развернулась к той, кого считала чуть ли не подругой. — Говори! Быстро. — Я…- Анна судорожно сглотнула, впервые пожалев, что полезла в этот дом. И в эту семью. Над её головой весела смертельная угроза, и она это ясно чувствовала. — Я твоя сестра, Надежда. У нас одна мать. — Ты…дочь Хейли? — Клаус буравил взглядом гостью, на которую до этого и внимания не обращал. Он не присматривался, кого дочь притащила погостить. И ему точно не приходило в голову, что она как-то связана с сестрой Надежды, про которую говорила жена. — Убирайся из моего дома. Немедленно! И чтобы к завтрашнему утру тебя не было в городе. — Под его взглядом девушка попятилась и пулей вылетела из дома. По пятам её преследовал страх. Поглощающий и смертельный. — Мама? Папа? — Голос Надежды буквально охрип, и всё поплыло перед глазами. — У меня…есть сестра? Вы оба знали это и молчали? Мам, ты… знала даже, как её зовут и как она выглядит? Какого… — Надежда, спокойно. — Клаус перехватил дочь и развернул к себе.- Мы разберемся с этим. — Она ведь всё знала, не сказала ни слова и пролезла в наш дом, чтобы строить глазки моему дяде. Я не смогу этого забыть и смириться с этим. И вы тоже мне ничего не сказали. — Мы не хотели тебя расстраивать, дорогая. — Кэролайн мягко погладила дочь по голове. — И сказать, когда ты будешь готова. Всё же такая новость… — Папа? — Лучше, если этой девчонки в твоей жизни не будет. Забудь. — Как интересно? Пап, она никуда не денется. Даже если ты её убьёшь. — Отлично. Так и сделаю. — Папа, — Надежда перехватила отца под руку. — Что ты творишь? Это что, аргумент на всё? — Девушка заглянула в отцовские глаза, и… внезапно поняла то, что не доходило до него все эти годы. — Ты не сможешь защитить нас от всего. Даже если очень захочешь. — Это моя работа. Защищать вас. — Я знаю, пап. Знаю. Мы все это знаем. Лос-Анжелес Джед никогда не думала, что может быть настолько хорошо. Тепло, комфортно и очень спокойно. Жить с Остином было так легко и просто. Они вместе ели, вместе спали, смотрели телевизор, ездили на работу. Девушка никогда и ни с кем не проводила столько времени вместе. И было хорошо. Даже когда Остин замыкался в себе, улетал мыслями куда-то, рассеяно гладил её по спине, и Джед знала, что думал он не о ней. И, скорее всего, в его мыслях была Лекси. Чтобы не произошло, как бы она на него не орала, в каких бы грехах не обвиняла, любил он всё равно Александру. Джед это знала, и могла только смириться с этим. Смириться и наслаждаться тем, что есть. Ведь и она сама говорила ему далеко не всё. Возможно, просто потому, что не знала, как Остин на это отреагирует. И будет ли ему вообще дело до этого. Так почему бы не наслаждаться тем, что есть, и не забивать себе голову мыслями, которые всё равно ни к чему не приведут? Девушка увидела Калисту у входа в студию. Женщина жалась в тень, и вид у неё был как с тяжкого похмелья. Джед даже показалась, что на её дорогущем плаще пятна крови. Она что, пудреницей нос разбила? — Мисс Остридж? Вызвать скорую? Ведущая подняла налившийся кровью взгляд, и следующее, что увидела Джед, была пара клыков. — Твою ж мать… — Краем сознания девушка уловила странно знакомый голос, звук удара и беготню. Что происходит? И почему так больно? Остин гнал на бешенной скорости и буквально ворвался в больницу. Джед лежала под капельницей, а мама сидела в коридоре. Ребекка подняла глаза на сына и её передёрнуло. Парень посерел и едва держался на ногах. Кажется, эта девочка значила для него много больше, чем Первородная могла подумать. — Что случилось с Джед? — Остин проглотил первые фразы, рвущиеся с языка. Ничего хорошего они не несли. — На неё напал вампир. Милый, мне жаль. — Откуда в Лос-Анжелесе вампир, нападающий на людей? — Кто-то из новообращённых. — Когда появился отец, никто так и не понял. — Куда только смотрел его мастер. Мои люди прочёсывают город. — Я пойду к ней. — Остин просочился в палату и посмотрел на Джед. Она, такая живая и весёлая, лежала под капельницей, бледная до синевы. Потеряла много крови, прежде чем мама подоспела. Как же так…почему именно она попалась на зуб чокнутому новичку-вампиру? Почему она должна проходить через это? — Остин… — Лекси могла злиться на брата сколько угодно, но именно сейчас для этого было не время. — Как ты? — Это не на меня напали. — Парень подвинулся, давая сестре место. — Но ты переживаешь за Джед. Я знаю, что она тебе дорога, Остин. И не делай такое лицо…Это не делает тебя слабым или уязвимым. Волноваться за свою девушку — это нормально. — Она не моя девушка. — А кто? Как называется человек, с которым ты живёшь, спишь, ешь и который тебе не безразличен? Она твоя девушка, и можешь упираться сколько угодно. — Хорошо, сдаюсь. Она моя девушка. И она в больнице под капельницей, потому что на неё напал вампир. — Это не твоя вина. Даже не будь она твоей девушкой, от нападения никто не застрахован. Если по городу бегает неуправляемый новообращённый, попасть под удар может кто угодно. — Но попала она… — Да, она. Всё будет хорошо, Остин. С Джед всё будет хорошо. — Спасибо. — Милый. — В палату заглянула Ребекка. — Врачу нужна страховка Джед. Она дома? Я привезу. — Я сам. — Поднялся парень. — Среди вещей Джед ничего не возможно найти. — Я посижу с ней. — Лекси успокаивающе коснулась руки брата. — Всё будет хорошо. — Я подвезу тебя. — Ребекка подхватила сына под руку и потащила за собой. Остин всё равно узнает правду, так лучше от неё, чем когда люди Джозефа поймают Калисту. — Мне очень жаль, милый. Прости меня. — Это не твоя вина. — Остин покосился на мать, как она вцепилась в руль, и как дрожат её пальцы… — Мама? В чём дело? — Это я обратила вампира, напавшего на Джед. Прости меня… я… не подумала. — Ты не могла знать, что так выйдет. — Устало отмахнулся парень, откинувшись на спинку сиденья. Голова просто раскалывалась. Он не мог даже подумать, что будет так реагировать на несчастье, случившиеся с Джед. Она стояла перед глазами, и сердце гулко билось где-то в горле от страха. — Ты же не пророк. Но отцу скажешь сама. Что? Мам, ты что плачешь? Есть что-то ещё? — Это была Калиста. — Я остался без соведущей, ты поэтому расстроилась? Мы уже всё досняли, она мне больше не нужна. А когда её поймают, вреда она больше никому не причинит. А мировая общественность переживёт потерю талантливого политического журналиста. Где тут повод для слёз? Мама, перестань рыдать, ты же ведёшь машину. Мы в аварию попадём. — Остин… Ты счастлив? — Мам, ты о чём? Конечно, я счастлив. У меня есть любая работа, семья и человек, который терпит мой несносный характер. — Ты когда-нибудь думал, как бы ты жил со своей родной матерью? — С той женщиной, что бросила меня? Нет. У меня есть мать, и это – ты. Хоть ты порой и ведёшь себя как подросток, но я люблю тебя. Люблю всю нашу семью, даже если мы ругаемся. К чему этот разговор? — Мы нашли её. Точнее, твой отец нашёл её. Твою биологическую мать. Милый, мы так боялись… — Боялись чего? Что я убегу от вас под крыло к женщине, которая бросила меня замерзать на ступеньках? Мам, скажи, она хотя бы раз пыталась найти меня? Связывалась с вами, чтобы повидаться со своим сыном? — Нет. — Тогда я не понимаю. С какой стати я должен был решить, что с ней мне будет лучше, чем с вами? Она не нужна мне. И я даже не собираюсь об этом думать. Мама? — Это она… — Кто она? — Калиста. Она твоя мать. И я обратила её в вампира. Остин… я… разозлилась. Я так хотела стереть её из твоей жизни, чтобы она никогда не вышла из тени… — Всё в порядке, мам. — Парень успокаивающе сжал руку матери. — Всё в порядке. Остин не запомнил, как поднялся к себе, нашёл бумаги Джед и вернулся в машину. День выдался чересчур насыщенным. Парень не знал, что делать со всем тем, что свалилась на него. Ранение Джед, новости о его биологической матери. И, хотя с Лекси они и помирились, то, что она ему сказала, навсегда останется стучать в его голове. — Мама… я хочу поговорить с ней. С Калистой. — Хорошо, милый. Как только люди твоего отца поймают её и запрут. Калиста не помнила, как оказалась на улице. Помнила только сумасшедший, удушающий голод. И свежую кровь, хлынувшую из шеи Джед, которая смогла её утолить. Солнце жгло невыносимо, и четверти часа не прошло, как снова накрыл голод. Редкие люди, попадающиеся на пути, оставались на земле, облитые кровью, а женщина не могла разогнуться. Так плохо ей не было никогда, даже после самого тяжкого похмелья. В голове стучало острое желание: умереть. Прямо сейчас. Поэтому, когда ей подхватили под руки и куда-то потащили, даже не сопротивлялась. Темный подвал, куда солнце даже не проникало, решетки, и кандалы. Калиста рванула кандалы, которыми была скованна, цепи угрожающе звякнули, и женщина зашипела от боли. От запястий даже дым пошёл. Или так только показалось? Но боль была настоящей и пронизывающей. И нестерпимой. — А вот и ты. — Ребекка Констан присела на корточки, и, подцепив женщину за подбородок, уставилась ей в глаза. Зрачки стали огромными и чёрными, поглощали всё пространство и подавляли волю. Хотя раньше Калиста и считала, что её воле можно только позавидовать. — А теперь ты будешь сидеть смирно и ответишь на все вопросы моего сына. Милый, держись за решёткой, пожалуйста. — Хорошо, мама. — Калиста смотрела на Остина и не понимала. Парень смотрел на неё с плохо скрываемой неприязнью. — Калиста, где твой сын? — Не знаю. — Женщина чувствовала, что не может ни промолчать, ни соврать, как под гипнозом. — Ты пыталась его найти? — Нет. — Связаться с ним? — Нет. — Почему? — Он — ошибка. Пятно на моей биографии. Я не вспоминала об этом много лет. И сейчас не хочу. — Мама… — Да, милый? — Убей её, пожалуйста. — Конечно, милый. Иди наверх. Новый Орлеан Анна сидела в баре, потирая щёку. Девушка вовремя исчезла из дома Майколсонов, но столкнулась с Надеждой на улице буквально полчаса назад. Сестра не стала размениваться на сантименты, а сверкнула глазами, высказала всё, что о ней думает, и залепила звонкую пощёчину. После этого разговора у Анны пропало всякое желание когда-либо видеть старшую сестру. Дорога в отель тоже была закрыта, и девушка пошла в единственное место, которое знала. — Надежда порой слишком похожа на Никлауса. — Элайджа искал девушку, чтобы проследить за её возвращением домой. — Ты ребёнок и не виновата в грехах родителей. Только в том, что соврала. — Я не знала, что Надежда живёт с отцом. — Анна не могла не воспользоваться ситуацией и напустила на себя самый несчастный вид, на какой была способна. — Я только хотела познакомиться с сестрой… Я… просто не знала, как это сказать. Хотела узнать её получше… это так ужасно? — Нет, но ты выбрала для этого не лучший способ. Элайдже всегда импонировали хрупкие, нежные барышни, попавшие в беду. А Анна… была ребёнком, ровесницей его дочери, и ей точно нужна была поддержка. Так что мужчина сжал её плечо и погладил по спине. Он не имел ввиду ничего особенного, но Анна уцепилась за этот жест и развернулась во всю ширь своей натуры. Элайдже же и в голову не могла прийти рассматривать её как женщину, но девушку это не смущало. Первый шаг сделан, и она добьётся того, чего хочет. Наблюдавшая эту сцену Надежда нехорошо усмехнулась, и, отойдя на приличное расстояние, вытащила телефон: — Тётушка, добрый вам вечер. Как поживаете? Как Лондон? Замечательно. Вам лучше приехать в Новый Орлеан, тётушка. Нет, с Генри всё в порядке. Но, боюсь, если вы не приедете, можете потерять мужа. — И что ты? — Томми караулил сестру около дома. — Уедешь и бросишь меня со всем этим? — Прости, малыш, я и так засиделась дома. — Волчица взлохматила волосы брата. — Нужно возвращаться к работе, а то Джо решит, что я ему приснилась. — Куда? — В Бостон. Начнём оттуда. — И совершенно случайно именно там учится Билли Сальваторе. — И откуда столько иронии в таком маленьком блондинчике? — Надежда толкнула брата в плечо и обняла. — Не расти слишком быстро, хорошо? — Не уверен, что у меня есть выбор. Я буду отцом, всё-таки. — И как ты это представляешь? — Никак не представляю. Я вообще не имею понятия, что с этим делать. И как себя вести. И какого это, отвечать за кого-то? Я смотрю на отца, и мне становится страшно. Я не смогу так, как он. Защищать кого-то, прикладывать для этого все силы, и делать то, что нужно, не смотря ни на что. Меня это пугает. До чёртиков. — Ты справишься, братишка. Я в тебя верю. — Лучше бы ты осталась. Было бы спокойней. — Сомневаюсь, что твоему сыну будет спокойней расти под наши бесконечные ссоры с отцом. Ты же знаешь, мы не можем долго мирно существовать под одной крышей. — Вы слишком похожи. Поэтому и ругаетесь. — Наверное. — Надежда поднялась. — Я пойду собираться и попрощаться с родителями. Не скучай, братишка. Я буду звонить. — Передай привет Билли. Мне нравится этот парень. Лос-Анжелес Джед спала уже третий день. Врачи говорили, что она потеряла много крови, и это чудо, что она вообще выжила. Остин ночевал в палате. Больничная суета отвлекала от того бреда, что копошился в его голове. Он не хотел записывать песни, не хотел заниматься ничем, только сидеть и думать об одном и том же по сотому кругу. И это лишало его сил. — Что ты тут делаешь? — Джед проснулась и пыталась сесть. Но голова кружилась, и ей не удавалось это сделать. — Диск должен вот-вот выйти, работы полно. — Уже всё готово, успокойся. — Остин сел на постель, и девушка легла ему на грудь. – Нет, вы посмотрите на неё. Только очнулась, и сразу начала меня ругать. Ты для этого вернулась? Боялась, что некому будет меня пилить? — Что со мной произошло? — Девушка устроилась в его руках и закрыла глаза. Голова кружилась и зверски хотелось есть. — А что ты помнишь? — Остин знал, что мама поработала с её памятью, но что именно ей вложили в голову? — Я шла на студию, и… всё. Я больше ничего не помню. На меня напали? — Да. И его уже поймали. Можешь больше не думать об этом. — Хорошо. — Хочешь что-нибудь? — Есть хочу. Как будто желудок залипнет. — Я принесу. — Парень вышел в коридор, пытаясь сообразить, откуда эти дни бралась еда. — Мистер Мун? — Кажется, Остин видел эту молоденькую медсестру пару дней назад. Или это было вчера. — Вы что-то ищите? — Да. Мисс Вазкес проснулась и хочет есть. Где мне взять еду? — Мисс Вазкес нельзя есть твёрдую пищу, мы займёмся этим. Не могли бы вы передать мисс Вазкес её документы? — Конечно. — Остин принял папку и решил пройтись, пока Джед поест. Он и сам не мог толком вспомнить, когда ел в последний раз. И очень хотелось кофе. Слава богу, что с ней всё в порядке. Он бы не пережил, если и она уйдёт из его жизни. Особенно после того, как смели в совок то, что осталось от его биологической матери. Не сказать, что она была ему нужна, но осадок никуда не делся. И не денется. Парень добрёл до автомата и опустился на диван с чашкой жуткого больничного кофе, автоматически листая историю болезни Джед. Его блуждающий взгляд наткнулся на запись, сделанную две недели назад. Анализы… аборт? Как? Почему ни слова не сказала? Чей это был ребёнок, чёрт возьми? Остин хотел потребовать ответа немедленно, но когда вернулся в палату, Джед обедала, а на кровати рядом с ней сидела Лекси. Они неожиданно мило болтали, о чём-то смеялись, и у парня язык не повернулся. Возможно, потом, когда ей станет лучше. Ведь пострадала она именно из-за его семьи. — Остин, идём к нам. — Лекси махнула ему рукой и девушки встретили его улыбками. — Ты когда ел в последний раз?