Silent Storm

Head to toes Flesh and bones Should feel whole But the void A silent storm

Мик Манди купил этот дом ещё до ухода из Mann Co., благо денег, заработанных за столько лет, хватило. Видавший виды коттедж на окраине небольшого провинциального городка на восточном побережье Австралии несколько лет пустовал, брошенный новоявленным владельцем. Тогда Снайпер думал, что совсем скоро переедет, но привычка заставила остаться в Mann Co. ещё на несколько лет. Некоторое время назад дом был встревожен внезапным набегом: он отчаянно скрипел деревянными половицами, осыпался штукатуркой и всячески докучал своему хозяину. Бледно-желтый, такой высокий, совсем непохожий на другие с забавной лесенкой на заднем дворе, с навесами в голубую, белую и зеленую полоску, с двумя слуховыми окнами наверху. Слишком узкий, слишком угловатый, чтобы считаться элегантным, но с первого дня полюбившийся Мику за его добротность, неуклюжесть и бесконечный уют. Сочная трава в контрасте с золотым песком на фоне лазурного берега океана делала это место таким, каким оно навсегда запало в грубую, неотесанную душу того самого убийцы. Шел четвертый месяц его добровольного бегства от духоты Туфорта и снегов Колдфронта. Четвертый месяц новой жизни. Он ушел последним, не оборачиваясь, не надеясь вернуться, зная, что возвращаться некуда. Теперь он тихо и мирно сажал орхидеи, держал небольшой книжный магазинчик и отчаянно пытался выкинуть из головы половину жизни. Снайпер все так же любил тишину, любил посидеть в саду под старой акацией, пройтись по дорожке к пляжу, посмотреть на все те же неутолимые волны, снова и снова разбивающиеся о берег. Только теперь его одиночество стало ярче, что-то в его сердце оттаяло. Стояла несусветная австралийская жара, и дни, казалось, следовали друг за другом без промедления. Вентиляторы лишь гоняли туда-сюда горячий воздух, цикады оглушительно стрекотали. Даже дышать было тяжело, оставалось лишь ждать, пока пройдут январь и февраль, пронесутся мартовские грозы и наконец хлынут первые апрельские дожди. Манди вышел из дома и прошел в задний сад. Цветы красного жасмина жарились на солнце, черные, высохшие и сморщенные. Снайпер ступал по ним босыми ногами. Ему даже нравилось видеть эти цветочные оспины пятен на светлом бетоне. День тянулся медленно, листья манго начали провисать от жары, а стрекот застревал у сорок в горле. Сегодня он закрылся раньше, чем обычно, и решил провести остаток дня на берегу, жаря зефир и любуясь закатом. Недавно Манди навещал родителей. Те, конечно, были ужасно рады его отставке и возвращению домой. Они как раз и насоветовали обзавестись работой "для души" и, конечно, скорее пожениться. Мик лишь грустно улыбался и собирал брови у переносицы под строгим взглядом матери. Отбросив ненужные грустные мысли, Снайпер прошел через сад, ступил на песок, ощущая ногами его тепло, и побрел к воде, понурив плечи. Что говорить, ему, конечно, не хватало друзей: неунывающего Хэви, крикливого Солдата, даже бестолкового Скаута. Он скучал по всем. Только об одном человеке боялся думать. Манди надеялся, что навсегда забудет его отутюженный костюм, тёмные глаза и запах его сигарет. Мозг хотел забыть, только сердце сопротивлялось. Снайпер и сам перестал верить, что сможет выкинуть это из головы. Он просто считал, что вдалеке от шумного мира, на самом краю жизни, ему будет спокойней. Хрустальные иллюзии рушились снова и снова, когда он доставал из чемодана на чердаке красную рубашку, свою малышку, служившую ему верой и правдой, и их общее фото. Выкинуть все это не поднималась рука. Придаваясь воспоминаниям, бывший ассасин просидел на берегу до самого заката. Солнце умирало меж разодранных синюшных туч у кромки казавшегося бесконечным океана. Ночь наползала с востока, и неослабный ветер нес ее холодное дыхание. Снайпер зашел в дом, закрывая окна. Обещали грозу. Манди любил ненастье. Когда облака висят низко, когда грозит пойти дождь, он словно возрождался. Дышал глубже, думал яснее. В воздухе запахло эвкалиптом и гудроном. В небе над домом зловеще громыхнуло. Начали падать первые крупные капли дождя, они громко застучали по рифленой железной крыше. Сначала редко, затем все чаще, пока не слились в единый гул. Манди выключил свет и поднялся по крутой деревянной лестнице наверх. Устало рухнув на кровать, он закрыл глаза. Дождь лил с отвесов крыши, ручьями бежал по окнам, хлестал из провисших желобов, не ожидавших такого натиска. Гром снова разорвал небо, и в его низком басе Мик услышал какой-то посторонний звук. Будто кто-то тихо-тихо стучал в дверь. Но кто в такую погоду решится нанести визит? "Показалось," - успокоил себя мужчина и накрылся одеялом с головой. И вдруг снова тихое "тук-тук-тук". "Нет, не показалось. Что за черт?" - пронеслось в голове Снайпера. Встав, он, не включая свет, прошел к лестнице и спустился вниз. Тишина. Только дождь барабанит по окнам. Простояв в нерешительности несколько минут, Манди упрекнул себя в излишне разыгравшемся воображении и уже развернулся, собираясь уйти, как до его слуха вновь донеслось тихое постукивание. Плюнув на всю абсурдность ситуации, Снайпер в три шага пересек кухню и резко распахнул входную дверь. Он ожидал чего угодно, в конце-концов не увидеть там никого, но тот, кто стоял за порогом, привел мужчину в полный ступор. Сколько он простоял так, открыв рот? Минуту? Десять? Наконец, ночной гость решил сам разрушить тишину. — И я рад видеть тебя, Манди... Темные брюки, промокшая насквозь белая рубашка, небольшая дорожная сумка на плече, легкая щетина. Непривычно голый без маски, словно с него сняли кожу. — Кристоф? - на выдохе, заплетающимся языком. — Какого черта? — Как всегда гостеприимно, — усмешка на тонких губах. — Пустишь? На ватных ногах Снайпер отходит в сторону, пропуская гостя, и закрывает дверь. Тот бросает сумку на пол и бесцеремонно плюхается на диван. — Милый домик, но почему в такой глуши? Хотя, стой, не отвечай, все и так ясно, - щелкает зажигалкой, закуривает. — Чего, привидение увидел? Манди медленно опускается на стул. — А ты изменился... Шпион, хмыкнув, выпускает изо рта струйку дыма. — Ты про шмотки? Профессия обязывает. Ты, кстати, тоже... впечатляешь. Снайпер рассеяно оглядывает свои затертые донельзя шорты и рваную майку. Кристоф тихо смеется. — Я тащился через пол мира не за тем, чтобы тебя смущать, Манди, — мужчина поднимается с дивана. Быстро преодолев жалкие несколько метров, он останавливается прямо перед Снайпером. — Я скучал по тебе. Спай слегка наклоняется и целует Снайпера в шею. Манди вдыхает горькие дым,и в его голове вихрем всплывают воспоминания. — Я... Я не... Я не могу так, — Снайпер опрокидывает табурет, на котором сидел и медленно отступает от шпиона, пятясь к стене. Кристоф разгибается и делает затяжку. — Что с тобой, Манди? Раньше ты был не против. Что не так? Снова этот высокомерный тон. Снайпера передергивает. — Если ты думаешь, что можешь так просто заявиться в мой дом и делать все, что тебе заблагорассудится, то ты сильно ошибаешься. — Тише, Мик, не кипятись, — Спай подходит ближе. - Ты же не хочешь сказать, что просто забыл все, что между нами было? — А что? Что было? - Снайпер вскипает. — Ты сейчас говоришь мне о чувствах?! Единственное, что ты делал тогда, так это... это... Манди спотыкается о собственные слова и потупленно оглядывается вокруг. — Зачем ты приехал, Кристоф? Чего ты от меня хочешь? Спай явно сбит с толку, пепел с сигареты осыпается на ботинки. — Я не знаю... Не знаю, зачем приехал, не знаю, чего пытаюсь от тебя добиться. Просто тогда мне казалось... Казалось, что нужно это сделать. Вот и все, — Шпион тушит окурок о столешницу. — Если ты захочешь, я уйду прямо сейчас. Так просто? Манди во все глаза смотрит на Шпиона и не узнает. "Вот же он, перед тобой. Протяни руку и дотронься. То же лицо, те же повадки. Это он, но что так его изменило? Что сломало? Он вот так просто готов отступить от своей цели?" Манди не верит, что перед ним все то же бессердечный Шпион, названый враг, жестокий убийца. Снайпер ошеломлен. Язык не слушается. Спай расценивает это молчание по-своему: поднимает с пола сумку, короткий взгляд глаза в глаза. Громкий щелчок двери возвращает Манди в реальность. "Он ушел". Ушёл, оставив после себя лишь запах дорогого одеколона и горького сигаретного дыма. Мик с трудом сглатывает комок. Четыре месяца. Четыре долгих месяца он пытался забыть, стереть из памяти. Безуспешно. Перед глазами опять стоят все те бессонные ночи и диалоги наедине с собой. То, что произошло несколько минут назад кажется Манди очередным кошмаром. Внезапно резкая вспышка проясняет сознание: "Кристоф приходил. Он нашел меня. Как? Он тащился через весь земной шар, чтобы увидеться со мной. Боже, о чем я думал?!" Снайпер вырывается из оцепенения, словно из вязкого молочного тумана, и распахивает дверь. Дождь льет, как из ведра. Небо, распоротое пополам молнией, озаряется голубоватым светом, раскат грома сотрясает воздух. Снайпер, поскальзываясь, спускается с крыльца и бежит к тротуару. Острая злость и отчаяние пронзают сердце. "Где искать? Куда бежать?". Слёзы бессилия, горькие и горячие, катятся по щекам. "Вот так просто отпустить и потерять навсегда? Нет!". Манди бросается наобум. Бежит, спотыкаясь, не разбирая дороги. Глаза застилает непроглядная темнота и вода. Сердце в груди глухо бьется, отдавая болью в виски. Хочется выть от бессилия. Время останавливается. Силы покидают Снайпера, и он падает на колени. В ушах только стук капель о тротуар, шум воды, стекающей с крыш, раскаты грома. Хочется кричать, но крик застревает в горле, выдавая вместо себя лишь тихий стон, полный горечи. Легкие щиплет от недостатка воздуха. Манди валится на траву и воет, проклиная себя, Шпиона и чертов дождь. Тихая острая боль расползается от сердца по всему телу. Отвратительным болотом заволакивает рассудок. От ненависти к себе кипит кровь. Вдруг его резко выдергивают из забыться. Кристоф стоит над ним, словно видение. Снайпер тянет вперед руки, боясь, что мираж растает. Но, только коснувшись его рубашки, Манди валит Спая на траву, целует лоб, виски, щеки, ощущая под своими губами соль чужих слез и в сотый раз за день не может поверить. Сердце пропускает удар. Шпион хватает Манди за плечи и опрокидывает Снайпера на траву. — Ты чертов кретин! — Кристоф рычит и бьет снайпера в лицо. Мик чувствует металлический привкус крови во рту, но не сопротивляется. — Ты полный идиот! Господи, как я тебя ненавижу! - Спай снова замахивается, а Манди смеется, поперхнувшись собственной кровью и водой. Смеется, до рези в животе, а в раскаленной от боли голове пытается вырваться наружу лишь одно единственное слово... Догнал.

And there’s silent storm inside me Looking for a home I hope that someone’s gonna find me And say that I belong I’ll wait forever and a lifetime To find I’m not alone There’s silent storm inside me Someday I’ll be calm Someday I’ll be calm

***

Они лежат на траве под дождем грязные и обессилившие. Спай поднимается на локтях и, наклонившись, целует Снайпера, слизывая горячую кровь из рассеченной губы. Манди понимает, что теперь ему придется делить сад, дом и кровать пополам. И, пожалуй, это самая счастливая мысль за последние несколько месяцев.