Время

      Время пришло.       Всего два слова, а сколько различных эмоций они могут вызвать у разных людей. Для одних — это начало чего-то нового и светлого; новая ступень, с которой можно начать новую жизнь. Но для других — это конец. Конец всего: не только радости, счастью, любви, но и жизни. Но что есть конец жизни? Начало смерти. Тогда что есть смерть? Кто знает, что ждёт нас там, за чертой, за границей неизведанного, откуда все приходят и уходят? Эти вопросы иногда задаёт себе каждый, и ответ на них у каждого свой, потому что всё в этом мире относительно. Так и для наших героев эти два слова имеют противоположное значение.       Асеру сидел на стуле с высокой спинкой, а руки и ноги были закреплены специальными зажимами. Взгляд был устремлён в пустоту и не изображал абсолютно ничего — он был мёртв, но не физически, а духовно. Внутри не осталось ничего живого. Лишь кучка пепла от когда-то отцовских чувств, от человеческого «я», от обрывков светлого прошлого. Он не боялся предстоящей казни, не боялся умереть. Когда незачем жить, когда нет смысла в твоём существовании, то ничто больше не держит тебя на этой Земле. Только непонятный блеск в глазах, подобно сиянию тлеющих угольков, продолжал тускло мерцать. Что-то ещё жило внутри. Ещё не всё погибло.       Саске подошёл к Ли и посмотрел на него сверху вниз. Нетрудно понять, что чувствовал он к этому человеку, что причинил ему и его семье столько зла. Особенно, зная, что именно этот человек лишил жизни его мать, так жестоко и бесчеловечно. Нельзя сказать, что брюнет радовался скорой кончине этого мужчины, но где-то в глубине души, в самом далёком её уголке ему было жаль этого несчастного человека. Да, несчастного. Всю свою жизнь он провёл в бесконечном поиске себя, совершая ошибки, порой, очень ужасные, и так и не обрёл себя, не обрёл семью... Не обрёл ничего. А сейчас он будет умирать с этим мерзким ощущением пустоты внутри, когда жизнь прожита напрасно. — Ты заслужил это, — произнёс Учиха. — Сейчас всё закончится.       Один из палачей приблизился к блондину, собираясь надеть на голову смертника специальный капюшон, закрывающий лицо. — Подождите, — остановил его Асеру сиплым голосом. Облизнув сухие губы и покашляв, он посмотрел на брюнета. — Позвольте мне сказать последнее слово. Потом — делайте, что должны. — Хорошо, — согласился Саске, скрестив руки на груди. — Думаю, ты имеешь на это право. — Я… так и не сумел сказать Сакуре одну вещь… — блондин остановился. Темноволосый машинально напрягся, ожидая услышать нечто ужасное. — Я и сам не знаю, как это могло случиться, но… — он запнулся и тяжело закашлял. — Мебуки… она жива. — Что? Что ты сказал? — переспросил Учиха, не веря своим ушам. — Я и сам поверил в это не сразу. Только недавно я получил письмо…       Саске тут же вспомнил о том белом конверте и аккуратном почерке неизвестного отправителя. Так это была Мебуки? — Его точно написала она, вне всяких сомнений, — кончики его глаз изрезали морщинки, как если бы он улыбался. Неужели он был рад тому, что его жена всё же была жива? — Зачем ты говоришь это мне? — брюнет непонимающе покосился на Ли.       Учиха словил себя на мимолётной, быстро проскользнувшей в сознании мысли о том, что почувствовал не только радость за Сакуру, услышав это последнее признание Асеру, но и досаду. Как бы ему хотелось, чтобы его мать оказалась жива. Это неправильно, и он это прекрасно понимал. Он искренне радовался за свою жену, ведь эта новость вновь вдохнёт в неё желание жить, и это прекрасно. Только человеческую сущность трудно, практически невозможно контролировать, и подавить в себе собственные чувства и эгоизм невероятно сложно. Темноволосый осознавал это и тут же прогнал эти мысли. — Сакура должна это знать, — ответил Ли. В его голосе появились несвойственные ему нотки, когда он произносил имя дочери. — Она никогда не простит меня за то, что Ясуо больше нет. Но раз Мебуки жива… — Асеру остановился, так и не закончив фразу. Помолчав, добавил: — Теперь я всё сказал и могу умереть.       Палач надел капюшон на выбритую голову мужчины. Зафиксировав его туловище дополнительными ремнями, на макушку осуждённого надели шлем. Палачи заняли свои места. Один из них отключил систему защиты, предотвращающую случайное или преждевременное включение тока. Трое палачей, включая Саске, положили руку на включатели, нажатием на которые включался ток. По сигналу все трое нажали на кнопки, но ток включила только одна из них, а какая именно — неизвестно. Такой метод используется для того, чтобы никто, даже сами исполнители, не мог знать, кто на самом деле осуществил казнь. Только Саске почему-то знал, что именно его кнопка и включила ток.       После двух долгих минут, растянувшихся в вечность, врач констатировал смерть осуждённого. Учиха даже не поверил, что всё осталось позади. Тот, кто все эти годы то и делал, что рушил их жизнь, был мёртв. В те мгновения, пока через тело Ли проходил ток, а тот с приглушённым кряхтением содрогался в муках, темноволосый задумался: а правильно ли они поступают? Неужели не было другого выхода? Можно было посадить Асеру за решётку, чтобы тот доживал остаток своей жалкой жизни, терзаемый чувством вины. Быть может, это было бы самым правильным и справедливым наказанием для него.       Но брюнет решил, что сделал ему большое одолжение, закончив его жизнь именно таким образом. Кто знает, как бы сложилась его жизнь в тюрьме, и как мучительно ему пришлось бы умирать от старости. Возможно, это не тот человек, кто заслуживает какого-либо уважения или сочувствия, всё же Саске подумал, что та смерть, которую получил Ли, была заслужена. Хотя бы тем, что когда-то давно он был настоящим отцом для Сакуры и Ясуо, пускай и недолго.

***

      Морально изнурённый, Саске вернулся домой, и тут же направился сообщить Сакуре о завершённом деле. Невероятное чувство лёгкости и свободы наполнило его — он осознал, что теперь они, — и никто другой, — хозяева своей жизни, и теперь они смогут начать всё с чистого листа, не опасаясь, что кто-то вновь решит вмешаться в их жизнь.       Оставив куртку и ботинки в прихожей, он вошёл в гостиную, застав Сакуру за чтением книги. В последнее время она стала много читать и всё чаще погружаться в выдуманные миры, уходя от реальности. Это было её спасением, но теперь, когда всё позади, потребности скрываться от внешнего мира больше не было. — Уже вернулся? — девушка опустила книгу на стол. — Да, всё прошло довольно быстро, — ответил Саске через плечо, доставая что-то из выдвижного ящичка. — Смерть наступила почти сразу, поэтому можешь не волноваться. — Что это? — Сакура склонила голову на бок, стараясь разглядеть, что было написано на белом конверте. Учиха сел напротив, держа перед собой письмо. — Это письмо. Оно адресовано тебе. Прежде, чем ты его прочитаешь, я хочу немного подготовить тебя, чтобы это не стало для тебя шоком. — Для меня уже ничто не будет шоком, — отмахнулась девушка, забрав у мужа конверт.       Увидев надпись «Сакуре», девушка замерла. В памяти сразу всплыл знакомый почерк, принадлежавший лишь одному человеку. — Я не понимаю… — выдавила она.       Розоволосая не могла осмыслить: то ли это плохая шутка, то ли это последнее письмо её матери, которое она написала много лет назад перед своей смертью. Но был и другой вариант, только Учиха не могла найти достаточно аргументов в его пользу, считая его невозможным. Так что же это такое? Неужто… — Ты всё правильно поняла, — Саске улыбнулся. — Твоя мама жива, Сакура, — как можно мягче и доходчивее произнёс он.       Её руки задрожали. Ком встал в горле, стало трудно дышать. Мысли ураганом пронеслись в голове. Потухшие воспоминания вновь вспыхнули пуще прежнего. Как это возможно? Неужели это правда? Розоволосая посмотрела на Саске, ища поддержку. Она не ослышалась? Это не сон? Но как это возможно? Наверняка ответы на многие вопросы были спрятаны в этом письме… Немного помедлив, она всё же решилась открыть конверт. Внутри была записка, сложенная надвое, на которой всё тем же почерком было выведено послание от матери.

Дорогая Сакура.

      Это твоя мама. Прошу, не пугайся. Я вовсе не призрак из прошлого. Я не умерла. Знаю, это тяжело осознать, а ещё сложнее — принять. Но, пожалуйста, прочитай это до конца, если сможешь.       Чем больше девушка читала, тем сложнее было сдерживать слёзы. Прикрыв рот свободной рукой, она буквально поглощала каждое слово, не пропуская ни единой запятой, и с каждой строчкой она всё больше убеждалась в том, что это действительно написала её мать. Её манера речи, предложения… Всё звучало в голове давно забытым маминым голосом. Таким нежным, родным и до боли знакомым.       Даже не знаю, с чего начать. Столько времени прошло с того момента, как мы виделись в последний раз. Но я наблюдала за тобой и Ясуо, смотрела, как вы росли… Понимаю, как вам было тяжело жить, не зная, что произошло со мной и папой на самом деле. Прости, что не была рядом, когда вы в этом нуждались. Моё сердце разрывалось от боли каждый раз, когда мне доводилось увидеть вас хотя бы издалека…       Как мне удалось выжить? Ты, должно быть, знаешь, что Кизаши пытался убить меня. Наверное, знаешь и то, как именно он хотел это сделать. Погружаясь в воду, и я думала, что это конец, но верёвка оказалось старой и прогнившей изнутри, благодаря чему она порвалась. И мне посчастливилось выжить. Как бы странно это не было, но эта нелепая случайность спасла мне жизнь.       Наверное, тебя мучает вопрос, почему я оставила вас двоих? Почему не вернулась? Почему исчезла?.. Знаю, это не оправдание, но я не могла поступить иначе. Я боялась Кизаши, боялась того, что он сможет навредить вам, узнай он, что я жива. Он непредсказуем, и ты сама это знаешь. Он инсценировал свою смерть, но я знала, что он был жив. И я не ошиблась. Всё, что я могла — это находиться в тени, наблюдая за вами, милые дети, и молясь, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Будь у меня возможность поступить иначе и всё исправить, я бы так и сделала. Я бы забрала вас и увезла на край света! Только он нашёл бы нас во что бы то ни стало. Мы бы не смогли убегать вечно.       Но теперь, когда его больше нет, мне больше нет необходимости скрываться. Прости меня за то, что бросила тебя и Ясуо, оставила одних и не предприняла ничего, чтобы положить этому конец…       Ты у меня умница! Ты преодолела все несчастья, не сдалась и ни разу не усомнилась в себе и своих силах. Я так горжусь тобой. Я уверена, что и Ясуо гордится тобой прямо сейчас, смотря на тебя сверху.       Спасибо, что нашла в себе силы дочитать до конца. Я не жду, что ты поймёшь меня — я совершила огромную ошибку, поступив так с вами. Но если ты всё же сможешь меня принять и захочешь увидеться, я буду ждать твоего звонка. Если же ты захочешь оставить меня в прошлом — я всё пойму.       Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива.       Я люблю тебя, Сакура!       Твоя мама.       (+8129701625)       Девушка разрыдалась, уронив письмо на стол. Сердце трепетало в груди пойманной птицей. Хотелось бежать, броситься маме на шею, забыться в тёплых объятиях и ни о чём не думать. Только слишком уж всё хорошо складывалось после того, как они столько пережили, и было сложно поверить, что это всё происходило по-настоящему. Но желание увидеть единственного оставшегося родного человека преодолевало все сомнения и страхи. Даже если и сложно было принять поступок матери, Сакура не могла не встретиться с ней.       Узнает ли она её? Сможет ли простить? Будет ли она счастлива теперь, зная, что мама рядом?       Саске обнял жену, прижав к себе. Его взгляд быстро пробежался по слегка помятому листку бумаги, на котором виднелись влажные пятнышки от слёз. Он не прочитал всего, что там было написано, но суть была ясна. Отстранившись, брюнет убрал прилипшие волоски с лица девушки. Улыбка коснулась его лица. Мужчина как никто другой ощущал всё, что чувствовала Сакура, а это известие, заполнившее пустоту внутри её души, вселившее надежду на лучшее будущее и желание жить, а не существовать — всё это передалось и ему. Он был счастлив за неё даже больше, чем был бы счастлив за себя в подобной ситуации. — Где мой телефон? — девушка стала озираться по сторонам, взволновавшись ещё больше. — Сакура, подожди, — он аккуратно развернул её лицо в свою сторону. — Понимаю, что ты чувствуешь, но тебе нужно немного успокоиться. Не спеши встретиться с ней — ты ещё успеешь это сделать. Сейчас тебе нужно прийти в себя и осознать происходящее. Я сам назначу встречу, и через пару часов вы увидитесь. А пока что сходи в душ и постарайся ни о чём не думать, хорошо? — вытерев слёзы с её щек, Учиха нежно поцеловал её в губы. — Хорошо, — Сакура попыталась взять себя в руки, но голос предательски задрожал, и она снова разрыдалась, уткнувшись носом в плечо мужа. Тот негромко захохотал, снисходительно погладив розоволосую по голове и посильнее прижав к себе.

***

      День постепенно сменял вечер, окрашивая голубое небо в тёплые краски. Стояла безветренная погода, а низкое солнце продолжало одаривать всех своим теплом. По розовато-фиолетовому небу медленно ползли небольшие облака. Пара стрижей, кружась в игривом танце, пронеслась по парку.       Опершись о ствол могучего дерева, Учиха аккуратно подтолкнул жену вперёд. Та, сделав неуверенный шаг вперёд, снова остановилась. Прижав руку к груди, она смотрела куда-то вперёд, еле сдерживая слёзы. Темноволосая женщина стояла на месте, не решаясь сделать шаг вперёд навстречу дочери. Как она её примет? Сможет ли она простить её за то, что все эти годы ей и её брату пришлось выживать в этом жестоком мире без матери? И сможет ли она принять то, что в её жизни вновь появится мать? — Сакура… — неуверенно позвала Мебуки.       В голове розоволосой зазвенел тот самый голос, что эхом доносился из воспоминаний детства. Образ матери, затерявшийся в памяти, вновь обрёл ясность: всё те же вьющиеся длинные шоколадные локоны, округлое лицо, карие глаза — ничего не изменилось, разве что в уголках глаз и на лбу появились морщинки. — Мама… — впервые за всё это время зеленоглазая не почувствовала неприятную горечь от произнесения этого слова, а наоборот — проснулись давно забытые чувства, какие бывают лишь у ребёнка к матери, вернее, у дочери к матери, связь которых невозможно разрушить ни разногласиями, ни уж тем более временем.       Сглотнув ком в горле, девушка бросилась к маме. Та прижала её к себе, и обе разрыдались от вновь обретённого счастья. — Девочка моя… — послышались всхлипы и плач.       Разрыдавшись, обе забылись в объятиях друг друга. Между ними не было той преграды, что могла появиться за эти долгие годы разлуки, обвитые ложью, болью и страданиями. Они мысленно унеслись в то время, когда Сакура была ещё совсем малышкой, когда солнце светило ярче, когда в их семье ещё царил покой. Только всё это рассыпалось в пепел перед лицом настоящего. Прошлого больше нет. Есть только «сейчас», которое приведёт их в светлое будущее.       От осознания того, что больше ничто не будет как прежде, становилось больно на душе. Хотелось плакать ещё громче, сжимая пальцы в кулаки — только так они могли избавиться от той боли, что по сей день тлела внутри, отягощая мысли и душу, как если бы те увязли в липкой смоле.       Теперь они были вместе, и больше ничто их не разлучит. — Прости меня, Сакура… — Мебуки коснулась пальцами щеки дочери. — Мне так жаль… Поступи я иначе, будь я хорошей матерью… То я мы смогла уберечь вас, смогла бы уберечь Ясуо… Пожалуйста, прости… — Я прощаю тебя, мама, — растянув губы в улыбке, девушка облизнула слёзы.       Глаза Учихи заблестели, и тот поспешил отвернуться. Даже для него это был достаточно трогательный момент, чтобы пошатнуть его непоколебимый характер и заставить звучать некоторые особо тонкие струны души. Конечно, он был несказанно рад за свою жену, но и ему хотелось хотя бы в последний раз обнять свою мать, ведь он так и не смог попрощаться с ней должным образом. Даже её могилу он навещал лишь изредка, да и то задерживался недолго, только чтобы зажечь новые свечи и заменить цветы.       Неизвестно, сколько еще времени прошло, пока брюнет стоял в раздумьях, как он услышал: — Это кто, Сакура? Твой молодой человек? — поинтересовалась женщина, смахнув последнюю слезинку. Лица обеих расплылись в улыбке, отчего темноволосый и сам невольно улыбнулся. — Познакомься, мам, это мой муж. Саске. — Приятно позна… — не успел он договорить, как Мебуки обняла его. Глаза мужчины округлились от столь неожиданного порыва женщины. — Спасибо тебе, Саске, что заботился о Сакуре всё это время. О лучшем мужчине для своей дочери я и мечтать не могла, — не отпуская Учиху, Харуно провела рукой по плечу изумлённого парня.       Внутри него возродились похороненные чувства. Слегка прикрыв глаза, он вспомнил нежные руки своей матери, её ласкающий слух голос, её заботу. Тот сын, что когда-то, как он думал, умер в нём, вновь дал о себе знать. Пускай эта женщина была для него чужой, она помогла ему оживить нечто, что было сокрыто глубоко внутри него. — Спасибо Вам за такую дочь, — наконец ответил он, отстранившись. — Я очень рад, что встретил её. Обещаю, что отныне мы начнём новую жизнь и заживём по-настоящему. Так хотел Ясуо. Это была его мечта, которую он хотел разделить со своей сестрой, и таковой она является по сей день. Теперь эта мечта и моя, поэтому я во что бы то ни стало исполню её.

***

      Наша машина остановилась у светло-желтого трехэтажного дома. Всё те же красивые цветы в горшочках, украшавшие фасад, небольшая детская площадка во дворе — с тех пор, как я была здесь в последний раз, ничего не изменилось. Разве что сейчас этот дом показался более светлым и приветливым. Интересно, с чего бы это? Повернув ключ в замке зажигания на позицию «выключено», брюнет обратился ко мне: — Посидишь в машине? Я мигом. — Неужели ты думаешь, что я, правда, останусь здесь? — улыбнувшись мужу, я вышла из машины и тут же почувствовала неприятную боль в коленях от продолжительной поездки.       В салоне послышался тяжелый вздох. Я мысленно усмехнулась. Потянувшись, я огляделась вокруг, заприметив двух белок на могучем дубе у дома, и зашагала в сторону подъезда. Саске положил ключи в передний карман брюк, предусмотрительно дёрнув за дверную ручку автомобиля, проверяя, закрыт ли он. — Ты, хоть иногда, будешь делать так, как я говорю? — приобняв за талию, он чмокнул меня в щёку.       В ответ я лишь пожала плечами и загадочно улыбнулась. Он тут же понял ответ на свой вопрос и усмехнулся. Кажется, он уже смирился с тем, что в силу моего характера я не смогу безоговорочно выполнять все его требования, но ему, кажется, это даже нравилось. — Это я, — войдя в квартиру, Саске оповестил отца о своём приходе.       К нашему удивлению, послышался чей-то задорный смех. Мы переглянулись. От моего взгляда также не ушло то, что в квартире было непривычно чисто и прибрано: не валялось никакого хлама или одежды, всё было расставлено по полочкам, а толстый слой пыли на мебели куда-то исчез. Странно, с чего бы это? Помнится мне, отец Саске не то, чтобы из дома, а даже из кабинета своего не выходил. А сейчас звуки доносились прямиком из гостиной.       Муж уверенным шагом двинулся вперёд первый, заранее сняв обувь. Я не отставала. Было даже интересно узнать, что же стало причиной столь внезапных и кардинальных изменений в доме Учихи. — Мама?! — воскликнула я, увидев её, сидевшую в кресле напротив Фугаку. Её я здесь никак не ожидала увидеть! — Давно ты тут? — Сакура-сан! Нии-сан! — внезапно услышала я знакомый голосок. Мальчик тут же ринулся к нам и с разбегу запрыгнул на руки к брату. — Итачи! И ты здесь, — я погладила его по голове. — Так, и что здесь происходит? — немного нетерпеливо спросил Саске, озвучив повисший в воздухе вопрос, но в его голосе не было злости. Наоборот, его переполняло счастье, ведь раз Итачи здесь, то отец наконец-то вспомнил о своём младшем сыне. И я догадывалась, кто именно смог так повлиять на Учиху-старшего.       Тот встал с дивана и подошёл к старшему сыну, по-отцовски положив руку на его плечо. — Саске… С того дня, как мамы не стало, ты один заботился об Итачи. Но многое изменилось с тех пор, как появилась Мебуки.       Я продолжала удивляться происходившему всё больше и больше. Мало того, что здесь оказалась мама, так ещё и Фугаку смог связать больше двух слов. Он уже не тот дикарь, каким он был при нашей первой встрече. Могу предположить, что мама уже давненько к нему наведывалась. — Я многое осознал… и хочу попросить прощения. Тебе тяжело приходилось все эти годы, ведь я слишком многое взвалил на тебя. Прости меня, Саске.       Отец обнял своих сыновей. Мы с мамой еле сдерживали слёзы, видя эту трогательную сцену. Не хотелось бы её испортить, внезапно разрыдавшись. — Как тебе удалось? — шепнула я маме. — Иногда нужно лишь чуточку заботы и внимания, чтобы человеку стало лучше. Фугаку — хороший человек. Он всегда помогал мне и нашей семье в трудные времена, и я посчитала своим долгом помочь ему.       По взгляду матери я поняла, что этих двоих связывало нечто большее, чем просто дружба. Она старательно пыталась это скрыть, но у неё плохо получалось. Не знаю, будут ли они вместе или нет, однако в любом случае я была бы рада, если бы они поженились. Было бы немного странно, конечно, ведь это наши родители, но они как никто другой подходили друг другу.       Это будет нелегко, но я уверена, что Саске сможет простить отца. Все из нас совершали ошибки, и каждый действительно заслуживает того, чтобы его поняли и простили. На это лишь потребуется время.

***

      Ясуо… Как жаль, что тебя сейчас нет рядом. Мне бы очень хотелось, чтобы ты снова встретился с мамой. Ты ведь помнил её лучше, чем я. Но я уверена, что ты сейчас наблюдаешь за нами. Надеюсь, там ты обрёл покой. Скажи, как там, наверху? Ты уже встретился с папой?.. Спасибо, что заботился обо мне. Спасибо, что оберегал. Прости, что я так и не смогла попрощаться с тобой по-настоящему. Ты нуждался во мне в последние минуты жизни… но меня рядом не было. Наверное, тебе было очень одиноко. Надеюсь, сейчас ты дома.       Смахнув слезы, я поднялась с колен и посмотрела на его могилу: «Харуно Ясуо 1986 — 2011».       Вокруг было привычно тихо: ни пения птиц, ни звука машин. Пламя свечи тихонько подрагивало на ветру. Помолившись, я пошла по тропинке, выложенной каменными плитами пепельного цвета. Свернув направо, дорожка поднималась на холм и терялась среди деревьев. Около одного из них я увидела своего мужа, склонившегося над могилой своей матери. Он всё же смог преодолеть те чувства, что не давали ему задержаться здесь хотя бы чуточку дольше. И я хорошо понимала, как ему было тяжело.       Подойдя, я аккуратно погладила его по спине, тут же ощутив его напряженность. Я чувствовала то же самое: находясь здесь, сердце болезненно сжималось, а в горле вставал ком, не давая дышать. Первое время мне хотелось просто бежать отсюда. Уйти как можно дальше и поскорее, чтобы не чувствовать этот груз, да и вообще не чувствовать ничего. И лишь через некоторое время мне стало легче. Здесь я могла поделиться с Ясуо своими мыслями, поговорить с ним. И я знала, что он слышит меня, пускай и не отвечает. Иногда порыв ветра гладил меня по голове, отчего мне думалось, что это был Ясуо. Глупо, я знаю. Но что, если это и правда так?       Поднявшись на ноги, Саске ещё долго о чём-то думал. Его руки были напряжены, а губы еле заметно приоткрывались.       Отпусти её, милый. Оставь это бремя здесь, чтобы двигаться дальше. У меня получилось. Я уверена, что и ты сможешь. — Можем идти, — негромко произнёс он, закончив молиться.       Взявшись за руки, мы зашагали по тропе. Скрестив свои пальцы с моими, Саске мимолётно посмотрел на меня с высоты своего роста, а потом обратил взор куда-то в сторону. Краем глаза я заметила, что его губ коснулась улыбка. Я сразу поняла, что это значило. У него тоже получилось. Улыбнувшись, сжала его ладонь сильнее.       Здесь я обрела некую уверенность, что с этого времени всё будет по-другому. И я знаю, что так и будет. Пока мы вместе — ничто не сможет нам помешать.       Я часто задумывалась о том, какую роль в нашей жизни играет время. Для чего оно нам дано, если многие попросту тратят его на то, что не принесёт никакой пользы, когда другие судорожно цепляются за каждое мгновение, пытаясь извлечь для себя какую-то выгоду? В моей жизни оно всегда имело не мало важное значение. Время — это то, против чего мы бессильны. Мы можем свернуть горы, вытащить человека с того света, обманув смерть, мы можем спорить с судьбой, но мы никак не можем повлиять на ход времени, как бы мы не старались.       Этот противник нам не по зубам.       Но пускай человек и не может совладать со временем, он может научиться жить по его правилам, подстроившись под это неустанное течение, подхватывающее каждого в начале его пути и несущее до самого конца.       Смотри, Ясуо. Я буду жить. Я живу. Для тебя.