Время

— Саске… — прошептала я.       Внезапно мои колени задрожали, и я, лишённая сил, чуть не потеряла равновесие, но парень, упав на колени, обхватил меня за талию и прижал к себе, не дав упасть. Я также опустилась на землю и положила голову на его плечо. Всё это время он искал меня. Искал и нашёл, только немного поздно… — Боже, ты вся в крови… Что произошло? — ошарашенно спросил тот дрожащим от волнения голосом, приложив ладонь к моей щеке и убрав спадавшие на лицо пряди волос. Внутри меня всё сжалось. Если бы ты только знал, что произошло… — Это снова они… — тихо проговорила я.       Учиха сразу понял, о ком шла речь. Его и без того трепетавшее сердце стало колотиться в бешеном ритме — казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. На мгновение брюнет застыл, не в состоянии что-либо сказать. Он сделал всё, что было в его силах, чтобы это больше не повторилось, и те бугаи не появились снова. Однако у судьбы были другие мысли на этот счёт, и она распорядилась так, как ей было угодно. — Это моя вина. Прости меня, — прошептал он, сильнее прижав меня к груди. Я почувствовала себя ещё более омерзительно. Сейчас Саске будет корить себя за то, что не смог уберечь меня. И что бы я не говорила, чувство вины так или иначе будет терзать его день за днём, год за годом…

***

— Сестрёнка, что у тебя с руками? — удивлённо спросил Ясуо, взяв мою обклеенную пластырями ладонь в свою. Хотя я и постаралась скрыть все следы побоев, некоторые особо глубокие ссадины, которые не успели зажить, всё же остались. Я не могла рассказать брату правду, поэтому просто ответила заранее придуманной фразой: — Да так, просто порезалась, когда готовила, — фальшиво улыбнулась я, стараясь отвести подозрения, но, похоже, у меня это не очень хорошо получилось. Прошло слишком мало времени с момента происшествия, и я ещё не смогла достаточно оправиться после пережитого, чтобы притворяться, что всё хорошо.       В душе я чувствовала себя так, словно какая-то часть меня умерла. Мне не хотелось ничего — ни есть, ни пить. Я отчаянно старалась выбросить эти ужасные воспоминания из моей головы, но все мои попытки были тщетны. Наверное, только время сможет стереть их. Всё же как бы плохо мне не было, я просто была обязана навещать Ясуо. — Тогда откуда у тебя этот синяк на шее? — немного оттянув ворот моей рубашки вниз, блондин недоверчиво нахмурил брови. Чёрт! И как я его не заметила? Что я теперь ему скажу? Правду? Ну уж нет. Что угодно, но только не её. Он не должен ничего знать. — Сакура, скажи честно: он тебя избивает?       Сколько бы я не говорила, что Саске не такой — всё без толку. Ясуо считал, что раз он бывший преступник, то он обязательно маньяк и садист. Господи, и почему люди всегда думают о плохом? — Что? Нет, конечно! Он тут совсем не при чём! — отрицательно покачала я головой. Ещё не хватало, чтобы он думал, что это дело рук Саске. — Тогда кто при чем? — снова нахмурился тот.       Дело было плохо. Он явно не собирался прекращать свои допросы и этот разговор, поэтому нужно было что-то срочно придумать. Только вот, что? Мой мозг словно отключился, и ни одна толковая мысль не приходила мне в голову. В последние дни я вообще не могла мыслить нормально.       К моему великому счастью, в палату вошёл врач, и на время осмотра моего брата я отошла в уборную. В надежде, что брюнет сможет что-то придумать, отправила ему сообщение. Пять, десять минут — ответа всё не было. И на кой-чёрт ему телефон, если до него не достучаться, когда он так нужен?       Мне пришлось вернуться обратно, так и не найдя подходящего ответа. Лучше я не скажу ничего, чем сморожу какую-нибудь глупость, от которой у блондина возникнет ещё больше вопросов. Усевшись обратно на стул, я очень надеялась, что удастся избежать разговора, и хотела быстро переключиться на другую тему, но Ясуо меня опередил: — Если ты думаешь, что тебе удастся увильнуть от ответа, то ты ошибаешься, сестрёнка, — сказал он, словно прочитал мои мысли. — Ясуо, я просто… — не успела я договорить, как вдруг в двери появился Саске собственной персоной. Мы с братом как по команде повернули головы в его сторону. Что он здесь забыл? Я просто просила его помочь мне придумать убедительный ответ, но, судя по всему, он решил примерить на себя роль супер героя и взять ситуацию под свой контроль. Люблю его. — Добрый день. Прошу меня извинить за вторжение, — войдя внутрь, начал он как ни в чём не бывало и протянул зеленоглазому руку. — Меня зовут Учиха Саске. Приятно познакомиться, — брюнет улыбнулся своей фирменной улыбкой.       Я тут же почувствовала запах сигарет, исходивший от парня. Темноглазый никогда не курил… вплоть до того дня. С тех пор в сутки уходила как минимум одна пачка сигарет. И невзирая на мои уговоры и просьбы, он не прекращал курить. Но я не могу винить его за это — это я была виновата в том, что он так сильно нервничал. — Харуно Ясуо, — тот с некой осторожностью ответил на рукопожатие и посмотрел на меня, мол, какой «приятный» сюрприз. — Сакура, я жду тебя в машине уже полчаса. Ты почему трубку не берёшь? — наигранно возмутился брюнет.       Мне казалось, словно мы с ним сейчас разыгрывали сценку, ведь то, что он говорил, была неправда. Да, я действительно просила его заехать за мной, но он должен был позвонить мне только через минут десять. Сначала я немного помедлила, но после пронзительного взгляда Учихи в мою сторону, так и говорившего: «Ну? Чего молчишь? Скажи уже хоть что-нибудь!», я очнулась: — Ах, да, прости. У меня, просто, звук выключен, — я виновато улыбнулась. Актриса из меня такая же, как из рыбы лётчик. — Как ваше самочувствие? — поинтересовался брюнет, пока я складывала свои безделушки в сумочку и составляла чашки обратно в висевшие на стене шкафчики. — Уже лучше, благодарю за беспокойство, — выдавив на лице подобие улыбки, ответил блондин. Несмотря на то, что ему был не совсем приятен этот молодой человек, стоявший перед ним, он всё равно был образцом вежливости. Воспитание делало своё дело. — Милая, смотри не ударься о дверцу шкафчика, как это было в тот раз. Представляете, — обратился он к Ясуо, — У неё до сих пор остался большущий синяк на шее, — легкая усмешка коснулась лица парня, когда он якобы вспоминал об этом случае. — Я такая неуклюжая… — тяжело вздохнув, я отвела взгляд.       Казалось, слова Учихи убедили брата, что всё хорошо, и тот немного успокоился. Подойдя к Харуно, на прощание чмокнула его в щёку. Он как всегда погладил меня по голове, взъерошив волосы. Поправив испорченную причёску, взяла темноволосого под руку, и мы вышли из палаты. Как только за нами закрылась дверь, я вздохнула с облегчением. Спасибо, милый. Выручил.

***

      Прошло ещё полтора месяца. Всё это время я чувствовала себя опустошённой, разбитой, сломленной. Словно у меня забрали часть моей души, и на её месте осталась лишь огромная дыра, которую никто не в состоянии заполнить. Я так и не решилась рассказать любимому о том, что действительно произошло в тот день. Он и без того считал себя виноватым, и я не хотела делать ему ещё больнее. Всё же я пообещала себе, что когда-нибудь расскажу ему об этом, но каждый раз я откладывала разговор на потом. Однако судьба преподнесла новый сюрприз, не оставив мне другого выхода, как только рассказать ему обо всём.       Однажды утром моя жизнь перевернулась с ног на голову — тест на беременность показал две полоски. Я не столько боялась стать матерью в девятнадцать лет, сколько боялась того, что это будет не ребёнок Саске. Весь день я нервничала, изводила себя подобными мыслями, от чего приходилось пить таблетки и обезболивающие, чтобы хоть как-то унять сильную головную боль. Однако многие таблетки были противопоказаны при беременности, так что приходилось пить только те, что имели небольшую дозу, а от них толку было не много.       От осознания того, что отцом может оказаться один из тех преступников, мне становилось невероятно плохо и мерзко. Ни парень, ни я не смогли бы пережить этого. В последний раз мы делали «это» чуть больше трех недель назад. Узнав срок беременности, всё сразу станет понятно.       Время тянулось мучительно долго. Саске был на работе и должен был вернуться только к вечеру. Так как он запретил мне выходить из дома одной, мне ничего не оставалось, как только дождаться его прихода. И что пугало меня больше всего, так это его реакция. В последнее время брюнет стал немного депрессивным и даже мрачным, что очень меня расстраивало. Я никогда прежде не видела его таким. И всё это из-за меня.

***

— Милая, я дома, — моё сердце тут же сжалось, когда я услышала его немного уставший голос, доносившийся из прихожей. Я сидела в спальне на кровати, смотря в одну точку, не в состоянии даже ответить. Снова и снова я прокручивала у себя в голове те слова, что я ему скажу. — Почему свет нигде не горит? Неужели ты уже спишь? — искал он меня, пока не зашёл в комнату. Но увидев, в каком я была состоянии, его позитивный настрой тут же улетучился. — Эй… Что случилось? — тихо спросил тот, погладив меня по спине и сев на кресло напротив.       На глаза сразу навернулись слёзы, и я не смогла сдержать их. — Саске… Я… Я… — останавливалась я после каждого слова. Ну же, Харуно, говори! — Я беременна…       Наступила небольшая пауза. В его глазах читалось удивление, быстро сменившееся радостью и восторгом. — Так это же замечательно. Глупышка, ты из-за этого расстроилась? — он растянул губы в улыбке и, взяв моё лицо в свои руки, посмотрел мне прямо в глаза. — Нет, ты не понимаешь… — прервала я его, убрав его руки и опустив голову вниз.       Брюнет напрягся, явно ожидая удара. Я так не хотела делать ему ещё больнее, но скрывать то, что произошло тогда, я больше не могла. Эта ноша стала для меня невыносимой. — Просто… Тогда меня не просто избили… Меня изнасиловали… — запинаясь, наконец выдавила я и заплакала навзрыд. Я почувствовала себя самым ужасным человеком на планете.       Его выражение лица вмиг изменилось. Глаза широко распахнулись. Он смотрел на меня, словно я вот-вот должна была покинуть этот мир, и он видел меня в последний раз. Юноша, так же как и я, без лишних слов прекрасно понимал, что это мог быть вовсе не его ребёнок. В эти мгновения мы чувствовали одно и то же — наши сердца рвало в клочья от боли.       Вскоре его отчаяние сменилось гневом. Тяжело дыша, парень опустил взор и, больше не сказав ни слова, встал и подошёл к окну. Вот он: тот самый момент, которого я так боялась. Я подняла голову и недоуменно посмотрела на него. Он буквально кипел от злости, словно бомба замедленного действия — одно неверное слово или движение, и катастрофы не миновать. — Ублюдки… — сквозь зубы прошипел тот, и ваза, стоявшая на тумбочке, вдребезги разбилась об пол, после чего брюнет со всей силы ударил кулаком в стену.       От неожиданности я тихо вскрикнула и прижала руки к груди. Опустив голову вниз, он закрыл ладонью второй руки лицо. В те секунды он казался мне совершенно чужим человеком. Это был вовсе не тот Саске, которого я привыкла видеть. Впервые за всё это время я не чувствовала себя умиротворённой с ним — мне было очень страшно. В тот день для меня открылась ещё одна сторона Саске. Та сторона, которую я больше никогда не хотела бы видеть…       Я стала чувствовать, как действие обезболивающих лекарств стало подходить к концу. Острая боль внизу живота дала о себе знать, и я, обхватив руками талию, согнулась пополам, тихо простонав. Запустив руку под ночную рубашку, я приложила ладонь к нижней части живота, оттянув резинку от трусов, чтобы та не давила. — Что с тобой? — выдохнул темноглазый и, подойдя ближе, присел передо мной на одно колено. Его горячая рука коснулась моей спины, от чего я вздрогнула. Подняв голову, я встретилась взглядом с обладателем обсидиановых глаз. Бледная кожа около его глаз слегка покраснела. Он смотрел на меня с былой теплотой и трепетом, как будто ничего и не было. — Ничего, всё нормально, — тихо ответила я, но боль становилась всё сильнее. Чёрт, это нехорошо. На ранних сроках угроза выкидыша очень велика. А я то и делала, что нервничала и переживала — это могло отрицательно сказаться на ребёнке. Должно быть, живот болел у меня и днём, но я не чувствовала боли из-за выпитых мною таблеток.       Я приподнялась, опираясь рукой на плечо парня. На белой простыне, прямо на том месте, где я сидела, остался красноватый след. «Что? Месячные?.. Нет, быть того не может. Они должны начаться только через две недели… Тогда это… Нет, Боже, только не это! Я не могу потерять ребёнка!» — я уже была близка к тому, чтобы запаниковать. — Едем к врачу, — скомандовал брюнет и, придерживая меня за талию, повёл в сторону коридора, даже не дожидаясь моего ответа.

***

      Уже совсем скоро я лежала на больничной койке, пока мне делали УЗИ. Голова снова раскалывалась от боли — ощущения были, словно в неё втыкали иголки. Как мне хотелось, чтобы это всё оказалось просто страшным сном, и ничего этого не произошло. В воздухе висело напряжённое молчание. Тиканье часов просто сводило меня с ума. Мне поскорее хотелось узнать, в порядке ли мой ребёнок. Остальное для меня было не важно.       Саске стоял рядом и неотрывно наблюдал за тем, что происходило на мониторе. Я совсем не злилась на него за то, что было, ведь прекрасно понимала его чувства. Я знала, что он любил меня, и что именно я была причиной этой агрессии. И даже в такой момент он не сорвал свою злость на мне, чего так боялся Ясуо.       Доктор вздохнул и, сняв свои очки, вот-вот должен был сообщить нам о чём-то. Мы с парнем посмотрели на него и с замиранием сердца приготовились его слушать. Господи, прошу тебя, хотя бы сегодня сделай так, чтобы всё было хорошо!..