Там было темно

      Концерт длился около полутора часов. Андрей был оглушён и ошеломлён. К концу выступления народу в зале становилось всё больше и больше: охрана клуба начала пропускать всех желающих. Кондиционеры не справлялись с жарой и разгорячённой публикой. Музыка, иногда тёмная и тревожная, иногда грустная и светлая, иногда — агрессивно-жестокая проникала в каждого, взрывала изнутри, заставляла вставать с места и повторять слова вместе с группой. Изредка Радич садился, широко расставив ноги, на высокий табурет, но чаще пел стоя, держась обеими руками за микрофон, касаясь его губами. Подведённые чёрным глаза казались почти прозрачными, когда на них падал свет прожекторов. Радич потел, его лицо и грудь блестели, а волосы прилипли ко лбу. В какой-то момент, когда бас-гитарист вышел ближе к зрителям и начал исполнять завораживающе-виртуозное соло, Радич у края сцены опрокинул на голову бутылку воды. У Андрея внезапно кончился воздух в лёгких.       После концерта музыкантов долго не отпускали. Несколько десятков поклонников окружили уставших парней, брали автографы, стремились прикоснуться, обнять. Радич обнимался со всеми желающими и писал своё имя на любом листочке, который ему протягивали. Улыбался ясно и радостно. Девчонки-фанатки погибали от восхищения и любви. Андрей просто погибал. Он пытался выбросить из головы картинку, как эти улыбающиеся губы сосут его палец. Наконец, охрана увела группу через служебный вход.       Липчанский медленно приходил в себя, прижимая то к одной щеке, то к другой бокал с водой, в котором перекатывались кубики льда. В клубе уже включили танцевальную музыку, но в голове Андрея всё ещё звучали слова песен Хиз. Жаркая толпа толкала его то в спину, то в бок. — А я ждал, что ты подойдёшь. — Губы почти прикоснулись к уху. Радич в бейсболке, тёмных очках и свежей майке, которая открывала разноцветную татуировку во всю левую руку, уселся на соседний стул и сделал знак бармену, показав пальцами цифру «2». Опёрся локтями на стойку и отвернулся, рассматривая что-то в другом конце зала. Андрей пошутил: — Зачем? За автографом? — Какая скудная фантазия… Улыбающийся во весь рот бармен поставил перед парнями две тарелки с многоэтажными клубными сэндвичами, вкусно пахнущими мясом и помидорами. Радич кивнул бармену чуть более приветливо, чем хотелось бы Андрею, и жадно откусил большой кусок сэндвича: — Ты тоже ешь. — И Андрей взял в руки вилку с ножом. — Я уезжаю завтра вечером, вернее, сегодня, а до этого мне нужно заехать к родителям на дачу попрощаться. Ты на машине? Отвезёшь меня домой, на Московский проспект? — Без проблем. — Хорошо, — Радич ухватил стакан Андрея и сделал из него несколько больших глотков. — Как ты говорил тебя зовут? Андрей Липницкий? — Липчанский. — Точно, Липчанский. Я — Миха. Приятно, наконец, познакомиться по-человечески, правда?

***

      Просторная квартира на последнем этаже престижной некогда сталинки. Вид на пышную зелень парка Победы, все окна нараспашку и оглушительное пение птиц. Судя по обстановке и вещам, это квартира родителей Радича. — Андрюха, проходи в мою комнату, там, в конце коридора. Я в душ, от меня воняет. Андрей прошёл, осмотрелся. Светлая комната с двумя высокими окнами, выходящими на балкон. Раскладной икеевский диван, забросанный мятыми подушками, большой телевизор на стене, несколько лёгких кресел вокруг низкого деревянного столика, на котором стояли ополовиненная бутылка коньяка, пустые банки из-под пива и несколько картонных коробок с торчащими из них палочками. Под столом — ноутбук. Посередине комнаты лежал открытый вместительный чемодан с грудой небрежно сложенных вещей. Андрей вышел на балкон и увидел маленькую хрустальную пепельницу с окурками. Он подумал, что зря согласился зайти.       Миха появился голый, свежий и с мокрой головой. Андрей вспомнил, что его-то этот парень не один раз видел обнажённым, поэтому позволил себе рассмотреть влажное смуглое тело. Отметил мускулатуру груди, массу затейливых татуировок, заскользил взглядом по дорожке волос до лобка. Пенис не был эрегирован, но здорово наполнен кровью — он казался тяжёлым даже на вид. — Тебе нужно в душ? Андрея что-то беспокоило, будто царапало изнутри. Возможно, Радич был более отстранён, чем ему хотелось, или слишком деловит. Или, что вернее всего, образ, который нарисовал себе Андрей, не совпадал с этим реальным мужчиной, чья жизнь была интересной и насыщенной и без новых знакомств. Радич выглядел и ощущался Андреем как чужой человек, недоступный в своей самодостаточности. Образ немого, дрожащего от ирреальности своих страхов, раздвигающего ноги перед малознакомым парнем тускнел и рассыпался. Андрею не нужно было в душ, он всё сделал дома, но ему не хотелось, чтобы Радич об этом знал, поэтому кивнул и направился в ванную. — Возьми там белый халат, это мой.       Когда Андрей вернулся в комнату, там было темно. Светонепроницаемые шторы почти не пропускали света, но Андрей отдёрнул одно полотнище: он любил белые ночи. И не любил темноту. Больше не боялся, но и не любил. Огляделся и увидел, что на чистом журнальном столе стоит бутылка с водой, а чемодан отодвинут к стене. Радич, лежащий на разложенном диване, закинул руки за голову, и вполголоса пропел: I'm in love with you And it's crushing my heart All I want is you To take me into your arms — Ну, разумеется, Миха. Ты влюблён в меня и это разбивает твоё сердце, и всё, чего ты хочешь — это быть в моих объятиях.       Радич в ответ только рассмеялся, но на душе у Андрея потеплело, он сбросил халат и нырнул под приоткрытое одеяло. Разогретый Миха тут же подмял его под себя, тяжело наваливаясь всем телом и начиная целовать. Андрей подставлял шею, уши и губы, он принимал в свой рот быстрый горячий язык и плавился от желания. Тёрся и прижимался напряжённым членом всё плотнее. Радич фиксировал его, ограничивал движения, хотел вести сам, и Андрей позволил. Расслабился, полностью отдался чужим жадным рукам и губам, поплыл. Радич не был нежным и осторожным, его поцелуи оставляли ноющие губы, вспухшие соски и горящие следы на коже. Андрей был готов, он вскидывал бедра и цеплялся за ягодицы Радича, притягивая к себе как можно ближе. Привстав, Миха влажно облизал свою ладонь, протянул между их телами и взял оба члена. Когда он начал плавно двигать рукой, ускоряя темп, Андрей застонал от тесного контакта плоти. Миха дрочил, толкался в собственную руку, и Андрея, словно волной, накрывали ощущения двойной стимуляции — Михины пальцы и Михин член — и он не выдержал, вцепился в ласкающую руку: — Я кончу сейчас. — Давай. Я тоже. Миха потянулся поцеловать Андрея, но тот уклонился и прошептал: — Стой, стой. Я не хочу так… — Как ты хочешь? Нет, он мог, конечно, телом показать, чего хочет, как это сделал когда-то Миха, но ведь Андрей не немой и может сказать. И Миха, кажется, ждёт этих слов, потому что смотрит прямо в глаза и совсем перестал двигать рукой. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Давно хочу. Я буду жалеть, если упущу этот шанс. — Андрей пытался пошутить, но вышло чересчур похотливо. И жалобно одновременно. Лучше бы он жестом показал.

***

       — Уверен? Я сейчас возьму презерватив, — Миха порылся в дорожной сумке, вернулся в постель, сел и начал тереть лицо ладонями, — Хорошо. Если ты хочешь, как я могу отказать? Встань на колени. — А ты разве не хочешь? — спросил Андрей, уже переворачиваясь на живот и вставая на колени. Миха, не отвечая, пригнул плечи парня ниже к подушке, а ноги чуть расставил и отодвинул назад, придавая его телу несколько неустойчивое, но самое комфортное для расслабления нужных мышц положение. Пальцами одной руки раздвинул ягодицы, а другой потрогал сжатое отверстие. Подвёл руку под член, крепко прижатый к животу, и лёгким касанием подушечки пальца размазал вязкую каплю по головке. Андрея заливал жар, он ощущал биение пульса внутри себя. Радич смазал палец гелем и аккуратно протолкнул через сфинктер. Словно исследуя тесное пространство, медленно двигал пальцем вперёд и назад, проворачивая по кругу, иногда прикасаясь к простате, но не стимулируя её специально. — Хочу. Знаешь, я соблюдаю верность, когда в отношениях, — по крайней мере, не занимаюсь с другими парнями сексом с проникновением… Но после того, как мой партнёр обнаружил меня утром, всего облепленного песком и со спермой, вытекающей из моего девственного зада, наши отношения немного испортились… Миха прекратил раскачивать палец и прижал его к точке, отдающей острым, почти болезненным, наслаждением. Андрей тяжело дышал открытым ртом. — У нас, можно сказать, кризис доверия, но я не уверен, что мы расстанемся… Ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя трахнул? Он хотел. Несмотря на то, что его подозрения оправдались, и этот мужчина действительно был недоступен для чего-то большего, чем секс на одну ночь, Андрей — хотел. — Мне всё равно. Я тебя хочу.       Палец покидает тело, оставляя после себя прохладную влажность. Шуршание обёртки презерватива. Андрей чувствует, как Миха широко разводит его ягодицы и приставляет член к пульсирующему отверстию. Толчок, лёгкое скольжение и ощущение невероятной наполненности, которое едва можно вынести. Миха держится за бедра Андрея и плавно двигает тазом — так, чтобы входить максимально чувственно и нежно, не причиняя ни малейшего дискомфорта. Андрей выгибается навстречу толчкам, раскрывается, не замечая, что неосознанно ищет самое удобное положение. И он его находит, когда встаёт на коленях и откидывается спиной на грудь Михи. Каждое новое скольжение теперь отдаётся сладким и жгучим сотрясением внизу живота, и он так погружён в своё удовольствие, что только краем сознания отмечает, как Миха берёт в руку его член, чтобы тот не бился по животу.       Миха так правильно всё делает, что Андрей заводит руки назад, кладёт их на упруго двигающиеся бедра, а голову откидывает на плечо партнёра. Он позволяет Михе всё. Чувствуя, что проникновение становится более глубоким, он сам прижимается крепче, насаживается глубже и отчаяннее. Скользкие длинные пальцы музыканта работают на члене Андрея, двигают кожу легко и быстро, повторяя ритм фрикций, создавая ошеломляющий эффект одновременности в двух самых горячих точках его тела. Андрей близок к оргазму. Он цепляется ногтями за Миху и выгибается назад, когда горячая сперма начинает подниматься выше и выше по каналу, где у самого выхода словно замирает на долю секунды, прежде чем стремительно выплеснуться несколькими порциями, пачкая руки Михи и его постельное бельё. Миха помогает Андрею кончить, выходит из него и подхватывает поперёк живота, когда тот оседает на дрожащих ногах. Андрей разворачивается, скатывает презерватив и склоняется, но Миха отталкивает его и опрокидывает на спину: — Куда! — Ты же не кончил. — А я никуда не тороплюсь, ночь только началась… И он правда не торопится.

***

      Сквозь сон Андрей слышит приглушённую речь и догадывается, что Радич с кем-то разговаривает в глубине квартиры. Усилием воли достаёт мобильник из кармана валяющихся джинсов и звонит своему координатору, отпрашивается на сегодня, врёт что-то правдоподобное, и тот верит, потому что Андрей — честный и ответственный. Хорошо, что пятница. Андрей падает на подушку и снова засыпает, как убитый. Второй раз он просыпается и сразу понимает, что уже очень поздно. Подкидывается и смотрит на часы — 14:27. Трясёт за плечо Радича: — Миха, половина третьего, пора вставать! — Что? Зачем? — Миха пятернёй убирает спутанные пряди с заспанного лица. — Тебе сегодня уезжать, а до этого к родителям на дачу. — К родителям завтра поедем, — Миха подтаскивает Андрея поближе, закидывает на него горячую ногу и закрывает глаза. — А… а… уезжать? — Я сдал билет. Я же сказал, я никуда не тороплюсь.