Это были мы

Если бы Сынхена спросили, что самое ужасное в жизни айдола, то он бы обязательно сказал, что нет ничего хуже, чем переодеваться в девчонку. Юбки, гольфы, неудобные ботинки или вообще туфли, тут уж как повезет, парики, блузки, все это было просто отвратительно. Хотя, конечно, многие айдолы, это было невозможно отрицать, были куда симпатичнее, чем какая-нибудь нуна с Каннама, но это не служило оправданием тому, что им приходилось пародировать девочек. А все для чего? Чтобы порадовать фанаток, все для них. Жизнь и успех айдола по большей степени зависел от них, нет, это конечно, здорово, когда общественность уважает и поощряет, но особой прибыли агентству, а значит и айдолу это ведь не приносило. Они все зависели от фанатов, поэтому и делали все для того, чтобы те оставались рядом с ними, радовали их, дарили не только музыку, но и просто моменты радости. Нельзя было сказать, что айдолы не любили своих фанатов в ответ, но им все же было тяжело и иногда приходилось делать то, что претило. Сынхен вот даже несколько месяцев спустя все еще с ужасом вспоминал первый концерт BIGBANG, тогда они пародировали какую-то женскую группу, он уже не помнил название этой группы, не помнил песню, запомнил только свой священный ужас, голые коленочки Чжиена, шуточку Енбэ с задиранием юбки и крики фанаток. Бешеные крики. Эти девочки, словно с цепи сорвались, когда увидели их втроем в женских костюмах и париках. Вот вроде бы, что в этом такого? Три взрослых парня прыгают по сцене и ведут себя карикатурно и по-дурацки глупо. А девочки едва ли не умирали от экстаза и щелкали, щелкали затворами фотоаппаратов. Именно тогда Сынхен понял, что совершенно не понимает женщин, разве их реакция была нормальной? Ему казалось, что нет. Зато осознал, что жизнь айдола это не только взлеты и падения, выступления и ночи без сна, тренировки и запись в студии, а это еще и безумный стыд, отчаянное смущение и сны, полные кошмаров. Если бы Сынхена спросили, чтобы он не хотел никогда повторить, то он бы сказал, что больше не хочет играть в странных пародиях и сценках. Конечно, хены предупреждали его, что все айдолы проходят через это, но Чхве свято был уверен, что они-то, BIGBANG, обойдутся без унизительных для его самооценки сценок. Они ведь не мальчики-цветочки, они хип-хоп команда. Однако какого же было его удивление, когда при подготовке все к тому же первому концерту им дали сценарий сценки, по сюжету которой он и Чжиен должны были разыграть странноватую парочку влюбленных. Или не очень. Сынхен не запомнил. Он вообще запомнил только то, как Чжиен, шлепнул его, а затем своими тонкими пальцами массировал его задницу и как режиссер говорил, что надо больше, больше страсти, больше желания, больше, видимо, страданий для Сынхена. Он не знал, как чувствовал себя лидер после тех съемок, потому что Чжиен испарился из студии, как только сказали: «Стоп, снято!» и успешно игнорировал хена пару следующих дней, вероятно, ему тоже было не особо комфортно, и он не хотел об этом разговаривать. Да и кому вообще в здравом уме и твердой памяти может понравиться тискать задницу другого парня? То есть кому-то может и понравится, но они-то ведь не такие. Пусть и говорят, что многие айдолы в итоге не выдерживают запрета на отношения и в темных комнатах общежития много чего может произойти. Но с ними такого не могло случиться. Но Сынхена никогда о таком на телевизионных шоу не спрашивали, да и вопросы для журналов, словно кто-то один придумывал, они были идентичные, написанные явно под копирку. Никого не интересовало, о чем они мечтают, какие книги читают, и какую музыку слушают, нет. Все хотели знать, с кем из мемберов они стали бы встречаться, кого бы поцеловали и кто больше всех страдает в общежитие. Это было неправильно, потому что ни один из ответов на такие вопросы не был правдивым, только игра и фальшь, чтобы порадовать фанатов и дать им возможность посудачить об отношениях в группе. Так вот и очередной поход на шоу закончился тем, что их заставили снимать какую-то совсем уж нелепую мини-дораму. Сюжет и смысл сценки ускользнул от Сынхена, он только радовался тому, что ему не нужно подглядывать за Тэяном в душе, как Сынри и не нужно стоять под взором Сынри все в том же душе, как Тэяну. Хотя Чжиен очень даже был не против, если бы в сценке с душем участвовал Сынхен, а не кто-то там еще. И у Чхве были подозрения, что кто-то просто очень хотел посмотреть на его голое тело, было бы там еще на что смотреть, Сынхен все еще смущался своего тела и растяжек, которые остались после диеты. Ему, конечно, сказали, что все пройдет, если он будет продолжать заниматься и больше не наберет веса, но смущение-то и стеснение никуда от просто слов не пропало. Так что Сынхена совсем не радовало то, что мемберы лезли к нему с такими просьбами, все-таки это было слишком уж лично для него. Он даже не принимал с ними вместе душ и вечно уходил с тренировок последним. Благо иногда Чжиен его дожидался, и они шли вместе, наслаждаясь редкими моментами свободы. - Хен, мне холодно, - прошептал Чжиен, обжигая горячим дыханием шею хена и закидывая на него ногу, а потом для верности еще и руку, придавливая своим тощим телом Сынхена к кровати. Чхве вздрогнул и попытался плотнее завернуться в толстовку, чужие прикосновения все еще были для него огромной проблемой, но разве лидер понимал это? Кажется, для Чжиена вообще не было понятия типа «зона комфорта», ему нравилось обнимать младших или виснуть на Сынхене, используя его, как удобную подставку или вот как сейчас, как теплую грелку. – Не отодвигайся от меня, я, что такой страшный? Так вот вся проблема этих сценок была в том, что рано или поздно он оказывался с Чжиеном в весьма компрометирующей ситуации, которые его смущали и нервировали на каком-то подсознательном уровне. Вроде бы стоило отнестись ко всему этому, как к шутке и просто развлечься, а Сынхен чувствовал необъяснимое смущение и деревенел. Сейчас вот они вдвоем лежали в кровати, в маленькой комнате их общежития, которую Чжиен использовал, как свою мини-студию и должны были сыграть на камеру что-то там этакое, о чем Сынхен уже напрочь позабыл. Потому что ему было горячо, Чжиен был, как маленькая печка, горячий и вертлявый, он быстро замерзал и потому тянулся к источнику тепла, который постоянно от него ускользал. Лежать с ним вдвоем в постели Сынхену было не в первой, раньше у него единственного, как у старшего хена была нормальная кровать, остальные же спали на матрасах и, хотя у Джиена для обнимашек был Сынри, иногда он все равно заползал в кровать Сынхена. И хрен его выгонишь. Он прижимался всем телом к Чхве и горячо дышал ему в шею, пытаясь залезть холодными руками под толстовку или футболку. Сынхен вроде так привык уже к этому, но почему-то сейчас его смущало все, что делал Чжиен, то ли из-за того, что вокруг были камеры, то ли потому что тот поцелуй, еще не выветрился из памяти. - Холодно, говорю тебе, - Чжиен недовольно засопел, и было потянулся за одеялом, как вспомнил, что они в комнате вообще-то не одни. Оператор и режиссер о чем-то негромко переговаривались, явно споря, как лучше заснять следующую сцену. - Ты не простыл? – Сынхен приподнялся и приложил ладонь ко лбу младшего, все эти съемки и бесконечные тренировки, зависание в студии и ночные разговоры, обсуждения будущего камбэка, когда там он еще будет, не несли за собой ничего положительного для здоровья. Чжиен был горячим, настолько, что Сынхен чувствовал жар тела младшего через одежду, но при всем этом, он трясся, как осиновый листик на ветру. Было ясно, что лидер Квон простыл, хотя и пытался сделать вид, что все в порядке, что ему хорошо и что щеки пылают не от температуры, а от смущения. И главное, все ему верили, кроме Сынхена, который несмотря ни на что, все равно чувствовал ответственность за младших. – Опять не следишь за собой, - проворчал он, придвигаясь ближе к Квону, намереваясь побыть для него грелкой. - Некогда, я должен следить за всеми вами. - Не должен. - Я лидер. - А я тебе хен. - Ты опять? – Чжиен слабо улыбнулся и надув губы, как уточка, смачно чмокнул воздух, - только сегодня моя очередь тебя целовать. - Целовать? – Сынхен удивленно покосился на друга, намереваясь еще раз уточнить, что тот подразумевает, но потом все-таки вспомнил, зачем они тут собрались, и улегся обратно, поднимая взгляд к темному потолку комнаты. – Тебя не смущает это? - Что это? - Ну, все эти сценки и переодевания в девушку? - Это забавно, разве нет? Надо просто получать от этого удовольствие, это все равно часть нашей работы. - Невозможно, - Чхве закачал головой, с содроганием вспоминая юбку, под которую так и задувал ветер и парик, от которого чесалась голова, - а поцелуи между парнями? Неужели девочкам это нравится? По мне это просто смешно. - Смешно? - Конечно. Когда один парень всерьез целует другого, то кроме смеха ничего вызвать это и не может. - Ты, правда, так думаешь? - Ну да, - Сынхен пожал плечами и удивленно покосился на заметно погрустневшего друга. Он даже не понял, что такого сказал и уж тем более не понял, почему Чжиен вдруг загрустил. Сынхен был все же ужасно забывчивым и абсолютно не тактичным, ему казалось, что мир поделен на черное и белое, что если он думает так, то и те, кто вокруг него должны думать так же. Иногда это его заблуждение причиняло боль тем, кто был рядом с ним, тем, кто любил его. Но хуже всего было то, что Сынхен не всегда нес ответственность за свои поступки, не потому что не хотел, а потому что напрочь забывал о том, что сделал месяц или два назад. – Наши фанатки, правда, находят в этом что-то иное, не понимаю я их. Откуда столько восторга? - Они просто веселятся, ты же сам сказал, что это смешно. - Да? А вот от сонбэ я слышал, что иногда они всерьез воспринимают все это и строят уйму предположений, теорий и все такое. - А это, - Чжиен усмехнулся, - да, бывает. - Тебя это не волнует? - Почему меня это должно волновать? - Ну, ты и Сынри, вы все время тискаетесь, словно реально встречаетесь. От вас во все стороны летят флюиды любви. И, - Сынхен бы сказал что-нибудь еще, но почувствовав, что лидер тихо смеется, замолчал. - Тебе не нравится это? - Мне все равно. - Ты такой лгун, хен. - Это не так. - Так, просто ты сам этого не понимаешь. – Чжиен глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоиться, и тут же выдохнул, сдуваясь, как никому не нужный старый шарик. Настроение лидера стремительно упало вниз, но он не винил в этом Сынхена, хен не был виноват в том, что видел мир иначе. Вроде бы стоило немного порадоваться тому, что Сынхен ревнует, пусть и сам этого не понимает, но с другой стороны, для него все это было глупой шуткой. Квон уткнулся в его плечо лбом и закрыл глаза, на душе был горький комок, но он держался, потому что прекрасно осознавал, что легко не будет. И когда несколько минут спустя, режиссер все-таки дал отмашку на продолжение съемок, Чжиен с блеском отыграл свою роль. Наверное, потому что он и, правда, немного смущался целовать Сынхена при постороннем человеке, да еще и зная, что для хена это всего лишь шутка, дело забавы ради. Правда, довольное лицо Сынхена после этого чмока никак не вязалось с тем, что он сказал ранее, но и это никак не утешало Чжиена.

***

На улице лил дождь, холодный и ужасно мокрый, иначе и не сказать. В такой дождь больше всего хотелось сидеть в теплой постели и пить горячее какао или кофе, смотреть какой-нибудь унылый, под стать настроению фильм или болтать с друзьями по телефону. Но никак не возвращаться в сумерках под ледяным дождем на работу, черт ее возьми. Сынхен с тоской смотрел, то на бесконечные лужи, под которыми вроде как скрывался асфальт, то на затянутое тучами небо и все утирал холодные капли с лица. Конечно же, он забыл взять с собой зонтик, когда Сынхен уходил из общежития в бар с друзьями, то дождя вообще еще не намечалось, да он и не думал, что должен будет потом вдруг куда-то сорваться и помчаться, теряя на ходу обувь. Ох, уж эта категоричность Чжиена! Сегодня у них был выходной, который каждый был волен потратить на то, что им хотелось, вот Сынхен и намылился в бар, чтобы пообщаться со старыми школьными товарищами. С этой работой редко выдавался шанс не то, чтобы встретиться с друзьями, но даже съездить домой не всегда удавалось. Хотя, Сынхен медленно двинулся вперед, засунув руки в глубокие карманы, не то, чтобы он горел желанием поехать домой. Иногда тоска по дому, конечно, съедала его, но он все еще не знал, как относится отец ко всему этому и немного боялся, поэтому почти прекратил видеться с дедушкой, общаться с сестрой и звонить матери. Глупо, но этот иррациональный страх был сильнее его. Зайдя в агентство, Сынхен встряхнул головой, как большая лохматая собака и вытер капли дождя с лица, кажется, на нем не осталось ни одной сухой вещи, даже белье промокло до последней нитки. В состоянии крайнего раздражения он двинулся к лестнице, желая найти Чжиена и выпнуть его под тощую задницу на улицу, чтобы тот понял, как невесело топать несколько кварталов под ливнем без зонта. - Не так Сынри! Я же сказал тебе, бери ноту выше, а не хрипи, как обезьяна какая-то. – Голос Чжиена, хриплый голос, потому что лидер все же умудрился простыть, и ему запретили вообще громко разговаривать, чтобы не перенапрягать голосовые связки, было слышно в коридоре. Сынхен тяжело вздохнул, прежде, чем открыть дверь и зайти в маленькую студию. Атмосфера явно была накалена, это ощущалось по пронзительной тишине и выражению лица Чжиена, кажется, лидер был весьма зол. Дэсон же, какой-то весьма потрепанный и потерянный, сидел на полу возле дивана и с сосредоточенным выражением лица вчитывался в весьма помятую бумагу, Тэян смотрел в стену, словно там крутили крутое кино. А Сынри, на которого явно в последние минут пять орали, смотрел в пол и даже уже не пытался оправдаться. Тухло все это и печально. Меньше всего Сынхен хотел быть сейчас здесь, меньше всего ему хотелось встревать в скандал и кого-либо успокаивать после. Но он же хен, хен, которому хоть иногда, но нужно было сказать свое веское слово. - Ты опоздал, - Чжиен повернулся к Сынхену и слегка нахмурился, щеки его горели от простуды, а челка слиплась, но он сам старался не обращать внимания на свое самочувствие, - я просил прийти быстро, а не час спустя. - Выходной вообще-то. - Закончился пару минут назад, - Чжиен указал кивком на часы и поднялся с кресла, быстрым шагом подходя к хену, - от тебя соджу за километр разит. Где ты был? - Встретился с друзьями. Разве я не имею на это право? - Имеешь, но было совсем необязательно напиваться. Ты прекрасно знаешь, хен, что нам нельзя расслабляться за пределами общежития, если тебя кто-то заметил, то это может обернуться скандалом, и мы потеряем доверие фанатов. Тебе совсем плевать на группу? - Это был мой выходной, что хочу, то и делаю, - упрямо заявил Сынхен. Он ненавидел, когда ему читали нотации, а это почему-то делали все вокруг него. Менеджеры, координатор нуна, тренер по танцам, тренер по вокалу, Хенсок и вот теперь, еще и Чжиен. Кем он себя вообще возомнил? Да, он лидер. Но Сынхен чувствовал дикое раздражение, когда Чжиен отчитывал его, когда он вдруг становился таким серьезным-серьезным и его пухлые губы изгибались в некрасивой усмешке. Вот только злился-то он на себя, а попадало все равно Чжиену. - Значит, плевать, - Квон недовольно поджал губы, - может быть, тогда заснимешь видео, как ты пьешь и выложишь его в интернет? А что? Разницы никакой. Ты такой безответственный, хен! - Никто меня не видел и никакой статьи не будет. - А ты уверен? Может быть, твои друзья сдадут тебя, а? - Если твои друзья такие суки, то это не значит, что и мои такие же. – Сынхен сжал руки в кулаки и тяжело задышал, он был в секунде от желания кого-нибудь или что-нибудь ударить. - Вы оба, прекратите, - Енбэ поднялся с дивана и стал между разгоряченной спором парочкой. Атмосфера в комнате была раскаленной добела, и он чувствовал, что еще немного и эти двое подерутся, а ему потом им раны и синяки замазывать. Словно это он тут крайний. - Енбэ, не лезь не в свое дело! - Да, Енбэ, не лезь, - Сынхен недовольно вытер холодную каплю с носа и поморщился, - лучше скажи ему, что может быть он мне и лидер, но только тогда, когда дело касается группы, а не личной жизни. Так просто он мне указывать не может. - Значит так, да? Я теперь тебе уже никто, даже совета дать не могу? – Чжиен раскраснелся и тяжело дышал, - Енбэ тогда скажи ему, что все его поступки влияют на группу и вообще, если бы не я, то он не попал бы в группу. - Да идите вы к черту оба, - Тэян взмахнул рукой, но кажется, его уже никто не слышал, Сынхен со всей дури ударил кулаком по стене, пугая всех, кроме Чжиена, который застыл каменным изваянием и только хрипло дышал. - Тебя не было со мной тогда на прослушивание и если уж мне есть, кого благодарить, то точно не тебя. – Сухо и тихо проговорил Сынхен, прежде чем развернутся и с шумом выйти из студии. - Топ Хен! – Дэсон еще несколько секунд стоял на месте, не зная, то ли броситься следом за другом, то ли лучше к нему не лезть, а то еще влетит под горячую руку, но он все же выбежал из студии. - Ты думаешь, что говоришь? – Тэян подошел почти вплотную к другу и посмотрел в его расширенные от шока глаза. Он знал, что Чжиен растерян и расстроен тем, что сказал ему Хенсок, но это ведь не было причиной для того, чтобы сливать весь свой гнев на хена. Ничего хорошего эта ссора не могла принести, но ведь сказанных слов не воротишь, даже если очень хочется. - Енбэ, я не специально. Я не хотел! Правда. - Знаю, - Енбэ тяжело вздохнул, обнимая своего лидера, своего лучшего друга за плечи и прижимая к себе. Он не был способен сейчас успокоить его и решить ту проблему, что назрела, но кто кроме него мог дать необходимую поддержку и силу, чтобы Чжиен вновь мог встать на ноги и продолжить свой путь? Не было рядом больше такого человека, кроме него. – Чжиенни, но ты не можешь все оставить так. - Угу, - Чжиен тихо угукнул и прикрыл на мгновение глаза, собираясь с силами. На крыше дул пронизывающий, холодный ветер, дождь же все еще шел, но уже не так сильно, скорее просто уныло и бесконечно мокро, но Сынхен не обращал на него никакого внимания. Он просто курил, иногда подставляя лицо холодным каплям, они тоненькими струйками стекали по его лицу, падая вниз и впитываясь в воротник толстовки. Сигарета грела пальцы, а дождь остужал кожу, странный и нелепый контраст, но он странным образом успокаивал или же Сынхену просто так казалось. Он чувствовал себя неважно, внутри все клокотало от обиды, Чхве совсем ведь не хотел ругаться с Чжиеном, но несправедливые упреки вывели его из себя. Было так легко сказать: «не делай», «живи, как все», «поступай, как нужно, а не как хочется», но на деле все было гораздо сложнее. Сынхен оставался обычным парнем, у него даже звездного статуса-то еще не было. В самом деле, кто они сейчас? Просто новички, которых так много вокруг, да они хотели взобраться еще выше, и для этого стоило много работать, стоило забыть о личной жизни, о том, что хочется жить, как другие. Да, они сами выбрали себе такой путь, но невозможно совсем уж забыть о себе и своих желаниях. Слишком уж много было этих нельзя. Нельзя ходить гулять тогда и туда, когда и куда хочется, нельзя встречаться с девушками, нельзя пить, нельзя курить, нельзя поправляться, нельзя болеть, нельзя, нельзя, нельзя. Как можно жить со всеми этими нельзя? Любой бы подросток взбунтовался. Сынри вот несмотря на кучу «нельзя» и «нет» от Чжиена, все равно умудрялся смотреть порно по ночам, а утром просыпался с такими синяками под глазами, что все вокруг его уже звали пандой. Их маленький макнэ, Сынхен усмехнулся. Наверное, Сынри было тяжелее, чем ему. В конце концов, у него была поддержка в лице хенов, а над Сынри тяжелой, карающей фигурой навис Чжиен, который собирался до последнего блюсти нравственность макнэ. Где-то за спиной Сынхена тихо хлопнула дверь, и кто-то медленно подошел к нему, останавливаясь рядом. Сынхену не надо было поворачивать голову, чтобы понять, что это Чжиен, это было даже странно. Но он всегда чувствовал, когда рядом оказывался Чжиен, словно в комнате становилось светлее, а вот сейчас утих ветер и капли дождя больше не обжигали холодом кожу. Они оба молчали, разглядывая не спящий Сеул, далекие огоньки неоновой рекламы и горящие в темноте окошки зданий больших корпораций. Мир был таким большим, а они в нем, как песчинка на дне океана. - Хен, ты злишься на меня? - Нет. - А что тогда? - Я просто не понимаю, Чжиен, - Сынхен выкинул окурок вниз и повернулся к другу, - ты же знаешь, что я забочусь о группе, обо всех вас. Я наступаю на собственные принципы и страхи ради Биг Бэнг, но ты считаешь, что я могу вдруг предать вас, подставить? - Нет, хен, я… я просто был расстроен и зол, вот и вспылил. Ты же знаешь, как я хотел, чтобы ты был в группе со мной. - Мне казалось, что знаю. - Не сомневайся в этом, Сынхен хен. Я всего лишь не справился со своими эмоциями. - Так что случилось сегодня такого, тогда? - Помнишь ту песню, которую я тебе показывал на днях? – Помолчав немного, тихо спросил Квон. - Помню, ты, кажется, назвал ее Lies? - Да, она самая. Я писал ее для себя, хотел, чтобы в новом альбоме было и мое соло. Я закончил ее на днях и решил показать хённиму, а он решил, что эта песня больше подойдет не мне одному, а всей группе. - Ты расстроился из-за этого? - Не совсем, просто это, конечно, здорово, что ему понравилось и что на нашем новом альбоме точно будет песня, которую написал я. А с другой стороны, мне немного горько, никто не знает, какой должна быть эта песня и как значима она для меня. – Чжиен тихо шмыгнул носом. – Поэтому я позвал вас всех в студию, мне хотелось обсудить песню и записать демо прямо сейчас. - Ты поспешил, Чжиен. - Знаю, но мне так хотелось, чтобы вы поняли, как дорога мне эта песня и… - Мы сделаем эту песню лучшей. Не сомневайся. – Прошептал Сынхен, найдя пальцы Квона и сжимая их. Он и, правда, чувствовал, что они смогут это сделать, они не разочаруют своего лидера, не дадут ему причину расстроиться и плакать. У Чжиена покраснели глаза, словно он долго плакал и совсем не спал, но это было не так, только капли дождя стекали по его покрасневшим от простуды щекам. Он с благодарностью сжал в ответ пальцы Сынхена, прижимаясь к его боку и наконец-то выдыхая. Все это время у него было чувство, что внутри него застрял острый шип, а сейчас его вытащили, и стало гораздо легче дышать. Может быть, они еще не забыли сказанные друг другу слова, может быть, эти слова навсегда останутся в памяти каждого из них, но между ними все равно была уже связь, которую обычная перепалка не могла нарушить. И наблюдая за тем, как грозовые облака медленно уплывают вдаль, Сынхен и Чжиен обещали друг другу, что отныне в их отношениях не будет лидера. Быть партнерами не так уж и плохо, главное помнить об этом. Всегда.