Price of love

Убедившись, что за ним никто не идет, Артур буквально проскользнул в свои покои. В дороге у него было достаточно времени подумать, и тщательно все взвесив, Его Величество понял одно – меньше всего ему сейчас хотелось бы встречаться с Гаюсом. Король почти наяву видел, как старый лекарь испепеляет его взглядом, спрашивая лишь одно – почему Мерлин настолько слаб, что даже не может идти сам. А сказать правду сейчас было выше сил. Он аккуратно сгрузил на кровать неподвижное тело и, устало выдохнув, опустился в любимое кресло. Теперь нужно было придумать, что сказать волшебнику, когда тот очнется, но это и было самым сложным. Король был мудрым полководцем и прекрасным воином, но от всей своей широкой души ненавидел писать речи. Поэтому этим, как правило, занимался Мерлин, но просить писать Мерлина извинения самому себе… Правитель усмехнулся. Нет, для этого бы потребовалась отдельная речь. Маг на кровати зашевелился, и Артур затаил дыхание, наблюдая за каждым движением, каждым вздохом своего слуги. Тот медленно открыл глаза и оглядел комнату, явно не понимая, что происходит. - Я что, уснул? – лениво спросил он, даже не пытаясь встать, с чего Артур сделал выводы: либо юноша слишком забылся, что даже не спешит вскакивать с кровати ненавистного ему короля, либо он, ненавистный король, на пути к прощению. – Давно? - Еще когда мы от хижины отъезжали, - ответил ему Артур, не делая попыток приблизиться – слишком боялся спугнуть. – Ты был ужасно истощен, я не стал тебя будить. - А почему не отнес к Гаюсу? – все так же сонно спросил Мерлин, для удобства перевернувшись на бок. – У него есть средство… - Давай мы не будем приплетать сюда Гаюса, - устало попросил Артур. – Лишние вопросы еще никому не приносили добра. Лучше бы ты рассказал, как тебя занесло в эту хижину. С чего бы такое рвение, да в твоем-то состоянии? - Это не важно, - тут же встрепенулся Мерлин и, будто забыв всю усталость, попытался вскочить с кровати, но Артур оказался быстрее. Он мягко, но уверенно уложил мага обратно и сел рядом, намереваясь контролировать каждый шаг и движение своего волшебника. - Нет, важно, - тихо произнес он, переплетая свои пальцы с пальцами никак не реагирующего юноши. – Сначала ты приходишь ночью, утром сбегаешь, уезжаешь не пойми куда на целый день, а потом еще и объясняться отказываешься. - Ты не поймешь! – вспыхнул волшебник, вырывая свою руку из ладони правителя. – Не поймешь, как не понимаешь магию, как не понимаешь пророчества. Это слишком сложно для тебя! И тебе не следует лезть!.. Не слушая больше, Пендрагон сгреб мага в охапку, и тот затих, зная, что если он попытается вырваться, будет хуже. Пускай, если Артур действительно хочет знать, Мерлин не станет врать больше. Слишком устал он от всей этой лжи и недосказанности. Маг глубоко вдохнул и тихо начал, не решаясь поднять взгляд: - Это из-за Морганы. Мне снилось, что ты умираешь, что я ничего не могу сделать… Я думал, что это ведьма пытается сбить меня с толку, насылает сны… Я хотел обыскать ее дом, выяснить, прав я или нет, но ты… - Как всегда все испортил? – насмешливо подсказал ему Артур, и Мерлин улыбнулся. Рядом с королем было так уютно, что маг не решался пошевелиться, боясь прогнать это наваждение. Наверное, теперь страх того, что этот – добрый и заботливый – Артур пропадет, и он, Мерлин, снова очнется один в своей маленькой каморке, задыхаясь от боли, будет преследовать его до конца жизни. - Я не знаю, почему до сих пор тебя так люблю, - честно признался маг, наконец нерешительно обняв короля в ответ. Артур чувствовал, как едва ощутимо дрожит волшебник. – Ты принес мне столько боли, столько времени мучил и унижал… Я не знаю, смогу ли когда-нибудь совсем простить тебя... - Я не смею просить твоего прощения после всего, что сделал, - отозвался Артур. – Но я могу обещать, что никогда больше не подвергну тебя такой боли. Только сейчас я понимаю, каким придурком был. - Что ж, если все, через что я прошел, помогло тебе осознать то, что ты придурок, то это уже повод радоваться, - добродушно подколол его Мерлин. – И если завтра утром меня сожгут на костре, я добровольно встану к столбу при условии, что ты в итоге признаешь себя венценосным ослом, - вмиг усмешка мага стала грустной, что не укрылось от Артура. - Если ты думаешь, - начал он, - что я сожгу тебя на костре – ты сильно заблуждаешься. Маг ты или нет – это не важно. Ты готов был спасти меня ценой своей магии и жизни, ты был рядом столько раз… Ходячий пример того, что магия далеко не всегда злая. Мерлин рассмеялся, все так же пряча лицо на груди своего короля. Что ж, кажется, Артур уже кое-что вынес, но времени потребуется еще много, чтобы убедить его в том, что дело не в магии, а в людях. А пока что стоило заняться куда более важными делами – например, придумать, что они скажут Гаюсу, вернувшись уже под вечер в лазарет.

***

Солнце садилось за горизонт, и в свете бордовых лучей волосы короля казались почти золотыми. Золотыми, как глаза волшебника, стоящего сейчас рядом со своим повелителем на стене замка. Вечерний Камелот был прекрасен, и сейчас двум счастливым людям ничего не мешало просто стоять на каменной стене и наблюдать за багряным закатом. С заговором было покончено, и приставив к дяде верного Гвейна, Артур не волновался, что новые планы предателя могут воплотиться. А если нет, то у них появится весомое доказательство предательства Агравейна. - Мерлин, - тихо позвал Артур, и волшебник обернулся, посмотрев на него такими глазами, что у короля защемило сердце. Невозможно было сейчас осознать, как мог он так жестоко поступить со своим любимым человеком. Подавив эти мысли, он продолжил: - Магия же может многое? - Намного большее, чем ты можешь представить, - улыбнулся юноша, и на миг правителю показалось, что в этом взгляде отразилась многовековая мудрость, какой не мог обладать обыкновенный мальчишка из прислуги. - Ну, раз уж так, - Артур усмехнулся, глядя задумчивым взглядом куда-то вдаль. – Раз уж ты волшебник, мог бы ты помочь разобраться с Морганой?

Конец.