Бонус – Спасение (Rescue)
23 июля 2024 г., 03:19
Пропущенная сцена, в которой лейтенант Кристофер Пайк прибывает на Тарсус IV и находит озлобленного неразговорчивого мальчика, который не хочет, чтобы его спасали.
Джим лежал на земле под жарким полуденным солнцем, лишь частично скрытый высокой травой, тихо и неподвижно. Больше не было причин прятаться. Он знал, что всё было кончено.
Со своего места на склоне холма он видел прибывающие шаттлы, слышал выстрелы фазеров, взрывы гранат и крики. Он отрешённо наблюдал за всем этим, а когда мир вокруг погрузился в тишину, он растянулся на земле и заснул на несколько часов.
Проснувшись, он не стал пытаться связаться со Звёздным Флотом. Он не собирался привлекать к себе внимание. Вместо этого он продолжил равнодушно наблюдать. Всё происходящее казалось далёким и не имеющим к нему никакого отношения. Офицеры энергично передвигались, указывали на здания и организовывали выгрузку оборудования. Кто-то выкрикивал приказы, другие несли носилки, обыскивали здания и загоняли выживших в шаттлы.
Джим чувствовал себя онемевшим. Всех остальных забрали, он знал, что больше никогда их не увидит, даже детей. Его лучшего друга Тома и малыша Кевина тоже не было рядом. Он был свидетелем, как Тома задело взрывной волной, его лицо ужасно обгорело. А бедного Кевина никто не видел уже несколько дней. Джим не хотел даже представлять, что с ним могло случиться. Эти эмоции отнимали слишком много сил. Он устал, так сильно устал.
Поэтому он продолжил тихо лежать, позволяя своим мыслям свободно дрейфовать. Движения причиняли боль, у него не было сил, чтобы куда-то идти. Его кожа была бледной, губы потрескались от обезвоживания. Он ничего не ел уже два дня, чувство голода как будто атрофировалось. Во рту было полно язв, каждый глоток ощущался как горсть стекла в горле.
Первый раз в жизни он решил не вмешиваться в то, что приготовила ему судьба. Что будет, то будет. Он не станет сопротивляться и не будет бороться, просто позволит чему бы то ни было произойти. Смерть не могла быть такой уж ужасной, точно не такой мучительной как последние несколько недель.
Джим посмотрел на небо. Облака показались ему прекрасными: пушистые, мягкие, невероятно огромные. Обе луны Тарсуса тоже было легко рассмотреть. Он давно не любовался небом, примерно с тех пор, как окончательно перестал сканировать взглядом ночной небосвод в поисках признаков скорого спасения. Но сейчас, когда ему нечем было заняться, он наконец-то мог откинуться на спину и оценить уникальный инопланетный пейзаж. Он расслабился и попытался насладиться видом. Лёгкий ветерок мягко колыхал листья у него над головой. Зрелище было почти невыносимо красивым.
Он радовался, что его последняя мысль была такой хорошей. Джим закрыл глаза и позволил себе отключиться.
***
– Здесь ребёнок, Крис. – Да, вижу. – Господи. Ещё одно тело. Я не могу на это смотреть… Голоса едва пробивались через туман в его голове. Грубые руки ощупали его лоб и прикоснулись к шее, его осторожно потрясли. – Он не мёртв. Но состояние тяжёлое, – сказал один из голосов. Несмотря на навязчивое прикосновение, Джим почувствовал облегчение. Значит, ждать осталось недолго. – Парень? Ты меня слышишь? – прошептал незнакомый голос. – Всё будет хорошо. Мы из Звёздного Флота. Что в этом хорошего? – подумал Джим с отвращением. – Вы уже опоздали, придурки! – Посмотри на его лицо, Крис, у него такие запавшие глаза. У него обезвоживание, – сказал другой. – Знаю. Джим услышал плеск воды, его губы смочили чужие пальцы. Он инстинктивно облизнулся, и вместо пальца к его рту прижалась чужая мокрая ладонь. Джим жадно собрал с неё капли воды, несмотря на боль в пересохшем горле ему стало немного легче. – Молодец, всё правильно. Не спеши, парень, медленно. Джим открыл глаза. Над ним склонился худой темноволосый мужчина, его голубые глаза были полны беспокойства и решимости. Он выплеснул ещё немного воды на ладонь и поднёс её ко рту Джима. Он почувствовал себя животным, вытягивая язык, чтобы облизать чужую руку. Животное. Вот кем я стал. Он резко закрыл рот и отвернулся. Джим не хотел восстанавливаться, не хотел общаться с этими двумя людьми из Флота. Он хотел, чтобы его просто оставили здесь и дали ему умереть. Конечно же, они не оставили его в покое. Они говорили успокаивающие слова, задавали ему вопросы, но у него не было ни сил, ни желания отвечать. Один из них осторожно поднял его на руки и, несмотря на его слабые протесты, направился в сторону шаттла.***
– Как тебя зовут, парень? – Джим. – А фамилия? – Просто Джим, – он пожал плечами и отвёл взгляд. Он был в медицинском отсеке Геркулеса, у него в руке была капельница, а к ноге был прикреплён биомонитор. – Послушай, я сказал тебе, кто я. Лейтенант Кристофер Пайк. Я рулевой, – Пайк склонил голову набок, не отводя от него пристального взгляда. – Я помню, я же не дурак. Пайк проигнорировал его угрюмый ответ. – Нам важно знать, кто ты такой. Мы должны связаться с твоими родственниками. – От меня вы ничего не узнаете, лейтенант Пайк, – вызывающе ответил Джим. – Просто верните меня на Землю, дальше я сам разберусь, ладно? Все мои родственники погибли на Тарсусе. Пайк смерил его скептическим взглядом, но не стал настаивать. – Сколько тебе лет, Джим? – Тринадцать. Эм, нет… четырнадцать. Я пропустил свой день рождения. – Как ты себя чувствуешь? – Я в порядке, – ответил он, хотя слабость не позволяла ему дойти даже до туалета, а вчера его рвало первой твёрдой пищей, которую он попытался съесть после долгих недель голодания. – Ну, придётся поверить тебе на слово, – сказал лейтенант. Джима начал бесить его саркастический тон. – Мне здесь не нравится. Я не хочу здесь оставаться. – Ты можешь уйти в любой момент, – ответил Пайк, и Джим удивлённо поднял на него глаза. – После того, как доктор Чанг скажет мне, что ты начал регулярно питаться. Джим откинулся на спину и уставился в потолок. Он не собирался участвовать в этих играх. Пайк ушёл не оглядываясь.***
Джим был единственным ребёнком без сопровождения взрослых на борту; Кодосу, по понятным причинам, нравилось держать семьи рядом. Большинство детей к моменту отбора уже были слабы и напуганы. Они предпочитали держаться со своими семьями, даже когда их гнали на бойню. Джим не говорил, что с ним случилось, или как он оказался один, и избегал других беженцев. Это значило, что он проводил большую часть времени сам по себе, не считая коротких встреч с медицинским персоналом. Его всё устраивало, потому что ему было нечего сказать никому из окружающих. Лейтенант Пайк приходил к нему раз в день после окончания смены. Джим смотрел, как мужчина останавливался у каждой кровати, тихо разговаривая с другими беженцами. Пайк не уделял Джиму особого внимания, ограничиваясь простыми «Ты начал есть?» или «Ну как, вспомнил свою фамилию?». Джим только хмурился и закатывал на него глаза. Через неделю его поведение стало предсказуемым, и Джим начал становиться нетерпеливым. С едой всё пока было не очень хорошо. Желудок Джима, казалось, не хотел воспринимать еду, и, хотя капельница поддерживала его водный баланс и обеспечивала какое-то насыщение, он почти не набрал веса. Он всё ещё был слаб и измотан. Он отказывался от всех усилий медперсонала вовлечь его в игры и коллективные обсуждения. На встрече с корабельным психологом он целый час молча просидел с каменным лицом. Врач, добродушный на вид офицер средних лет, говорил ему, что совершенно нормально чувствовать злость и подавленность. – Тебе станет лучше, если ты поделишься своими переживаниями, – говорил он Джиму. – Ты пережил ужасные события, и это показывает твою внутреннюю силу. Врач был понимающим, мягким и поддерживающим. Джим не хотел в этом участвовать. – Мне не нужно ничьё сочувствие, – сказал он мужчине. – Я не стыжусь того, что сделал. – Что ты сделал? – врач наклонился ближе. Джим не ответил.***
Пайк радостно поприветствовал его тем вечером. – Привет. Ну как, вспомнил своих родственников? – Заткнитесь. Они мертвы, я же сказал, – угрюмо ответил Джим. – А, ну да. Дело в том, парень, что я тебе не верю. – Ну, тогда иди к чёрту. Мне насрать, во что ты веришь. Пайк спокойно кивнул, будто ожидая услышать такой ответ. – Я предлагаю тебе сделку, Джим. Я покажу тебе список выживших, знаю, что ты о нём расспрашивал. – Хочу увидеть его прямо сейчас. – При одном условии. – Чего вы хотите? – подозрительно посмотрел на него Джим, уже зная ответ. – Ты поговоришь с психологом. По-настоящему поговоришь. Джим отрицательно покачал головой. – Ладно, парень. Я терпеливый человек. Возвращение на Землю – долгое путешествие, предложение остаётся в силе.***
Джим сдался через неделю. Он не мог вынести того, что не знал, кто ещё выжил. Ему нужно было знать, кому ещё, кроме небольшого числа колонистов, вернувшихся на Геркулесе, удалось спастись. Он сказал медсестре, что готов поговорить, и психолог пришёл к нему в тот же день. Джим знал, что врач был хорошим человеком с добрыми намерениями. – Я не буду говорить о Кодосе, – сразу оговорился Джим. – Я не буду говорить о том, что случилось после, – сказал он, и мужчина понимающе кивнул. Джим не сказал после отбора или после бойни. – Ещё я не хочу говорить о своей семье. – О чём ты тогда хочешь поговорить, Джим? – Я расскажу вам, как было в самом начале. Он описал посадку семейного сада, проектирование системы полива, исследования растений, которые приживались лучше всего. Он рассказал об их соседях, семье Сато, куда они с Томом ходили заниматься языками по вечерам. Он объяснил, как распределялось сельскохозяйственное оборудование, и пустился в подробное описание системы колониального управления. Джим не сказал ничего особенно личного, но психолог остался удовлетворён. – Я рад, что ты начал открываться, Джим. Это первый шаг на пути исцеления. Джим улыбнулся и кивнул.***
– Покажите мне хренов список, лейтенант, – сказал он вечером, когда Пайк пришёл в медотсек. – Я поговорил с психологом. – Я знаю, он сообщил мне. Он сказал, что ты умён и осторожен. И что ты не рассказал ему о том, что случилось с тобой и с твоей семьёй. – Потому что это не было частью сделки. – Нет, не было, – согласился Пайк. Он открыл файл и передал падд Джиму. Затаив дыхание, он провёл пальцем по экрану. Было два списка: выживших и погибших. Джим тщательно вспомнил имена каждого своего знакомого, и проверил их наличие в обоих списках, одно за другим. Спустя некоторое время он открыл отдельный файл и начал водить стилусом по экрану. – Что ты делаешь? Что-то не так? Джим покачал головой. – Ваш список неполный, – ответил он, не поднимая глаз. – Я видел смерть этих людей. Лейтенант ничего не сказал, и Джим это оценил. Пайк не отвернулся, не спросил, уверен ли Джим. Он просто кивнул и продолжил ждать. Не было никаких сюрпризов, но видеть, как такое количество личных трагедий свелось к списку имён, было тяжело. Тысячи людей погибли в течение нескольких коротких дней. Каждое имя, которое он узнавал, возвращало воспоминания, и Джиму стало жарко. Ему пришлось бороться с желанием швырнуть падд в стену и спрятать голову под одеяло. – В чём дело, сынок? – спросил обеспокоенный Пайк. – Ты нашёл своих родственников? – Они мертвы! – резко ответил он. – Я же говорил. – Мне жаль, – тихо сказал Пайк с искренним сочувствием. Собравшись с духом, Джим проверил имя Тома Лейтона, своего самого близкого друга. В последний раз, когда он его видел, Том был тяжело ранен. Он не думал, что тот мог выжить, но его имени не было в списке погибших. Его сердце почти остановилось, когда он нашёл имя Тома в списке людей на Орионе: ранен, в тяжёлом состоянии, но жив. Джим задышал быстрее. На этом же корабле он нашёл Кевина Райли, его самообладание начало трескаться по швам. Он отложил падд, потому что его руки начали неконтролируемо трястись. Он с усилием поморгал, пытаясь прогнать слёзы, и почувствовал приближающуюся гипервентиляцию. Пайк молча наблюдал за ним. – Мои друзья… – выпалил он. – Они всё ещё живы. Они на Орионе. – Это отлично, Джим. Мы можем с ними связаться, если хочешь. Спустя несколько минут Джим сделал глубокий дрожащий вдох и снова взял падд. Он просмотрел список выживших, одно имя за другим, убеждаясь, что никого не упустил. Некоторые имена принадлежали охранникам Кодоса. Он опознал несколько членов совета колонии, поддержавших решение губернатора провести отбор. Он продолжил читать, его дыхание постепенно вернулось к норме. Выживших сгруппировали по названию кораблей: Орион, Приключение, Либра, Элайджа Джонс и, наконец, Геркулес. Просматривая последний список, Джим с удивлением нашёл своё имя. Кирк, Джеймс Т. Возраст: 14. Транспорт: Геркулес. Статус: недоедание. – Вы указали меня как пассажира, – он с осуждением посмотрел на Пайка. – Вы всё это время знали моё имя. Пайк не стал извиняться. – Ты сказал мне свой возраст, ещё в самом начале. Согласно записям колонии, на Тарсусе было три ребёнка по имени Джеймс. Только одному из них было четырнадцать. Я смог получить доступ к заявлению от твоей семьи, там была твоя фотография. – Вы не имели права! – Конечно, имел, сынок. Ты заявил о своём статусе сироты, это сделало бы тебя ответственностью Звёздного Флота, пока не были бы приняты меры по заботе о тебе. Я просто хотел убедиться, что у тебя действительно никого нет. – Вы мной манипулировали! – прошипел Джим, не понимая, почему он так разозлился. – Может и так, – спокойно ответил Пайк. – Но ты солгал мне. Джим уставился на свою обувь. Он не лгал; его родственники действительно умерли, матери не было рядом уже много лет. А его отчим… Джим ни за что не собирался возвращаться к нему. Лучше уж быть одному. – Тебе нужно связаться с матерью, Джим, – мягко сказал ему Пайк. – Нет. Так будет лучше. – Признать, что тебе нужна семья, – это нормально. Ты не один. – Всё равно что один, – Джим с трудом сглотнул. – Слушай, Джим, я говорил с ней. Она знает, что ты в безопасности и возвращаешься на Землю, но… ты должен поговорить с ней. – Зачем? Я ей не нужен! – горько ответил он. – Я всегда доставлял одни проблемы. – Она твоя мать. Джим пожал плечами. – Она учёный. Она предпочла бы остаться в космосе. – Столько детей потеряли своих матерей на Тарсусе, Джим, – тихо сказал Пайк. – У тебя она всё ещё есть. – Она отослала меня, – прошептал он. Слёз не было, но горло перехватило так сильно, что Джим не мог дышать. Пайк сжал его худое плечо. – Она рассказала мне об этом, – ответил мужчина. – Но сейчас она тебя ждёт.
