Бегущие против ветра

Как много осталось всего недосказанного, Такого важного, такого разного, Так много чудес ещё могло удивить. Так много больших и маленьких радостей Не испытано. Не прочитано, Не согрето светом любви. Fleur Оборвалось

      «Впрочем, Тиа ал’Ланкарра сыграла свою роль в этой истории, и с ней я уже расплатился». Да уж, расплатился он! Тиа не знала, благодарить ей создателя мира Хары, или клясть его за криворукость, которую он умудрялся проявлять везде. Нет, она, конечно, была благодарна ему за то, что он избавил ее от необходимости гнить где-то на дне Бездны и даже каким-то чудом вернул ей тело, но иногда Дочери Ночи хотелось взвыть от досады. В магическом потенциале она вернулась к тому, с чего начала год назад: почти полное бессилие. «Выплеск» в Брагун-Зане слишком многого ее лишил, и хоть в родном теле силы восстанавливались быстрей, чем в теле Порка, но медленней, чем хотелось бы Тиф. К тому же, родное тело неожиданно стало очень неудобным для путешествий и какой-либо спокойной жизни вообще. Война уже подходила к концу, наступающие были разбиты, и любая собака, хоть раз бывавшая в комнате Проклятых в Башне, сможет узнать ее, Тиа ал’Ланкарру. Это бесило Убийцу Сориты. Она не могла спокойно передвигаться по стране, рискуя нарваться на Ходящих, или, что было не менее радужным вариантом, встретить «своих», набаторцев или "сестричек"-Проклятых. Сейчас все считали ее мертвой, и Тиа предпочитала, чтобы все так и оставалось. О смерти Лея ей донесли слухи: одни говорили, что на него обрушился гнев небес, другие, что его убил сам Император. В первое Тиф, сказать по правде, верилось больше. Она не испытывала большого горя из-за смерти северянина, но и радости, как после убийства Рована, тоже. С Несущим свет она никогда не была особо близка, но он относился к ней, как, впрочем, и ко всем женщинам, вежливо и с уважением. Тиа не желала ему смерти. Про Аленари и Митифу было слишком много противоречивых сплетен, чтобы верить хоть какой-то одной. Ал’Ланкарру это не слишком расстраивало, от идеи отомстить Кори она отказалась, как только «ожила», и искать Убийцу детей причин уже не было. У Тиф была другая, намного более важная цель. ***        Тиа не понимала, чего было больше: холода, боли или оглушающей, сжигающей изнутри обиды. Как могло так случиться, что она, Тиа ал’Ланкарра, Дочь Ночи, Скачущая на Урагане, проиграла этой Тихоне, Серой мышке, которую она столь долго ненавидела, презирала, знала о ее подлости - и все-таки повелась на ухищрения Кори. И теперь лежала посреди бесплодной красой пустыни Брагун-Зана в луже такой же красной, как и земля, крови, так неумолимо покидавшей тело дурачка Порка. Даже обжигающая злость не могла согреть быстро остывающее тело Проклятой. От сильной потери крови в глазах кружились разноцветные, сиреневые и желтые, пятна, холод, обжигающий, словно пламя, распространялся по телу, начиная с кончиков пальцев на руках и ногах. Теперь тепло сохранилось только в сердце, все еще отчаянно пытавшемся гонять по телу остатки крови. Наверное, только благодаря его нежеланию останавливаться Убийца Сориты была все еще жива. Еще было больно, очень больно. Сначала Тиф даже не почувствовала боли от пронзившего ее горло и перерезавшего сонную артерию черного камня, а теперь нервные окончания сходили с ума, подавая в мозг уже бесполезные сигналы о помощи. Голова кружилась, мысли путались, а события, произошедшие несколько минут назад, вспоминались с большим трудом, будто прошла не одна сотня лет.        Искры уже давно истощились, в ход пошли кулаки. У Тиа, находящейся в мужском теле, было существенное превосходство над просидевшей все пятьсот лет над обожаемыми книгами Митифой. С расцарапанным в кровь лицом, прокушенной насквозь губой и горящими фанатичным блеском глазами Убийца детей была похожа на сумасшедшую или одержимую. Острым обломком обсидиана Тиа быстро обкорнала Кори волосы, та взвыла и вновь набросилась на Тиф. Убийца Сориты пнула ее в живот и навалилась сверху. Теперь она могла видеть лицо своей противницы. Убийца детей сплюнула кровь и с кривой злобной усмешкой, глядя прямо в глаза Тиф, процедила: - А ты помнишь Рил? Еще не забыла, как она плакала? - Тиа побледнела и со всего размаха ударила Корь. - Я не забыла. Я даже помню, как она умерла. Думаешь, все было так просто, заболела и все? – Корь рассмеялась в лицо сопернице. Тиа, секунду назад пришедшая в ярость от того, что Митифа посмела произнести имя ее дочери, застыла с занесенным для нового удара кулаком. Слова эти так поразили Проклятую, что она забыла обо всем на свете. Этим не преминула воспользоваться ученица Проказы, она нашарила правой рукой тот самый, отброшенный недавно самой Тиф, осколок обсидиана и молниеносно полоснула горло Порка. В лицо Митифе брызнула горячая кровь, а Тиа вдруг резко повалилась на свою убийцу. Мышка сбросила ее с себя, встала, покачиваясь, и стала наблюдать, как бьется в судорогах Дочь Ночи - затем вытерла рукой кровь с лица и второй раз за последние полчаса рассмеялась. Развернулась и все так же, пошатываясь, побрела прочь, оставив свою бывшую подругу умирать на земле.        Должны ли перед смертью являться призраки? Тиф этого не знала, но она слышала, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Да, именно они всегда были ее жизнью, без них она не жила, существовала. Высокий блондин с доброй и немного лукавой улыбкой и маленькая черноволосая девочка с такими же, как у папы, ярко-красными глазами. Не приближаясь, они стояли в отдалении, а потом и вовсе стали исчезать, растворяться в воздухе. Тиа вдруг стало очень страшно: страшно умирать, страшно оказаться в той неизвестности, которая будет потом, после смерти. Страшно от того, что, проживя столько лет, постоянно окруженная людьми и, тем не менее, одинокая, она так и умрет в полном одиночестве, наедине со своей болью и отчаяньем. Поэтому, когда она увидела склонившегося над ней Гийяна, какой-то тонкий лучик надежды вспыхнул в ее душе, но она вдруг испугалась, что он уйдет, как и уходили все, кто был в жизни Проклятой. «Не уходи». Но из измученного горла не вырвалось ни звука. В отчаянном порыве, тратя последние силы, вверх взметнулась рука, и, о чудо, Дочь Ночи вновь почувствовала человеческое тепло. Впервые за многие годы Тиф почувствовала спокойствие, такое, какое бывало в объятиях Альбиноса. « Все будет хорошо, Тиа. Я найду ее. Засыпай». «Найдешь, но кого ты хочешь найти? Ведь все уже мертвы. Теперь уже все, уже слишком поздно, что-то исправлять в моей, не слишком удачной жизни». Пламя Заката погасло. ***        Она, как и сотни раз до этого проснулась от детского крика. Открыв глаза, Тиа увидела сквозь белые марлевые занавески, колышущиеся от легкого ночного ветра, на перилах примыкающего к ее покоям каменного балкона маленький кричащий сверток. Дочь Ночи вскочила с кровати и бросилась к нему, боясь, что ребенок упадет или исчезнет в густом мраке сдисской ночи. Выбежав на балкон, Тиа остановилась, медленно подошла к перилам и взглянула на сразу переставшего плакать ребенка. Из пеленок на Проклятую смотрели ярко-красные глаза. - Ее здесь нет. Это лишь иллюзия, то, что ты больше всего хочешь увидеть, – Тиф резко обернулась и увидела того самого вора, который так напугал ее на пристани в Альсгаре. Когда она вновь захотела взглянуть на ребенка, девочка уже исчезла - Что это? Что я вообще здесь делаю? Этот дом уже пятьсот лет лежит в руинах! Какого гова здесь происходит?! – С каждым словом Тиа начинала кричать все громче, срывая голос и находя в крике выход бушующим в ней эмоциям. - Это что, и есть Бездна?!Неужели моим наказанием будет вечно торчать с тобой на этом балконе?! – Того страха, который Тиф испытывала на пристани, больше не было. Можно было всласть орать на того, кого Убийца Сориты избрала, виновником всех ее бед. – Кто ты такой?! Почему я здесь?! - О, как много вопросов, – вор улыбнулся. Его, кажется, совершенно не волновали словесные излияния Проклятой, скорее они забавляли мужчину. – Успокоилась, – не вопрос, утверждение. - Ну, давай по порядку: во-первых, это не Бездна, так как ты не мертва, во-вторых... - То есть как это - я не мертва?! Хочешь сказать, мне все приснилось, и не было Брагун-Зана, не было Митифы, может, я вообще никогда не существовала?! - Успокойся, Проклятая! Криками ты себе не поможешь и дочь не вернешь! - Да провались ты!.. - Ты хочешь увидеть дочь или нет?! Тиа запнулась. - …Рил мертва. Мне уже никогда с ней не увидеться. – Упоминание о дочери вновь разбудило в груди Тиф чувство пустоты и ничем не восполнимой тоски. - А кто тебе сказал, что она умерла? А, наверное, та совершенно безобидная на вид старушка. Заметь, я сказал «на вид», - со смешком в голосе сказал мужчина. - Перестань паясничать, вор! - Гаррет. Называй меня Гаррет. – Тиа с огромным удовольствием сказала бы ему, куда он может засунуть своего "Гаррета", но голос разума, благодаря которому она за столько лет не угодила в сточную канаву или, что определенно не являлось лучшим вариантом, к Ходящим, заставил ее придержать язык за зубами. - Ну, вот и отлично, похоже ты готова теперь меня слушать, я рад, что ты наконец-то начала думать головой. – Внутри у Дочери Ночи все вскипело. – Позволь, я расскажу тебе одну очень старую сказку. Это произошло давно в стране песков и палящего солнца. Семеро сильных магов готовились к войне, но им была необходима поддержка восьмой колдуньи. Она недавно родила дочку и ни за что не соглашалась оставить ее. Тогда самая старая из них решила провести свою молодую подругу и, когда малышка заболела, взялась сама лечить ее. Но в планах старой Целительницы не было воссоединения матери и дочери. Она сказала молодой маме, что ее дочь мертва. – Тиа казалось, что она слышит полный липового сострадания голос Проказы, слышит свой крик, полный отчаяния, и звук бьющегося стекла и ломающейся мебели: Ретар, казалось, решил разнести все в щепки. – Но старуха не осмелилась взять на себя такой грех. Она спрятала девочку ото всех, отдала ее в многодетную семью, чтобы она выросла там, не зная, кто она и откуда. Вскоре вся восьмерка ушла на войну, – крики раненых и грохот боевых плетений достигли ушей Тиа, и даже запахло дымом сожженных селений. – А маленькая девочка в это время росла в чужой семье, она была большая непоседа и постоянно попадала в маленькие неприятности: то платье порвет, то расшибет коленку. Однажды дети решили побегать по крышам. - Сейчас Проклятая заметила, что, хотя балкон остался тот же, она уже не была в своих покоях: вместо цветущего сада внизу была лишь пустая городская улица, заставленная закрытыми на ночь ларьками с южными сладостями. Но, несмотря на то, что улицы были безлюдны, ото всюду раздавались человеческие голоса, словно был разгар дня. Ей казалось, что она слышит, как невидимые детские ножки стучат по хрупкой черепице плоских крыш. – Им было весело, – детский смех, – но сдисские крыши слишком опасны для маленьких девочек. – Скрежет черепицы на покатом козырьке лавки с лукумом и пронзительный детский крик. Шум улицы на мгновение стихает, а потом разражается с новой силой, сотни невидимых торговцев и покупателей собираются вокруг лавки с лукумом, у которой лежит маленькая мертвая девочка с красными глазами. Сердце Тиа как сумасшедшее билось в груди, дыхание перехватывали рвущиеся наружу всхлипы. Хотелось броситься на пустую ночную улицу внизу и искать там свою дочь или убежать подальше от этого страшного человека, с такой легкостью говорящего ей об ужасных вещах. - Не плачь, Тиа, – продолжил Гаррет, – моя сказка еще не закончилась. Спустя много-много лет, в тот момент, когда перестало биться сердце ее матери, душа девочки вырвалась из объятий смерти. Теперь они вновь смогут встретиться. - Если мать мертва, а дочь жива то, как они смогут встретиться? – Тихий голос, совершенно не характерный для Тиф - она слишком много пережила сегодня, теперь Проклятая чувствовала себя лишь полностью опустошенной. - Тиа, Тиа, неужели ты еще не поняла, это ведь сказка, волшебная история, а в ней возможно абсолютно все. Эта история еще не окончена, и тебе предстоит самой закончить ее. - Как? - Это твоя история, тебе лучше знать. Запомни, Тиа, смерть – это конец, конец всей истории, логическое ее завершение. Но пока не написан конец, сказка не может закончиться. – Чуть помолчав, словно сам себе, он сказал: – я всегда говорил, что любовь великая сила, а материнская любовь поистине всесильна… Ты сильно помогла мне в спасении Хары, с моей стороны было бы нечестно не поблагодарить тебя. Что ты думаешь насчет того, чтобы вернуть свое тело? Оно тебе может пригодиться, думаю, это будет хорошая благодарность. – Вор развернулся и уже собрался уходить, как его остановил окрик Проклятой: - Постой, как мне найти Рил?! И ты не ответил на мой вопрос - кто ты? - Я не знаю, где она, я ведь не всемогущий. – Он улыбнулся краешком губ. - А твой вопрос... ты ведь и так знаешь кто я, Тиа ал’Ланкарра. Ну все, ты слишком долго спала, Пламя Заката, пора просыпаться. ***        Теперь Тиф брела где-то посреди разоренной войной Империи, одержимая лишь одной целью. Во что бы то ни стало отыскать девочку с красными глазами.