Зиппер

- Проклятье! - Что такое? - Да эти чертовы молнии, - Джеймс морщит лоб и прикусывает губу, дергая упрямую собачку. Майкл закатывает глаза. - Только не говори мне... Макэвой, на секунду отвлекшись от своего занятия, гневно зыркает на партнера по съемкам. - Просто меня достало, что чтобы сходить поссать, мне нужна помощь двух костюмеров, - огрызается он и снова дергает безнадежно заевший язычок. - Господи, Джеймс, ты как ребенок, - Майкл откладывает журнал, в который бездумно пялится последние несколько минут - все что угодно, только не смотреть на затянутого в латекс Макэвоя. Или это спандекс? Хотя какая, к хуям, разница. - Дай я. - Считаешь, что ты лучше двух костюмеров? - Джеймс пытается сдуть с глаз растрепавшуюся челку, в этом тоже не преуспевает и надувает губы. - Ну что за фигня? Майкл, уже тоже запарившийся в своем костюме, только пожимает плечами. Можно подумать, Джеймс не знает, что это за фигня. Съемки называется. Время к вечеру, а Мэтью вожжа попала под хвост, и они десятый раз гоняют один и тот же дубль, и хорошо хоть с перерывами. Плохо, что в перерывах не переоденешься, потому что снова залезать в эту сбрую - слишком долго. - Дай я, - повторяет он, подходя к Джеймсу, отводит его руки в стороны, тоже дергает молнию, только не вверх, а вниз, игнорируя насмешливое: "Эй, я вообще-то не раздеться тут пытаюсь!", потом медленно и плавно ведет собачку наверх, пытаясь угадать, где именно она застревала, и стараясь лишний раз не касаться того, что под латексом... спандексом... Тьфу, Фассбендер, постарайся думать головой, а не другими частями тела! Молния застегивается на удивление легко - до самого горла, прищемив кожу. Джеймс ойкает и снова дёргает язычок вниз. - Извини, - говорит Майкл и спрашивает: - Что? - когда Макэвой начинает хихикать. - Магнето - мастер обращения с металлом, - вдохновенно взмахнув рукой, Джеймс едва не сшибает со столика пустые пластиковые стаканчики из-под кофе. - Спорим, он мог бы стянуть с профа эту хреновину одним движением бровей? - Ты что, переобщался с сэром Йеном? Отчаянно хочется курить, он даже хлопает себя по карманам, но везде только гребаный спандекс. И молнии. Макэвой присаживается на край столика - вечно лезет где повыше, точно хочет компенсировать недостаток роста, - машинально отмечает Майкл, - и мечтательно смотрит куда-то в потолок. - Представь себе, "Черный Дрозд", все на нервах, профессор с Магнето уединяются где-нибудь в грузовом отсеке... - В нашем "Дрозде" нет грузового отсека. - ...возбуждение перед решающей битвой, эта самая химия, воздух искрит, нужна разрядка, и Магнето тянет молнии на костюме профессора вниз, а тот силой мысли застегивает их обратно... - Профессор Икс - телепат, а не телекинетик. Ты комиксы вообще читал? - ...но он тоже человек, хоть и мутант, и уж точно не железный... Майкл? - Ммм?.. - Ты охуел? Майкл разжимает зубы, выпустив изо рта собачку молнии, глядит на Джеймса снизу вверх - в кои-то веки снизу вверх - и скалит зубы в фирменной своей ухмылке. - Нет, просто решил доказать, что хоть я и не металлокинетик, но тоже могу кое-что и без рук. "И что тебе стоит заткнуться, зараза". У Джеймса смешно взлохмаченные волосы, и капельки пота над верхней губой, и чересчур синие глаза - никакой кинокамере не передать этого оттенка, словно предштормовое море, когда сквозь тучи пробивается солнце - да ты, блядь, поэт, Фассбендер! - Джеймс стискивает край столика так, что белеют костяшки пальцев, но не говорит ничего, не делает даже попытки отстраниться, и Майкл плюет на все, снова прикусывает уже порядком обслюнявленный металлический язычок, утыкается носом Джеймсу в живот, вдыхает чужое тепло, тянет молнию ниже, ниже. Звук, который вырывается из горла Джеймса при этом, даже стоном назвать нельзя - это какая-то вибрация на грани слышимости, отдающаяся в голове, в пальцах, ну и, разумеется, не только. Майкл мельком думает, что они, называя эти костюмы гандонами, кажется, дошутились, а потом молния кончается, и начинается Джеймс, - он хмыкает, увидев влажное пятно на белом хлопке, трется губами прямо через ткань, ловя сдавленные вздохи и неразборчивые ругательства, потом легонько кусает кожу живота чуть повыше резинки от трусов и стягивает их вниз - тоже зубами. - Фассбендер, - хрипло говорит Джеймс, и фамилия Майкла в его устах похожа на какое-то заковыристое шотландское ругательство. - Если ты, сука такая - ох! - забыл запереть дверь в гримерку, тебе придется овладеть - а, ч-черт! - навыками повелевания металлом прямо сейчас - блядь, вот теперь можно и без зубов уже! Майкл послушно кивает и виновато целует покрасневшую, обнажившуюся головку. Про дверь он, честно говоря, не помнит, но искренне надеется, что и правда не забыл, - увы, проверить сейчас - нереально, не когда Джеймс, тяжело и рвано дыша, едва сдерживается, чтобы не толкаться ему в рот, не когда он с трудом нашаривает молнию на собственном костюме, сжимает в кулаке свой член и стонет вокруг члена Джеймса, и Джеймс зачем-то приподнимается на цыпочки и запрокидывает голову, перенося весь вес на руки, все еще судорожно цепляясь за край стола, и все это нелепо, смешно и совершенно несексуально, и, в принципе, у них не больше десяти минут и одна пачка бумажных салфеток на двоих. Но им хватает. - Мне кажется, - бубнит Джеймс, рассматривая в зеркало свой подбородок, - там, где молния прищемила кожу, розовеет тонкая узкая полоска. - Карен заставит нас мыться прямо в этих костюмах. Но можно сказать, что было очень жарко и мы взмокли как гребаные мыши. - Ага, - кивает Майкл, критически разглядывая отражения их обоих. - Знаешь, я думаю, ты был прав, но не совсем. Макэвой оборачивается к нему, и губы у него красные, будто это он, а не ему сейчас делали минет, и в глазах все еще прячется тень недавнего оргазма, и прижать бы его к себе, ткнуться подбородком в макушку, и завалиться спать на сутки. А вместо этого их ждет дрянной кофе, и безразличный зрачок камеры, и пахать до седьмого пота, и Эрик с Чарльзом, - Майкл мысленно усмехается, - да уж, после сегодняшнего "сценария" Джеймса история марвеловских мутантов точно потеряет для него всё очарование невинной детской сказки, и кто, спрашивается, виноват? - Майкл?.. - А? - он понимает, что Джеймс что-то спросил, только когда тот машет растопыренной пятерней у него перед лицом. - Я говорю: в чем я был прав, но не совсем? - В том, что я охуел, - говорит Фассбендер со вздохом. - Оба мы… охуели.