Silent Storm

Прошло три с небольшим месяца после их первой встречи. По улицам гулял февраль, гоняя пыль южными ветрами. Невозможная жара отступила, дав разгуляться легкой прохладе по вечерам и нередким в этом месяце грозам. Их дом расцвел геранями на окнах, новыми занавесками, ковриками и разномастными безделушками. Дом заговорил гулким эхом песен из приемника и звонким голосом нового хозяина. Дом запах свежей выпечкой и сладким вином. Дом ожил, ожил и Манди. Кристоф тоже изменился. От былой заносчивости и холодности не осталось ни следа. Оказалось, что за колючей внешней оболочкой скрывалась мягкая душа. Может на него так действовал южный климат, а может и любовь, но, во всяком случае, теперь он с удовольствием отыгрывал роль отчаянной домохозяйки. К тому же, из-за небольших трудностей с гражданством Кристоф не мог пока устроиться на работу. Мик не был против – денег хватало, и пахать двоим не имело никакого смысла. Он и сам, если уж начистоту, ходил на работу лишь из привычки и морального удовольствия, так как особых доходов его букинистическая лавка все равно не приносила. В один из на редкость прохладных дней Снайпер возвращался домой привычной дорогой, пробегавшей по побережью. Взгляд выцепил на горизонте родные очертания дома. Мрачное лицо Мика еще больше осунулось. Поднимаясь по ступенькам на крыльцо, он уже чувствовал аромат свежего хлеба и какого-то очередного кулинарного шедевра Шпиона. Поджав губу, Манди распахнул входную дверь, вдыхая запах сочных томатов и горьковатого одеколона Кристофа. - Ты вовремя, mon cher, я почти закончил, - Спай вытирает руки о фартук и подходит к Мику, обняв его за шею. – Что с тобой? - Все в порядке, - Манди отворачивается. - Я скоро. Хлопает дверь ванной. Кристоф, постояв в нерешительности минуту, отправляется обратно на кухню. Тарелки с пастой остывают на столе, салат давно нарезан, вино разлито по бокалам. Снайпер прошествует мимо Спая, гордо прикрывшись коротеньким полотенцем, оставляя мокрые следы на полу. Шпион с трудом переводит взгляд на свои колени. - Пахнет здорово, - Мик улыбается и хватается за вилку. - Я чертовски проголодался. Несколько минут оба сосредоточенно и молча скрипят челюстями. - Все точно хорошо? – наконец разрушает тишину Кристоф. - Да, - бормочет Снайпер, пережевывая листья салата. – То есть, нет. Не знаю. Мне звонила мама. Спай проносит вилку мимо рта. - Они с отцом хотят заехать на следующей неделе. Проведать. У них отпуск. Кристоф вздыхает. - Не думал, что придется знакомиться с твоими родителями… По крайней мере, так скоро. - Это безумие. Маму хватит инфаркт, если она узнает, - Манди хлебом вытирает с тарелки остатки соуса. – Нужно что-нибудь придумать. Уехать куда-нибудь, может… Не знаю. - А их нельзя… отговорить? – робко предполагает Шпион. Снайпер хохочет, но совсем невесело. - Ох, если бы ты знал! – Мик осушает бокал в три глотка и поднимается со стула. – Спасибо, Кристоф. Я буду наверху. Манди поднимается в спальню, но внезапно останавливается перед лестницей, ведущей на чердак. Подумав пару секунд, он забирается в душную маленькую комнатку под крышей, открывает окно, позволяя соленому ветру бушевать в темных пыльных углах, и садится на пол. Перед глазами лежит все тот же потрепанный чемодан, полный воспоминаний. Снайпер тянет вверх затертую кожаную ручку и с головой падает в водоворот прошлого. Неожиданная мысль, возникшая в голове, вдруг пугает его: «Это все? Неужели можно сложить две трети жизни в старый чемодан и закрыть на чердаке? Неужели можно вот так просто распрощаться с людьми, ставшими твоей семьей? Просто уйти, не проронив ни слова». Манди корил себя тысячу раз за то, что не смог отпустить прошлое. Не смог забыть и забыться. На плечо опускается чья-то рука. Мик прижимается к ней головой и чувствует тепло чужого тела. Шпион садится рядом и протягивает Снайперу раскрытую ладонь. Манди долго вглядывается и наконец понимает, что на руке Кристофа лежит золотой Звон смерти. Часы, столько раз виновные в его смерти. Часы, столько раз спасавшие жизнь Спаю. Мик осторожно кладет их в чемодан, поверх своей рубашки. Еще секунду оба смотрят на фотографию, где восемнадцать бравых мужчин пока не знают, что вскоре им придется безжалостно рвать друг друга на куски. Шпион кладет свою руку поверх ладони Снайпера, и они вместе опускают крышку, укрывая под ней, возможно, самые счастливые годы их жизни. Мик встает, подходит к окну и вдыхает горьковатый, пахнущий солью и водорослями воздух. - Хочешь, я заварю чай? – Спай обнимает Манди и прижимается к его небритой щеке. - Хочу, - шепчет Снайпер и целует Кристофа в нос. Тот фыркает по-кошачьи и уходит. Мик бросает последний взгляд на сад внизу, закрывает окно и спускается следом. Чаинки кружатся в чашке в каком-то неистовом диком танце. Только чай уже давно остыл. Двух мужчин на узком диване это мало волнует - они слишком заняты друг другом. Удивительно, как воспоминания о прошлом способны пробуждать в людях новые чувства. Или слишком живы еще в их памяти те ночи, проведенные в темных пыльных комнатах базы? Те неожиданные встречи в узких коридорах, заканчивающиеся коротким поцелуем и последним ударом. Их история должна была быть написана задолго до них самих, но судьба распорядилась иначе. Любовь вместо ненависти – что это? Чья-то злая шутка? Или шанс? Сейчас уже никто не сможет ответить. Им это и не нужно. Просто они оба знают, что время, данное им, нужно ценить. И они ценят. Ценят и любят. До последний капли. И никто не смеет судить за любовь. За их любовь. Сладкую и горькую, острую и мягкую, тихую и громкую. За ту, что бьет в сердце и разбивает в кровь лицо, за ту, что душит поцелуями и топит слезами, за ту, что навсегда связала между собой два гордых горячих сердца.

***

Мик открывает глаза и смотрит на Спая, мирно спящего у него на груди. Он осторожно поднимается с дивана и надевает брюки. Потом на руках относит спящего мужчину наверх, укладывает на кровать и укрывает одеялом. Тёмные волосы Кристофа растрепались и небрежными волнами струятся по лицу. Тонкие губы чуть приоткрыты, чернильные ресницы венчают острые скулы. Манди не может сдержать улыбки, но заставляет себя не трогать это беззащитное спящее сокровище. Мик тихо спускается по лестнице и выходит из дома. Босиком бредет по дорожке через сад, загребая ногами теплые, напитавшиеся солнцем, лепестки цветов. Садится на траву у самого берега океана, зарывает руки в песок, отдающий последнее тепло, и смотрит, как солнце опускается за горизонт. Как кроваво-красными полосами расползается его отражение по глади воды. Манди любит океан. Любит его на рассвете, закате, в дождь, в грозу, в шторм… Всегда. Океан отдает сполна, вымывая солеными волнами все лишние мысли из головы. Мик сидит неподвижно несколько минут, дожидаясь, пока огненная звезда полностью скроется в бездонных водах, потом поднимается и уходит, не проронив ни слова. Медленно бредет назад к дому, не оборачиваясь. Океан спокоен и молчалив. Он знает, что Снайпер вернется, как возвращался всегда, раз за разом безмолвно прося помощи или поддержки. Океан будет ждать.

***

Кристоф просыпается один. Разлепляет глаза и оглядывает соседнюю половину кровати. Не сразу замечает на белоснежной подушке охапку хризантем. Поднимается и идет на кухню. На столе кружка с недопитым кофе и листок бумаги. Корявыми буквами поперек строчек: «Вернусь к шести». Только в последний момент Шпион замечает маленькое «Люблю» в самом углу страницы. Улыбается и глотает отвратительный холодный кофе, ощущая на своих губах вкус губ Манди. Спай закуривает и берет трубку телефона, набирая номер. Четыре громких гудка и короткое «Hören» на другом конце провода. - Здравствуй, Рихард. Это Кристоф. Не разбудил? - К'ристоф?! Au, fine! Потрясающе! Сколько времени прошло?! Четыре месяца? Пять? Ни одного звонка от тебя! Ты мог бы… - Семь. Прошло семь месяцев. И не кричи в трубку, дорогой. У тебя скоро будет время сделать это лично.