Вернуться другим

      Этой ночью Хускар наконец-то спал без страха. Он был уверен, что видения Нотла не потревожат его. Так и было. Проснулся воин совершенно отдохнувшим. По привычке попытался потянуться, не вставая - и рука ткнула чье-то плечо. Только сейчас Хускар вспомнил, что он не один - шаман лежал рядом, и, похоже, спал - до того, как Хускар толкнул его.       Даззл разлепил один глаз и что-то пробормотал, отчего у воина по спине пробежал холодок - он вспомнил события прошедшего вечера. Он даже не представлял, как себя вести после... после "этого". Что сказать? Что сделать? Стоит ли обнять его? А может, сделать вид, что ничего и не было? Видимо, его мыслительные потуги отражались на лице, и он услышал, как Даззл хихикает. Хускар скромно опустил глаза.       Шаман перестал смеяться и с улыбкой посмотрел на него. Молодой жрец теней вновь, в который раз казался старше. Усталые, умудренные глаза, казалось, видели его насквозь - этот взгляд раньше воин принимал за высокомерие. Но веселая усмешка сгладила обычно серьезные черты шамана.       - А ты, похоже, опять задаешь себе вопросы, ответы на которые знаешь и сам, да, Хускар? Мне казалось, ты научился жить своим умом?       - Эй, ты же говорил, что не умеешь читать мысли?       Насмешки Даззла больше не ранили его - и как он умудрялся принимать их всерьез? Хускар приобнял шамана, притянув к себе, и тот положил ему руку на плечо, показывая, что не против. И в который раз за последние несколько дней воин прислушался к себе. То, что он обычно делал в бою, полагаясь на инстинкты, чтобы отразить удар, сейчас, с подачи Даззла, вошло в привычку. Но разобраться в своих чувства оказалось сложнее, чем метать копье. Однако странным образом происходящее не казалось ему неправильным. Напротив, как и прошлым вечером, он чувствовал себя завершенным. Все было так просто, и ясно, и... правильно. И если он чувствует себя так спокойно и уверенно рядом с другим мужчиной - что ж, так тому и быть. Дом там, где тебя любят, верно? А не там, где традиции говорят, что он должен быть...       Хускар глубоко вздохнул, и как можно более твердо изрек:       - Даззл. Ты мне нравишься. Я хочу... - его голос дрогнул от волнения, - Я хочу быть с тобой.       Секунду шаман внимательно смотрел ему в глаза, словно тоже собираясь сказать что-то важное. Хускар хотел подбодрить его, но тот снова расхохотался.       - Ох, воин, так ты меня в могилу сведешь, - проговорил он сквозь смех.       Хускар резко помрачнел.       - Ты отвергаешь меня?       - Ну вот, опять... В жизни столько не смеялся... Охх…       - Ответь мне!       Отсмеявшись, Даззл перевел дух, и наконец, ответил, старательно пряча улыбку:       - Нет, Хускар. Я тебя не "отвергаю". Я на самом деле разделяю твои чувства. Просто... ты можешь говорить о таких вещах не настолько пафосно, - долго сохранять серьезное выражение лица не получилось, и шаман снова расплылся в улыбке, - Только ничего не говори, я уже догадываюсь: "Это не шутки, шаман. Это важно. Как можешь ты играть с чужими жизнями вот так?" Правильно? Я тоже серьезен, Хускар. Поэтому собирайся, нам нужно вернуться в город - в моей спальне придется сделать перестановку, чтобы там поместились двое.       Хускара уговаривать не пришлось - наскоро перекусив и собрав тот нехитрый скарб, что у них был, они отправились назад в поселение. Шаман периодически останавливался, срывая какие-то незнакомые Хускару цветы и травки, так что на место они добрались только за полдень. Огромные ворота были открыты, стражника не было на месте - воин уже было заподозрил неладное, но заметил венки и ленты, украшавшие вход в деревню. Они же были развешены и за воротами, на каждом доме, даже на деревьях вдоль дороги.       "Кажется, до праздника ещё много дней", - подумал Хускар. Он обернулся к Даззлу, чтобы спросить, что празднует его племя, и осекся. Лицо шамана вновь превратилось в безучастную маску.       - Старейшины вернулись, воин, - не глядя на Хускара, тихо проговорил жрец, - Пойдем же. Окажем им почтение, - последнее слово он практически выплюнул. ***       Худощавый старый тролль восседал на мягких подушках в центре огромного зала приемов. Все его тело было покрыто традиционными узорами, так, что темно-зеленая кожа едва была видна из-под обилия краски - исключительно белой. У его ног курилась небольшая палочка благовоний, наполняя воздух пряным ароматом. Сквозь скудный дым он смотрел на прибывших - молодого шамана племени, Даззла, и незнакомого ему тролля из Восточного племени - последнего тролля из разоренного Восточного племени…       Хускар немного нервничал, но Даззл был спокоен - только желтые кошачьи глаза прямо-таки впились в лицо старейшины.       - Приветствую, почтенный. Легки ли были ваши дороги? - оба склонились в приветствии.       - Оставим формальности, - скрипуче проговорил старый шаман, - Дела не терпят отлагательств. Оглоди сделали свой шаг - мои соболезнования, воин. Мне жаль, я не знаю твоего имени.       - Хускар.       - Хускар. Видят боги и предки, незаслуженное горе пало на тебя. И горестно мне говорить это, но не пришло еще время оплакивать павших.       Даззл смятенно смотрел то на одного, то на другого - он совершенно не понимал, о чем речь.       "Я же так и не рассказал ему...", - с горечью подумал Хускар. Старейшина, видимо, тоже заметил это:       - Восточного племени больше нет, юный шаман. Могул Хан и его армия пришли из степей. Храбрые воины племени не смогли отразить удар - слишком велики были противостоящие им силы. И поэтому, Хускар, я обращаюсь к тебе - готов ли ты присоединиться к воинам других племен, и отомстить за своих собратьев?       - Но... Что я могу, владыка? Я такой же простой воин, мне лишь не повезло остаться в живых, когда погибли мои друзья. И оглоди наверняка вернулись в степи, нам не найти их.       - Ты недоговариваешь, воин, - старейшина нахмурился и засопел, покосившись на Даззла, - я чувствую Нотл в тебе. Ты один из нас - вернувшихся. Поверь, твоя сила стоит сотни лучших воителей. Ты нужен нам. Ты сможешь стать орудием мести, и поможешь нам расквитаться за смерть твоих друзей и родных.       Его слова огорчили Хускара еще больше. Случись эта встреча днём раньше, он бы принял предложение с куда большей охотой. Но сейчас… Он уже не хотел мстить. И никаким "орудием" становиться не хотел. Его бы вполне устроила простая жизнь рядом с Даззлом... Он мог бы плести корзины, как та старая дама, а мог бы стать хорошим кровельщиком. Может быть, даже мог бы тренировать молодых бойцов племени...       - Если мы не нанесем удар сейчас, тысячи простых людей потеряют семьи и кров. Неужели ты желаешь кому-то своей же доли, Хускар?       Даззл сжал зубы - он, похоже, был жутко зол.       Старейшина выжидательно смотрел на него. Хускар чувствовал осуждение в его взгляде. Это... было неправильно, что ему не хотелось мести. Но еще меньше он хотел, чтобы кто-то еще страдал так же, как он. Наверно, старейшина все же прав, и он должен... да, он должен помочь. Ведь не просто же так ему дана эта сила, хоть Хускару и не хотелось пускать ее в ход. Но он покорно склонил голову и тихо произнес:       - Да, владыка. Повинуюсь вашей воле.       - Хорошо. Воины племени уже готовятся. Завтра утром ты выступишь вместе с ними.       Хускар и Даззл поклонились, и, не говоря ни слова, вышли из зала приемов. ***       - Они хотят тебя использовать. Это же очевидно, как эзалоров день, - Даззл нервно курил трубку, стараясь успокоиться, но злой блеск глаз выдавал его волнение, - Плевать они хотели на Восточное племя, да и на все другие племена они плевать хотели. Они хотят, чтобы ты надрал красную задницу этого Могул Хана, и сам помер где-нибудь в сторонке - чтобы некому было трепаться про Нотл. Хускар ничего не отвечал. Он сидел, понуро склонив голову, и безучастно слушал гневную тираду шамана. Он и сам все это понимал.       - Но ведь он прав, оглоди могут вернуться. И... напасть на кого-нибудь еще.       - Да черта с два! Это ваше Восточнее племя им было как кость в глотке - на границе с их землями, да еще и на единственном клочке плодородного чернозема. Грабить вас у них не получалось, а сейчас, похоже, Могул Хан переманил на свою сторону кентавров - без них они бы и к стенам не подошли. Но эти черти в долгие союзы не вступают - я уверен, конелюди уже сейчас роняют лепешки где-то в дебрях Друуда, и уже знать забыли про каких-то оглоди. И старейшины тоже это знают. Вот и хотят нанести удар сейчас, на волне возмездия. Оглоди со своими набегами блокируют выгодные торговые пути. А еще этим старикам обидно за свой лучший торговый пост - Восточное племя. И они хотят использовать тебя - как удобно!       - Я уже согласился, Даззл. Ничего не изменить, - тяжело проговорил воин.       - Да. Ты прав. Одна из немногих разумных мыслей от тебя за последнее время. Ладно, будем решать...       Он какое-то время походил по хижине взад-вперед, потом вышел в другую комнату, вернулся, и, наконец, решил:       - Я научу тебя лечить. Нет, не так, как это делаю я, и не травами. Я научу тебя собирать свои жизненные силы и концентрировать их там, где нужна помощь. Нотл дал тебе силы - пусть хоть часть их пойдет на пользу.       Хускар растерянно воззрился на шамана:       - Но, я думал, что Нотл мне дал способность находить в слабости силу? Что, теперь я смогу и лечить как ты?       Даззл терпеливо закрыл глаза, досчитал до десяти и снова открыл:       - Во-первых, не как я. Губу раскатал. Чтобы лечить как я, нужна особая подготовка. Во-вторых, эту возможность дал тебе не Нотл, а я. Она уже есть в тебе сейчас.       - Ага, но как всегда спит, - перебил Хускар, - что, опять надо будет уходить в астрал?       - Ты стал слишком много разговаривать, - нахмурился Даззл.       Хускар понял, что шаман очень волнуется, и не стал больше его провоцировать.       - Ладно, я молчу и слушаю.       - Так вот. Мёртвого, ты, конечно, не поднимешь. Но сможешь ускорить заживление ран, восстановить силы, открыть второе дыхание. Не думай, что я не знаю, что такое бойня. Да, именно бойня. Я не раз участвовал в подобных заварушках, где реакция в доли секунды помогает выжить одному и убивает другого. И не раз спасал жизни, помогая раненому уйти с поле боя живым. Так что поверь, это не будет лишним. Ни в какой астрал мы входить не будем, потому что эта твоя способность является элементом основной. Достань кинжал.       Хускар послушался и обнажил кинжал, изогнутый, с гравировкой, но совершенно не декоративный. Не успел он моргнуть, как Даззл взял его за запястье, и полоснул ножом себя по руке.       - Спятил? – Хускар дёрнул на себя и откинул кинжал в сторону. На землю упали крупные красные капли.       - Дай свою руку, - не изменившись в лице попросил Даззл.       Руки Хускара предательски дрожали. Опять этот шаман делает раньше, чем объясняет. Тем не менее, воин протянул ладонь и возложил её на рану шамана.       - Теперь сосредоточься. Вспомни свой гнев, свою страсть, войди в фонтан своей силы. Почувствуй, как эти потоки струятся по тебе, по твоим венам, жилам, коже… От ног до кончиков пальцев. И направь эту энергию. Не торопись, почувствуй подъём, насладись им.       Хускар постарался сделать всё, как говорит Даззл, но не чувствовал ни фонтана, ни энергий. Он нервно поглядывал на кровь, струящуюся по руке шамана, и неуверенно переминался с ноги на ногу:       - Даззл, может это… Перевяжем рану лучше? Похоже, у меня не получается.       Но шаман только оскалился и топнул ногой:       - Не отвлекайся!       Хускар вздохнул:       - Ну ладно.       Он сосредоточился и постарался прокрутить перед глазами события последнего месяца. Что-то должно было пробудить в нём нужные эмоции, которые помогли бы ему овладеть новой силой. Нападение, отчаяние, смерть… Возвращение из мира мёртвых. Боль, тоска. Борьба и… Любовь? С благоговейной нежностью он посмотрел на шамана стоящего перед ним. Этот хрупкий жрец, которого недолюбливают все вокруг. Он носит маску смерти на своём лице, но под ней живое существо, которое чувствует, любит и будет ждать… И Хускар понял, что его долгом теперь будет оберегать его и защищать. И никому никогда не позволит он сделать плохое жрецу теней. Ни Могул Ханы, ни Неверморы, никто и никогда не остановят Священного воина и не посмеют причинить боль его любимому.       - Ну вот, а ты боялся, - услышал он голос шамана.       Сознание прояснилось. Они стояли на том же самом месте. Хускар медленно убрал ладонь от раны… вернее от того места, где минуту назад была рана, и замер в удивлении.       - Запомни, точно также ты можешь лечить и себя, и…       Хускар не дал шаману договорить, крепко обняв и прижав к себе:       - Никогда, слышишь, никогда больше так не делай! Не испытывай меня таким образом, не играй на моих чувствах, слышишь? Никогда больше!       - Я… - Даззл обнял в Хускара в ответ, - я буду ждать тебя, друг мой. Я так страстно хотел бы пойти с тобой, но мне нельзя, я должен оставаться здесь. Но знай, я тебя жду. И когда ты придешь, мой дом всегда будет открыт для тебя.       - Я рад, что теперь у меня появился свой личный шаман, - улыбнулся Хускар, - не волнуйся, я не позволю использовать себя. Мы уничтожим Могул Хана с его армией, и я вернусь к тебе. Верь мне. Даззл улыбнулся в ответ и сжал плечо воина:       - Что ж, надеюсь за эти пару дней, я смог дать тебе достаточно для того, чтобы в бою ты был страшнее самой смерти.       - Я посмеюсь ей в лицо, - улыбнулся воин.       На следующий день, рано утром, он выдвинулся в поход вместе с другими воинами племени – среди них были и зрелые мужи, и те самые юнцы, метавшие бумеранг тогда, на полигоне. Даззл скупо простился с ним – но Хускар знал, что внутри него бушует лавина чувств. Пусть так. Если так его шаману будет спокойнее – пусть. Хускар больше не боялся. Он знал, что его будут ждать, знал, что теперь у него снова есть дом – и семья, пусть и состоящая из одного ворчливого розового тролля. Это стоило борьбы, и крови, и страданий – и он твердо знал, что вернется.       Обязательно.       Совсем скоро.