Это были мы

Сынхен смотрел на голубое небо за окном и не мог понять, почему в феврале оно уже такое яркое, словно умытое дождем. Синее-синее, как краски в альбоме нуны или как любимая футболка Чжиена, которую тот надевал только в самые важные моменты своей жизни и потому ее цвет еще не потускнел. Квон даже не замечал насмешек хенов, когда те видели эту его футболку и только иногда обиженно поджимал губы, цепляясь пальцами за край футболки. Это было по-детски? Ну и что. Они все еще были детьми, у которых когда-то забрали детство, а они это так и не поняли, потому и не повзрослели. И пусть это их выбор, их дорога, иногда так хочется кого-нибудь в этом выборе обвинить. Например, сейчас. Сынхен снова перевел взгляд на окно и глубоко вздохнул, абсолютно не замечая тех обидных слов, что летели в его сторону. Какая разница, что ему сейчас говорят? Не в первый же раз и явно не в последний. Гораздо больше Сынхена волновал Чжиен. Он видел его буквально всего лишь несколько секунд, пока сам шел до кабинета Хенсока, из которого ранее вылетел, как ошпаренный Чжиен, и так не смог понять, покраснели ли глаза Квона или же ему это показалось. Наверное, Чжиен не выспался, точно-точно. Не мог же он, в самом деле, плакать только из-за того, что их вот сейчас ругают. Снова. Их вообще все время ругали, словно они больше ничего не заслужили. Ну, подумаешь «Dirty Cash» не принесла того результата, который все в агентстве ждали. В конце концов, разве это их вина? Если бы Сынхена спросили, а нравится ли ему песня до того, как обрядили в дурацкий костюм и заставили танцевать нечто непонятное, а ведь рэперы не танцуют, так он бы сразу сказал, что фуфло эта песня и все тут. Но его не спрашивали. Он же просто участник группы. Пусть и самый старший. Он заслуживал только слушать битый час тяжелый голос Хенсока и рассматривать вот небо. Или думать о Чжиене. Думать о Чжиене было даже приятнее, но и волнительнее, только отчего Сынхен не знал. - Ты понял? - Да, хённим, - Сынхен вздохнул и почесал макушку, ровным счетом ничего он не понял, кроме того, что работать надо больше, а отдыхать меньше. Но это было общее правило агентства, так что Чхве рисковал сейчас подписаться на что-то, что ему делать потом, совершенно не захочется. - Тогда наброски песен покажешь Тэдди, а о съемках в клипе мы поговорим с тобой позже. Песни? Клип? О чем говорил хен, Чхве абсолютно не понял, кажется, он и в правда, пропустил что-то важное. Сынхен снова почесал макушку, но уточнять побоялся, еще не хватало нарваться на новую нотацию, итак обед уже пропустил. А есть хотелось, он смущенно потер живот и вздохнул. Надо было бы уже привыкнуть к постоянному желанию спать и есть, а потом снова спать или лучше просто сдохнуть, но Сынхен все никак не мог заставить себя сделать это. Он медленно брел по второму этажу в направление к танцевальному залу и рассеянно думал о том, у кого бы стащить хотя бы шоколадку, чтобы не нарваться на напоминание о том, что у него диета и чтобы не помереть с голоду на тренировке. Наверное, стоило бы поискать менеджера Кима или менеджера Чона и надавить на жалость, состроив самое невинное выражение лица голодного подростка, на которое Сынхен был способен. Но. Сынхен совсем не хотел расстраивать Чжиена. Он же лидер. Он же принимает все на свой счет, а их сейчас еще и отругали за провал. Наверное, Чжиен сейчас расстроен настолько сильно, что лучше лишний раз его не злить. Шоколадка могла и подождать. Сынхен приоткрыл дверь в репетиционный зал и осторожно заглянул в помещение, на миг его оглушила музыка, которая лилась из колонок и, ударяясь об зеркальные и не очень стены, создавала оглушающий звук. На секунду Сынхен решил, что опоздал на репетицию и вот сейчас ДжеУк хен сделает из него омлет, причем в буквально смысле. Но в зале не было никого, кроме Чжиена, который сосредоточено двигался перед зеркалом, отрабатывая какой-то слишком сложный для Сынхена танец. Да и песня была не их, мелодия была незнакомой, тягучей и страстной. Впрочем, и движения Чжиена были такими же, в какой-то момент плавными и легкими, словно он ничего не весил, и сделать любое па так просто, а в другой момент резкими, с надломом и болью. Смотреть на этот танец было тяжело. Но Сынхен все равно не шевелился, и только раскрыв рот, наблюдал за лидером. Такой маленький и хрупкий, поникший от несправедливых обвинений Чжиен, который выплескивал всю свою боль в этот танец. Таким его Сынхен еще не видел и вряд ли должен быть хоть когда-нибудь увидеть, но он, черт возьми, толкнул эту дверь и вторгся в личное пространство Квона, забрав у него возможность, выплеснуть свое отчаяние, пока этого никто не видит. Чжиен хотел быть сильным, лидером, который сможет повести свою группу за собой вперед и не даст ей упасть с музыкального Олимпа. Таким, как Тедди хен, только еще чуть лучше и сильнее. И ему было плевать, что сил пока не хватало. Музыка оборвалась как-то совсем неожиданно, и Чжиен опустился на пол, кривя от боли губы, глаза его покраснели, и было похоже, что он и правда, долго плакал. Сынхен бегом устремился к другу и присел рядом с ним на пол, не зная, что сделать. Но и просто смотреть на то, как лидер кусает от боли губы, он не мог. Впрочем, вряд ли сам Чжиен оценил его порыв. - Что ты тут делаешь? - На тренировку пришел, - пожал плечами Сынхен. - Ее не будет, уходи, - недовольно протянул Чжиен и стянул с ноги кроссовок, болезненно хмурясь, всем своим видом показывая, что разговор окончен, - черт, судорога. - Давай, помогу, - Сынхен мягко провел пальцами по лодыжке Чжиена и надавил, начиная разминать. Он понимал, что не вовремя пришел и помешал Квону, но и уйти так просто не мог. Сынхен к тому же не понимал, почему Чжиен ведет себя так, словно ему совсем не нужна чужая помощь, но он же видел его покрасневшие и опухшие от слез глаза. Сынхену даже не нужно было дотрагиваться до кожи возле глаз Чжиена, чтобы понять, какая она сухая и воспаленная, Квон же наверняка утирал злые слезы рукавом толстовки и только лишний раз навредил себе. Прикосновения Сынхена были теплыми и приятными, Квон прикрыл глаза, ощущая, как покалывает кожу, где хен касался его. Пальцы Сынхена были теплыми, и боль незаметно ушла, оставляя после себя только странное ощущение опустошения. Но, несмотря на то, что судорога давно прошла, они так и продолжали сидеть на холодном полу в полной тишине. Чжиен вроде бы и чувствовал желание поделиться своими мыслями с хеном, но не находил в себе сил признаться в собственной слабости. Да и не слабость это, в общем-то, была, а отчаяние или даже страх. Квон не был расстроен из-за того, что Хенсок отругал его, это слишком привычно и не вызывало ничего, кроме горького комка, гораздо больше Чжиена задело то, что их усилий недостаточно и сколько бы они не старались, а шли только в обратном направлении. Он видел лица их фанаток, когда утром шел в агентство, видел обсуждения в интернете и глупые насмешки тех, кто их ненавидел, люди делала ставки, сколько еще продержатся BIGBANG, прежде чем камнем пойти на одно. Чжиена бесило это, и он чувствовал себя виноватым из-за того, что их фанатам приходилось переживать далеко не самое приятное время. Конечно, с дебюта прошло всего-то полгода и впереди длинная дорога вперед, но иногда, в такие дни, как сегодня, Квон чувствовал необъяснимый страх, что они не справятся. И песни были не те, и танцы не такие, ну не так он представлял себе группу с таким громким названием, как «Большой взрыв», вот если бы ему дали попробовать написать песню, всего лишь одну и он бы всем показал, какие они на самом деле. - Пойдем в общежитие, а? – Попросил Сынхен, когда Чжиен все же мягко высвободился и снова стал натягивать на ногу кроссовок. - Иди один. Мне надо еще потренироваться. - Но ты же сказал, что тренировки не будет. - Хен, - Чжиен тяжело вздохнул, - просто иди домой. Взгляд Чжиена был уставшим и потухшим, но спорить с ним сейчас было бесполезно, да и привело бы только к тому, что они бы поругались. А Сынхен совсем не хотел ругаться, только не с Чжиеном и только не сейчас. У них и так все в отношениях было как-то не так, неправильно, они вроде бы не ссорились… Но Сынхен все чаще замечал, что Чжиен, то смотрит на него непонятным взглядом, словно взвешивает все за и против в своей голове, а затем улыбается и сладенько тянет: «хен», отчего пальцы на ногах поджимались и он против своей воли, не иначе, расплывался в дурацкой улыбке. То Чжиен вел себя показушно холодно и поджимал губы каждый раз, когда был вынужден обратиться к Сынхену. Он не понимал такого состояния друга, и хуже всего было то, что Сынхен даже не знал, у кого можно спросить совета. У Донвук хена? Нет, хен, конечно, был клевым и, наверное, самым лучшим, понимающим и заботливым, но Чхве понимал, что Донвук хен только найдет еще одну причину, чтобы подзадоривать его, и будет мягко дразнить, тыкая длинным пальцем в щеку. Скажет что-нибудь вроде: «ах, эти дела юности» и «любовная любовь», отчего Сынхен только в очередной раз почувствует себя дурачком, над которым можно смеяться. Пойти к Бом нуне? Нет и еще раз нет, Бом нуна хорошая, но вести с ней разговоры о том, что он, крутой рэпер ТиОуПи, ничего не понимает в поведение друга, это как снять стоп-кран и признаться всем в агентстве, только не себе, что он заботится о Чжиене больше, чем должен просто хороший хен. Поэтому все, что оставалось Сынхену так это собирать хорошие и приятные воспоминания, они отпечатывались у него в голове, как кадры в фотоальбоме, и он мог часами разглядывать их, вспоминая что-то особенно прекрасное. Сегодняшний же день явно не сможет попасть в его альбом. На улице было довольно прохладно, и Сынхен зябко поежился, доставая из кармана пачку сигарет. Первым делом, уже по привычке, он посмотрел по сторонам и нахмурился, напротив окон танцевального зала стояла стайка девиц, не иначе это были их фанатки, а сбоку виднелся автомобиль менеджера Чона. Курить в такой ситуации было непросто опасно, но еще и глупо, фанатки не поймут, а от менеджера влетит потому, что все отчего-то считали, что он так себе голос испортит. А что тогда делать, когда просто ломало от не проходящего стресса, и только сигарета давала пару минут спокойствия? Тедди хен советовал завести себе девушку, чтобы уничтожать стресс вместе с ней, но по контракту девушек им иметь не полагалось. Да и только на словах, заведи себе девушку, все было так просто. На деле же Чхве после расставания со своей милой нуной, так и не смог научиться, не предавать отношениям слишком много значения. Даже когда они ходили в какой-нибудь клуб в Каннаме, где можно было снять девочку на ночь и провести с ней может быть не самую лучшую ночь в жизни, но хоть получить желанную разрядку, он редко уходил оттуда с кем-то. Впрочем, Чжиен тоже отказывался от сексуальных крошек, предпочитая просто веселиться. Странные они оба, все-таки. Сынхен плотнее прижал высокий воротник куртки к лицу и, бурча себе под нос, что жизнь так несправедлива, отправился в сторону общежития. В общежитие было на удивление тихо, негромко работал телевизор и мелкие, Дэсон и Сынри, тихо переругивались, пытаясь найти что-то, что устроит их обоих. А это было весьма не просто, учитывая упрямство каждого из них и их сложные отношения. Впрочем, в группе у всех были сложные отношения, это только на шоу, улыбаясь во все тридцать два зуба и не мигая, можно было сказать, что да, они все лучшие друзья и друг друга просто обожают. На деле же, им было сложно ужиться вместе, сложно прожить хотя бы день без скандалов, сложно научится находить компромиссы и обустроить совместный быт. Сынхен не привык быть старшим и потому иногда вел себя, как последний мудак, если верить Чжиену, конечно же. Сынри не привык быть самым младшим и порой не понимал, почему это он должен в ночи мчаться за водой или еще чем-нибудь, что так нужно хенам, это ведь было нужно им, а не ему. - Хен, ты один? А где Чжиен? – Енбэ выглянул из своей комнаты, если, конечно же, комнатушку два на два, где стояла стиральная машина и весели их мокрые вещи, можно было вообще назвать комнатой. - Остался в агентстве, - Сынхен стянул с головы шапку и взлохматил волосы, он чувствовал себя неловко и не знал, что еще сказать. Почему-то с Енбэ у него отношения не ладились вообще. Они уже не ругались, но и не могли найти тему для разговора, просто не понимали друг друга, словно Сынхен в действительности прилетел с другой планеты, и никак не выучит корейский язык. – Сказал, что хочет еще поработать. - Ясно, - Енбэ кивнул головой и потер шею, явно желая тут же сорваться и помчаться к лучшему другу, но он не был уверен, что будет уместно сделать это при хене. - Не вздумай идти к нему, - просто попросил Чхве, - ты же знаешь его. - Вот именно что знаю. - Тогда ты должен понимать, что Чжиен хочет побыть один. - Желание побыть одному не всегда означает, что человек в действительности хочет побыть в одиночестве. - Но ты не можешь знать наверняка прав ли ты или ошибаешься, - Сынхен с силой повесил куртку на крючок и с диким возгласом: «Хен хочет жрать! Кто не спрятался, хен не виноват», отправился на кухню. Еды у них отродясь много не было, иногда их мамы приезжали и готовили на неделю вперед, но на самом деле, пять вечно голодных и слегка недоедающих парней съедали все запасы впервые два дня. Конечно же, сейчас они получали зарплату, пусть и небольшую, и закупали продукты сами, но они тоже заканчивались подозрительно быстро. А фанаты присылали им сладости, пусть и в больших количествах, но разве можно было наесться сладкими шоколадками с печеньем? Это ведь не мясо. Совсем не мясо. Так что сегодня на ужин у них был рис с рисом, причем в такой мизерной пропорции, что Сынхен скрепя сердцем отказался отчасти своего ужина, чтобы оставить лидеру поесть. Уж больно худеньким был у них лидер, маленький, хрупкий, его надо было обязательно покормить, а то, того и гляди, хлопнется в обморок. - Хен, шоколад не еда, - Дэсон и Тэян обменялись понимающими взглядами и одновременно потянулись к заветной баночке с конфетами. - Да, в этом доме все не еда, - Сынхен засунул кусочек шоколадки в рот и блаженно сощурился, ему было тепло и хорошо. Вот только беспокойство за Чжиена никуда не уходило, внутри было дикое сосущее чувство, а ведь Сынхен считал, что это чувство было чувством голода. Но нет. - Можно я воспользуюсь ноутбуком Чжиен хена? - А он тебе разрешал? - Нет, но… - Вот тебе и ответ, - Чхве на правах самого старшего отвесил Сынри безболезненный подзатыльник и указал кивком на посуду, - мой посуду и спать. - Почему опять я? Пусть Дэсон помоет. - Напомнить тебе, что ты мне клятвенно обещал, когда выпрашивал у меня кое-какой журнальчик или как? – Сынхен притянул Сынри к себе с улыбочкой маньяка и громко расхохотался, когда макнэ, со щеками цвета вареного рака, закачал головой и тут же бросился к раковине, с энтузиазмом принимаясь за посуду. Вечер тек в привычном русле с очередью в ванную и нытьем макнэ, который абсолютно и совершенно не хотел спать, напоминая всем о том, что завтра у них выходной и можно поваляться в кровати подольше. Вот только во всей этой привычной для Сынхена суматохе Чжиена ужасно не хватало и, несмотря на усталость, он все никак не мог сначала просто расслабиться, а потом и уснуть. Вроде бы они давно погасили свет и Сынри сладко сопел, хотя больше всех не хотел ложиться, окна дребезжали от порывов ветра, а в постели под тепленьким одеялом было хорошо и уютно, но сон никак не шел. Сынхен внимательно вслушивался в шорохи, все надеясь услышать, как с тихим щелчком открывается входная дверь, но его надежды были напрасны. К двум часам ночи стало ясно, что Чжиен решил остаться на ночь в агентстве. Сынхен не знал, как ему стать лучшим хеном на свете, да и не особо горел такой идеей. Иногда, конечно, бывало и его пробивало на какую-то странную игру, которую условно можно было назвать «угоди мемберу», тогда он старался, правда, старался быть ответственным взрослым, который легко может тащить на себе груз чужих проблем. Вот только проблемы одногруппников привык решать Чжиен, он же их ругал за провинности, а Тэян затем успокаивал расстроившихся младших. Они были этакими папочкой и мамочкой группы, а Сынхен вроде как оставался и не при делах. Так что, какого черта, в два часа ночи он приперся обратно в агентство для того, чтобы найти и утащить Чжиена в общежитие, Сынхен и сам не знал. Его просто что-то толкнуло встать с кровати, одеться, хотя, на самом деле, он только носки одел, а вот пижамные штаны даже не подумал сменить, и пойти в агентство. Сынхен не был хорошим хеном, да и другом, наверное, тоже был не самым лучшим, но сегодня он был сам не свой и не смог сопротивляться своему желанию. В агентстве стояла пронзительная тишина, и только охранник на входе ворчливо что-то бормотал, пока открывал Сынхену дверь. Наверное, сегодня был не самый лучший день и все работники YG, включая артистов и никогда не спящего Тедди хена, убрались домой, надеясь на то, что завтрашний день будет лучше. Завтра ведь всегда лучше, чем вчера, хотя бы потому, что никогда не наступает. Свет тоже мало где горел и Сынхен практически на ощупь добрался до маленькой студии звукозаписи. Своей студии у них, пока еще не было, и они всегда занимались в студии кого-нибудь из хенов, чаще всего в студии Тедди, который не то, чтобы охотно пускал к себе детей, но и ворчал куда меньше других. Он не знал, где ему искать Чжиена и даже не подумал о том, что ему можно позвонить, наверное, это было весьма глупо. Но он ведь бингу, дурашка хен, который всегда вытворяет что-то безумное и глупое, поэтому ему было можно понадеяться, что поиски закончатся, так и не начавшись. - Хен?! – Чжиен расширившимися от страха глазами уставился на Сынхена и с тихим стоном, опустил большую кружку на стол, - что ты тут делаешь? - А ты? – Тон в тон поинтересовался Сынхен, с подозрением смотря на предмет, которым его явно собирались ударить. Словно он маньяк какой-то и от него требуется защищаться кружками. - Я же сказал, что останусь поработать в студии. - Но уже глубокая ночь и я, точнее мы все волновались о тебе. – Чхве присел на диван рядом со сваленными в кучу вещами Чжиена и недовольно уставился в спину младшего. – Ты должен отдыхать, Чжиен. - Так волновались, что ты притащился в агентство, забыв переодеть штаны? – Чжиен тихо рассмеялся, разглядывая хена, который внезапно смутился и стал ковырять пальцем продавленный диван. Вот только смех Квона был сухим и болезненным, словно он заставлял себя улыбаться. - Что случилось Чжиен? - Ничего. - Ты можешь не врать хотя бы мне? Я ведь, - Сынхен печально вздохнул, - твой друг, разве не так? - Друг, - Чжиен, как болванчик закачал головой, хотя по нему было заметно, что он хочет сказать нечто совсем другое, вероятно, у него был другой статус для Сынхена. Но сейчас было явно не время выяснять, что там себе Чжиен придумал. - А еще я твой хен и как хен приказываю рассказать мне правду. - Это не честно, - Квон надул губы и плюхнулся на диван рядом с другом. Пару минут он молчал, разглядывая аппаратуру в студии, а затем вдруг сложил голову на плечо Сынхена и тихонечко выдохнул, словно впервые за день отпустил себя и сейчас, как ранее надутый кем-то шарик, сдувался. – Тебе бывает страшно, хен? - Бывает, - Сынхен слабо улыбнулся и обнял Чжиена за плечи, прижимая ближе к себе, - помнишь, как мы ездили в Америку и там пошли в Диснейленд? - Помню, конечно. - Я заблудился тогда и не мог найти вас, а вокруг было столько людей, и я не знал, куда мне идти, где вас искать. Тогда мне было очень страшно, что я так и останусь в парке, что вы уйдете без меня, - тихо прошептал Сынхен, - но это фигня по сравнению с тем, как я боялся, что не попаду в YG и не смогу дебютировать с тобой в одной группе. - Хен, - Чжиен крепко зажмурился и на ощупь нашел руку Сынхена, - ты никогда не говорил мне об этом раньше. - Не было повода просто. А чего боишься ты? - Это сложно объяснить, - Квон немного помолчал, - ты, наверное, подумал, что я расстроился из-за нотации хеннима, да? – Чжиен не открывая глаз, почувствовал, как Сынхен кивает головой и слабо улыбнулся, - это не так. Не знаю почему, но я вдруг подумал, что может быть, мы идем не по тому пути, что я не настолько хороший лидер, каким хочу быть. Что может быть, мы никогда не сможем подняться на ноги и что только продолжим расстраивать наших фанатов. Мне стало так больно. Глупо, да? - Маленькая истеричка, - Сынхен усмехнулся. На самом деле, у него тоже были такие мысли, что он зря пришел в агентство, что он занял место Хенсына в группе, что может быть он просто не умеет работать в группе, что его умения танцевать не дотягивают до нужного уровня. Эти мысли преследовали его во снах и иногда даже наяву, в особенности, когда они стояли за кулисами какого-нибудь музыкального шоу и смотрели на выступления старших групп. Но каждый раз, Сынхен отдергивал себя, оглядывался и замечал одногруппников, нет уж, он там, где нужно и они справятся со всеми проблемами, вместе. – И что ты решил? - Я хочу написать песню, - шепотом признался Чжиен, - такую песню, чтобы все сразу поняли, что вот они мы, BIGBANG, что мы сила, которая сокрушит любого. Понимаешь, хен? Мне очень важно сделать это, иначе я буду не я. - Песню, да? Я даже не думал, что ты решил сделать что-то такое, но у тебя все получится, Чжиен, я уверен. - Хен, - Чжиен заулыбался, а Сынхен замер от ощущения того, как сильно бьется его сердце. Что это? Почему Чжиен опять так сладко тянет «хен»? Или может быть, ему это просто показалось? Ночь, они вдвоем в студии, может показаться все, что угодно. Лучше было забыть об этом, и вообще пора было увести Чжиена из агентства. - Но ты можешь заняться этим завтра, а сейчас нам лучше вернуться в общежитие, а то Тедди хен по утру не очень будет счастлив найти нас здесь. - Тебя может быть, и нет, но мне он разрешил поработать в его студии. - И ты отправишь меня одного в ночи добираться до общежития? - Почему бы и нет? – Чжиен громко рассмеялся и вскочил с дивана, не позволяя Сынхену ничего сделать с собой, знал он шуточки хена и подставляться не собирался. Он вообще как-то взбодрился, когда Сынхен пришел к нему, стало легче и проще, словно какой-то груз упал, наверное, стоило раньше довериться ему. Вот только у Чжиена было слишком много сомнений. – Почему я должен идти с тобой? - Потому что, если ты не пойдешь со мной, то я поцелую тебя! – Брякнул Сынхен первое, что пришло ему на ум, он и сам от себя такого не ожидал, но сказанные слова не воротишь. Чжиен удивленно покосился на друга и облизал губы, смущенно отводя взгляда. - Ты не сделаешь это. - Сделаю. - Докажи! Сынхен нахмурился и тут же дернул Чжиена за руку на себя, заставляя младшего приблизиться к себе почти вплотную. Ему еще не доводилось целоваться с парнями, но отчего-то Чхве казалось, что поцелуй с Чжиеном это нечто совсем другое, не такое уж запретное, просто другое, иначе и не объяснить. Квон слабо покраснел, но упрямо смотрел прямо перед собой, чуть приоткрыв губы и явно ожидая, когда хен неловко скажет, что просто пошутил. Именно это Сынхену не понравилось, и он прикрыл глаза, слепо потянувшись к младшему и прикасаясь к его губам в целомудренном поцелуе. Губы Чжиена были теплыми и чуть влажными, с отчетливым привкусом кофе, который он пил весь вечер, его пальцы дрожали в руке Сынхена, но он все же не отстранился. Все должно было быть не так, этого вообще не должно было быть. Но в ту темную ночь, когда их никто не видел, они разделили поцелуй. Слабый и легкий, с привкусом пережженного кофе и шоколада. Самый сладкий и в тоже время самый запретный поцелуй. В ту ночь они не пошли домой, а все же устроились на маленьком диванчике в студии под ярко горевшей лампой. Разговаривать им больше было не о чем, и они молчали, но молчание было такое уютное, что, ни у Сынхена, ни у Чжиена не возникло сомнений, что они сделали что-то дурное. Просто для каждого из них этот поцелуй имел свое собственное значение и, увы, эти значения никак не совпадали, что было их самой большой ошибкой. В ту ночь Сынхен сделал их общее милое фото, которое хотел выложить в свой кейворд, чтобы вроде бы просто порадовать фанатов, показать им, что все хорошо, что они вдвоем с Чжиеном работают над следующим камбэком. Но тот пост с фото так и остался в черновике под загадочной надписью «это были мы». С него все и началось, «я» и «ты» вдруг превратились в «мы». Но «мы», навсегда ли это?