Лишь игрушка

Дом семейства Эванс кардинально отличается ото всех других домов города. Он, большой и величественный, расположен на высоком холме, который огибает широкая река. Первый этаж жилища скрыт за густой листвой ухоженных кустов и кронами декоративных деревьев. Майя приоткрывает калитку, придерживает, чтобы Кейт могла войти внутрь. Девочки идут дальше по широкой мощёной дорожке. – Мама, должно быть, на заднем дворе. – Ты не проводишь меня? – немного замявшись, уточняет рыжая, в ответ получает лишь укоризненный взгляд и короткое: – Это ваш разговор! – она скрылась за дубовой дверью парадного входа. Кейт идёт дальше, дорожка сужается. Её окружают ухоженные кусты и клумбы, где цветут запоздалые цветы. Некоторым кронам декоративных деревьев предана затейливая форма разных животных, предметов. Девочка представляла себя героиней какой-то сказочной истории, что-то вроде Алисы из той самой страны чудес. На заднем дворе, в беседке, куда можно было попасть, пройдя через ажурную арку, как раз и отдыхала мать Майи. – Кейт? Рада тебя видеть, – она жестом приглашает рыжую подойти ближе. – Добрый день, – здоровается девочка и присаживается на скамейку, обшитую бархатом. – Как прошёл первый день в школе? – она берёт с небольшого круглого стола, что расположен в самой середине беседки, небольшую тарелку. Это овсяные печенья с миндалём, какие любит Майя. Печенья, приготовленные явно совсем недавно, приятно пахнут. Дворецкий, которого подзывает миссис Эванс, приносит с собой два стакана, наполненных апельсиновым соком. – Всё отлично, – пожав плечами, Кейт берёт с подноса стакан и печенье. – Ей трудно завести новые знакомства. Знаю, она бывает несносна, но ты её лучшая подруга на протяжении десяти лет. Я бы хотела тебя попросить приглядеть за ней. Сильный ветер, не успокоившийся с самого утра, через открытое окно проникает в маленькую комнатку, развевает голубые занавески из тонкой ткани, перелистывает пожелтевшие страницы старой книги, которую несколько минут назад читала хозяйка комнаты. Кейт устало плюхается на небольшую кровать, колени снова прижимает к груди, как вчера, на пирсе. «Несносна, – снова и снова эхом раздаются слова миссис Эванс. – Ты её лучшая подруга на протяжении десяти лет!» – Она невыносима! Даже если я умру, она придёт на могилу и первое, что вырвется с её уст: «Она умерла только для того, чтобы меньше времени уделять мне».