Не забуду никогда

      — Оливер, прекрати! — требует Эффи. — Что ещё за лепестки? Почему ты разбрасываешь их по всему дому?       — Свадьбу наколдовываю, — издевается парень. — Мелларк и Эвердин, жених и невеста.       — Уточни какого Мелларка, — говорит Хеймитч. — Уж не себе ли ты место выбиваешь?       — Кто знает, — усмехается Оливер. — Мелларк и Эвердин, жених и невеста.       — Убирать это будешь ты, — уточняю я. — Развёл бардак.       — Китнисс, не превращайся во вторую мисс Манеру.       — Так, взял веник с совком и собрал здесь всё до прихода телевизионщиков, — командует мистер Мелларк. — Возражения не принимаются.       — А что я-то? — удивляется Оливер. — Всё самое лучшее для несчастных влюблённых.       Парень кидает горстку лепестков вверх, разбрасывая ещё одну, так скажем, порцию. Который час приходится уговаривать его прекратить это занятие, ведь у нас не свадьба, а обычное интервью, вернее, завершающее. В ближайшие несколько месяцев мы не увидим камер, капитолийцев, которые задают наиглупейшие вопросы, касаемо нашего будущего.       — Китнисс, иди сюда, — зовёт Прим.       Я прохожу следом за сестрой на кухню, оглядываясь, чтобы посмотреть не идёт ли за нами кто-то ещё. Не то что бы у нас какая-то секретная информация, просто не хочется, чтобы об этом знали остальные.       — Ну что? — спрашиваю я.       — Его не было дома, но я передала записку Вику, — объясняет Прим. — Он отдаст, ты не переживай.       — Чёрт, я хотела, чтобы эта записка была передана лично в руки Гейлу.       — Там что-то секретное?       — Ничего такого, но так было бы лучше.       — Он, видимо, ушёл на охоту. Не переживай так, ты сомневаешься в Вике?       — Нет, — отвечаю я. — В общем, спасибо, утёнок.       Обняв сестрёнку, мы возвращаемся в гостиную, наблюдая за Оливером, убирающим беспорядок, созданный им самим. Оглянув всех присутствующих, понимаю, что угрюмое настроение не только у меня. Оно и понятно, ведь никто ещё не отошёл от случившегося позавчера. Для всех этот бытовой скандал, переросших в огромную проблему, стал неожиданностью, потому что ни один из присутствующих не предполагал, что всё закончится именно так.       — Я одного понять не могу, — говорит Тим. — Кто в вашей паре девушка?       — Это ты о чём? — недоумевает Прим.       — Китнисс уже давно готовенькая, а Пит вечно опаздывает на интервью, — объясняет парень. — Что за дела?       — Он там лягушек убивает, — вмешивается Оливер. — Им же целоваться надо будет, вот братец и тренируется.       — Тебе вчера мало было? — шиплю я.       — Да ладно, Китнисс, мы же шутим, — усмехается Тим. — Кстати, а на ком тренируешься ты? Давай я лично буду учить тебя?       — Слушай... — начинаю я, но меня перебивают.       — А поучиться у меня получать по шее хочешь? — спокойно спрашивает Пит.       — Опа, это вызов? — удивляется Оливер.       — Это вопрос, братик.       — Давай лучше я тебя поучу, — отзывается Тим. — Как правильно надо разговаривать со старшими.       — Кого тут и надо учить, так это только тебя, — говорит миссис Мелларк.       Все взоры устремляются на женщину, которая подошла к Прим, поправляя ей косичку, заплетённую стилистами. Сестрёнка, удивившись, поблагодарила её и, прошептав что-то Питу, отправилась на улицу.       — Мам, а я тут причём? — не понимает Тим. — Это вообще мелкий начал.       — Мне всё равно кто там и что начал, но последняя фраза прозвучала из твоих уст.       — То есть нам просто терпеть то, что наш братик в открытую говорит о разборке с нами? — спрашивает Оливер. — Никогда не терпел этого слизняка, а теперь и подавно.       — Ещё одно оскорбление в адрес брата, и Вы оба будете работать каждый день без выходных, — обуваясь, предупреждает Сара. — Вам всё ясно?       — Да, мама, — в унисон ответили парни.       — Отлично. Оливер, быстренько убирай лепестки, и чтобы через десять минут был в пекарне. Тим, а ты со мной на рынок, — покидая дом, приказывает женщина.       Странно, за то недолгое время, которое мы прожили все вместе, такой я маму Пита ещё не видела. С каких пор она спокойно ведёт себя в разговоре с сыновьями, при этом всё-таки оставаясь строгой? Это один день её так изменил, или же ссора с мужем так повлияла?       — Последнее интервью, — говорит Пит, взглянув на меня.       — В этом месяце, — усмехаюсь я. — От нас ведь никогда не отстанут, верно?       — Очевидно, что нет.       — Неужели, капитолийцам так интересно слушать о нашей жизни, наблюдать за этим? — не понимаю я. — Бред какой-то.       — Привыкай, Огненная Китнисс, ты у нас теперь звезда, — легонько улыбаясь, говорит напарник.       С каких пор он так ко мне обращается? И какая звезда? Не я одна погрязла в этом болоте, нам вместе придётся терпеть, привыкать. Или это был тонкий намёк на то, что он не собирается свыкаться с этим? Сегодня не день, а сплошная загадка.       — Кажется, нам пора.       Эффи, находясь в гостиной, машет нам руками, подзывая к себе. Команда подготовки делает последние штрихи, и мы с Питом, держась за руки, направляемся во двор, где и будет проходить интервью.       Правда, честно говоря, платье, которое надели на меня, не очень-то и удобное: корсет сдавил грудь, отчего стало трудно дышать, слишком узкая юбка, в которой тяжело сделать хоть шаг. Ладно, спасибо за то, что выглядит оно довольно-таки мило: зелёный оттенок, который мне так нравится, нет никаких рюшечек, только пара-тройка жемчужин, и поясок, сделанный из каких-то камушков. Сначала мне показалось, что это бусы, но нет, оказывается, я ошиблась.       И этот наряд мне привезли из самого Капитолия, какая-то шишка в правительстве сделал мне такой подарок, от которого, к сожалению, невозможно отказаться, ведь президент Сноу настоял на том, чтобы на нашем последнем интервью на мне было именно это платье.       Питу же повезло больше: свободные брюки, горчичного оттенка, белая рубашка, жилетка и пиджак под цвет брюк. Нет, конечно, чувство, что его тоже утянули со всех сторон, но, кажется, ему и так хорошо.       Напарник придерживает качельку, на которой мы будем сидеть, помогая мне устроиться поудобнее, после чего и сам присаживается, придвигаясь ближе, сплетая наши пальцы.       — Ну что, детки, удачи, — говорит Хеймитч.       — И пусть она всегда будет на нашей стороне, — закатывая глаза, продолжаю я.       — Камера, мотор, начали!

***

      — Ребята, а как Вам подарок, который прислали из самого Капитолия? — спрашивает Цезарь.       — За это хотелось бы сказать отдельно спасибо, ведь действительно потрясающие подарки, которые нам очень понравились, — отвечает Пит, крепче сжимая мою ладонь.       Да, замечательные подарки. Нас так любят, что готовы удавить глупыми нарядами.       — Насколько я помню, Вам обоим очень понравилось в Капитолии, — говорит ведущий. — Когда же нам Вас ждать?       Мне стало немного не по себе от этого вопроса, ведь прекрасно понимаю, что задан он был не просто так: нас вынуждают туда приехать, тонко намекая. От мысли, что нам придётся снова жить в Капитолии меня воротит.       — Ох, Цезарь, нам бы очень хотелось снова побывать в Капитолии, посмотреть на всю его красоту, но, к сожалению, мы ещё не пришли в себя после игр, — выкручивается Пит. — Да и прошло мало времени, как мы встретились с нашими семьями. Думаю, Вы понимаете, что скучали, тем более Китнисс беспокоится о сестре.       «Нет, только не вмешивай Прим, не надо...» — пронеслось у меня в голове.       — Китнисс, тебе всё ещё тяжело свыкнуться с мыслью, что твоя сестрёнка могла попасть на игры? — спрашивает Цезарь.       — Да, я... — голос предательски дрожит, руки трясутся. Я не знаю что ответить, мне тяжело говорить на эту тему, ведь всё могло бы быть иначе.       Пит притягивает меня ближе к себе, прижимая к своей груди, шепча на ухо извинения. Теперь-то он понимает, что натворил. Зачем нужно было приплетать Прим, когда я действительно ещё не отошла от всей ситуации? Успокоившись с одним, мы находим другую проблему.       — Что ж, кажется, нам лучше пока отложить Ваш приезд в столицу, но мы с нетерпением будем ждать, — тяжело вздыхая, говорит ведущий. — Вас всегда рады видеть здесь.       — Спасибо, Цезарь, — успокаиваясь, отвечаю я.       — На этом нам выпуск завершается, с Вами были победители семьдесят четвёртых игр: Китнисс Эвердин и Пит Мелларк, — обращаясь к зрителям, восклицает он. — И я, Цезарь Фликерман. До скорых встреч.       — Стоп, снято.       Наконец-то, закончилось. Теперь-то он нас должны отстать. Я, встав с качели, быстрым шагом направилась в дом, чтобы никто не заметил слёзы в моих глазах. Закрыв дверь комнаты на ключ, я сняла с себя это убожеское платье, которое меня так раздражало, и, переодевшись, легла в кровать, пытаясь успокоиться.       Пит много раз просил впустить его, извинялся, но мне не хотелось видеть его. Даже не знаю, осуждаю ли я напарника или нет, но он затронул слишком больную тему для меня, о чём прекрасно понимал и знал. Единственный человек, которому я разрешила войти, была Прим.       Я прижимала её к себе, будто боялась, что она испарится. Мне было страшно потерять её, ведь я так стараюсь делать всё, чтобы с ней ничего не случилось. Прим - самое дорогое, что у меня есть, и большего не надо. Я сделаю всё, чтобы игры никогда не коснулись её, чтобы никто не причинил ей вреда. Никто и никогда...

***

      — Китнисс, проснись, Китнисс! — кричит кто-то.       Чьи-то руки крепко держат меня слишком сильно, отчего боль только усиливается. Мне страшно открыть глаза, потому что боюсь увидеть её... Мёртвую Прим. Он убил её, забрал и убил.       — Китнисс, всё хорошо, проснись, — говорит знакомый голос. — Это я, слышишь?       — Пит, — шепчу я, не открывая глаз.       — Да, я здесь, рядом, — поглаживая меня по спине, шепчет напарник. — Пожалуйста, открой глаза, не бойся.       Кажется, что веки такие тяжёлые, что мне с трудом удаётся поднять их. Два голубых огонька с тревогой смотрят на меня, в то время как руки напарника бегают по моему телу, поглаживая. Я, вцепившись в края его майки, осматриваю комнату сквозь темноту.       — Прим...       — С ней всё хорошо. Это был просто кошмар, она в своей комнате спит.       — Но она засыпала вместе со мной, — не понимаю я.       — Здесь холодно, Прим замёрзла и ушла к себе, правда, попросила принести тебе одеяло. Вот зашёл.       — Она только сейчас ушла? — уточняю я.       — Нет, уже чуть больше часа, как Прим спит, просто... — его руки сжимаются в кулаки. — Меня Хеймитч задержал.       — Что-то случилось?       — Не бери в голову, ложись.       Пит немного подталкивает меня назад, но я, вцепившись в его руку, не собираюсь ложиться. Мне страшно. Я боюсь снова увидеть тот сон, в котором Сноу сделал всё, чтобы забрать Прим у меня. Это повторится, я знаю.       — Не бойся, всё хорошо. Прим никто не тронет, — распуская мои волосы, говорит Пит. — Согласись, не очень удобно.       Я даже забыла распустить волосы, которые мне уложили к интервью, хотя какая-то заколка совершенно не мешала мне.       — Прости меня за...       — Не надо, не напоминай, пожалуйста, — перебиваю я. — Хватит.       Просидев в минутном молчании, Пит встал с постели и, укрыв меня пледом, который когда-то уже приносил, пошёл к выходу.       — Пит...       Не знаю что сейчас мной движет, но мне совсем не хочется, чтобы он уходил. Я боюсь остаться одна наедине с кошмарами. Нет, конечно, я не хочу заставлять его, но может присутствие напарника хоть как-то поможет мне успокоиться.       — Ты не побудешь со мной? — тяжёлый вздох и такой же выдох, вот и весь его ответ.       Я пододвигаюсь на другой край кровати, как только он начинает двигаться в мою сторону. Пит приобнимает меня, а я тем временем теснее прижимаюсь к нему, будто ища защиты. И только, сквозь пелену сна, мне удаётся услышать лишь одно слово, которое, возможно, не звучало, а мне всего лишь показалось:       — Всегда...