Икс-драбблы

У Чарльза была мокрая спина, мокрая шея и мокрые ключицы. И волосы прилипли к вискам от пота. И у Эрика позвоночник блестел тоже, а пальцы явно скользили по бёдрам Чарльза. Рейвен зажала себе рот рукой, чтобы не дышать даже слишком громко. Хотя за своим дыханием эти двое вряд ли заметили бы ещё и её. Они так дышали, будто у обоих лёгкие сдавило, скрутило сильной рукой – металлической и раскалённой. Хрипы перемежались с короткими низкими стонами. В общем-то, это было первое – сначала Рейвен услышала именно эти звуки, это уже потом она не смогла сдержаться и заглянула в приоткрытую дверь. Она-то думала: Чарльз – осмотрительный и предусмотрительный профессор, вот уж кто, по её мнению, не забыл бы дверь закрыть. Она думала: Эрик – вообще параноик, педант и практик, вот уж кто не забыл бы дверь закрыть. Где-то Рейвен слышала, мол, Париж как-то по особому влияет на людей. В голове становится легко и пусто, романтика и страсть заполняют, всё такое. Кажется, это она не слышала, а прочитала в каком-то дамском романе, который взяла от нечего делать. Сейчас она была почти готова поверить во всю эту романтическую чушь, как верила в молодости. Дорожка из одежды начиналась у самой – приоткрытой – двери номера и заканчивалась ровно на кровати – на подушке была цветная рубашка, явно Чарльза, Эрик бы такое не надел наверняка. Ах, да. Это же сейчас Магнито, её соратник, можно сказать, лидер и наставник самым натуральным образом вбивает в матрац её названного брата, учителя и друга. И в этот момент Рейвен готова поверить во всю романтику Парижа ещё больше: они сюда приехали специально за… за этим, что ли? Не могли же они узнать, где она? Да и какое им дело? Или могли? Или есть дело. Чарльз прикусил одеяло, чтобы не застонать слишком громко – получилось придушенно, сипло, и Рейвен невольно закусила губу. В комнате явно и остро пахло сексом, возбуждением, напряжением, и она сама напряглась, почему-то всё не отходя от двери. Стоило бы ещё и прикрыть её, кстати. Ксавье застонал снова, тише, но запрокинув голову, выгнувшись сильнее, и сложил брови домиком. Эрик тут же сбился с ритма. Он издал какой-то странный звук – тихий крик, выдох, стон? Какое-то отчаянное «хххаа» – и его пальцы сильнее впились в бёдра Чарльза. Рейвен почувствовала как на губе выступила кровь – так она её закусила. Леншерр двигался быстрее, уже без всякого ритма, и под кожей завораживающе перекатывались мышцы. Рейвен вспомнила, почему он ей так нравился. Сильный и уверенный, категоричный, стремящийся к цели напрямик. Он так и занимался с Чарльзом сексом – сильно, уверенно. Эрик заставил Ксавье выпрямиться, стоя на коленях, крепко обнял его, одной рукой удерживая за пояс, а вторую ладонь положив на горло – только положив, он не сжимал пальцы. Он обозначал: «я держу тебя». Чарльз впился ногтями в его запястье, широко открыв рот, но не издав ни звука. Эрик то ли целовал его в шею сзади, то ли впился в загривок зубами, удерживая – Рейвен было не разобрать. Она резко отвернулась и побежала прочь, так и не закрыв дверь. Бесшумно. В носу стоял этот невыносимый запах – желания. Настоящего, жаркого, пряного. Так отчаянно желают тех, с кем не виделись десять долгих лет. И Рейвен тоже желала. Только не знала, кого и чего.