Collective Backstory

Пэннайн подоткнула одеяло своему сыну и улыбнулась, когда он сонно дернулся и сосредоточил на ней взгляд своих больших синих глаз. Крошечная ручка обхватила ее палец, и мама запечатлела нежный поцелуй на животике малыша. Мужчина стоит под дождем, окруженный пламенем и ужасающими криками. Его взгляд непреклонен. Она сглотнула и протянула руку к выключателю. Потушив большой свет, Пэннайн зажгла ночник. Над головой малыша закружились голографические планеты. Мальчик следил за их шествием какое-то время, и его глазки стали закрываться. Мама тихо запела.

Я пою эту песню, а ты, дитя, спи И секрет в своем сердце вовеки храни: Оттиск сути твоей – имя. Тяжко же жить С этим знанием, что будет душу теснить.

Такое непосильное бремя для этого малыша – носить имя, способное внушить страх в сердце каждого Повелителя Времени. «Я Доктор. Короче – уносите ноги». «Никого не называют Джон Смит!» «Удивительно. У вас нет имени. Зачем человеку так отчаянно скрывать собственное имя?» «Я даю тебе имя навечно! Ты – Разрушитель Миров!» Он бежал, бежал от своих людей, со своей планеты, с их кровью на руках и именем, предопределившим все это. Слеза тихо скользнула по щеке Пэннайн.

Когда имя Тайм Лорда раскроет мать, Само Время расторгнет свою печать, Два солнца умрут, поглотятся мглой, Галлифрей падет, разразившись войной.

Война никогда не приходила на Галлифрей; Повелители Времени никогда не вмешивались в мелочные дрязги между расами или планетами. Но пророчество звенело в сознании Пэннайн, не давая усомниться. Умирание, так много смертей. Крики, и вспышки света, и механические голоса «У-НИ-ЧТО-ЖИТЬ!» «Вот, чем стал Галлифрей в последние дни, вот, что ты пытаешься вернуть. Ад!» Картинки прожигали сознание Пэннайн, как и каждую ночь. Ее сердца сжались от боли; призрачную муку излучало будущее ее сына.

Вспыхнет пламя, миры раскрошатся в прах И твой дом. Эта весть у меня на устах. Последнего Тайм Лорда счет высок – Закрыто Время на вечности срок.

То, что она видела дальше, преследовало ее во снах. Огонь, всё рассыпается в пыль. Все места, которые она знала, все люди из ее жизни. Она сама. Всё, кроме него. Еще не видя, она знала, что всё это – от его руки. Несущий Разрушение. Невозможно истолковать это имя иначе. Одинокий, такой невероятно одинокий. Малыш Времени уже крепко спал, пребывая в благословенном неведении о предсказанном будущем. Пэннайн все равно пропела последний куплет.

Не может целитель вдохнуть жизнь в тленье. Войной призван он эти помнить мгновенья: Друзья и враги, смерть врагов, смерть друзей. Закончится Время с концом битвы сей.

Каждую ночь женщина пела эту колыбельную, даже зная, что для ребенка она не будет означать ровно ничего – пока не станет слишком поздно. Но, может быть, придет день, и он осознает, что такой исход был неизбежен. Пэннайн еще раз поцеловала сына, на этот раз в лобик. – Доброй ночи, малыш. – Впервые она почувствовала побуждение сказать что-то большее. – Мама прощает тебя.