The Comeback

Кэссиди Моррис — самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Поверьте мне, я встречал много разных девушек. Но она не самая лучшая, потому что слова «идеальная» или «потрясающая» подошли бы ей больше. И дело даже не в том, как она выглядит, потому что Бог знает, что на свете есть огромное количество симпатичных девушек. Она безупречна, потому что она — Кэссиди Моррис. Она — симпатичная брюнетка, у которой грязные, на самом деле грязные вьющиеся волосы. Почти как у Мериды, героини из ее любимого фильма «Храбрая сердцем». Она всегда пытается ухаживать за своими волосами, старается быть лучшей, но все кажется безнадежным, хотя, если честно, я считаю, что она необычайно красива, когда кричит на свои волосы, стоя перед зеркалом. У Кэссиди много веснушек на лице, и она ненавидит их, но, по-моему, они идут ей. Выглядит очень мило. Я обожаю ее веснушки на переносице, и когда она морщит нос, то выглядит просто потрясающе. Меня также привлекают ее великолепные зеленые глаза, обрамленные длинными темными ресницами. Это единственное, что она любит в себе. Кэссиди иногда жалуется на то, что она слишком низкая, но я снова считаю ее рост идеальным — обнимаясь с ней, я могу упираться подбородком в макушку ее головы. Она стройная, но говорит, что рост ее тела ускоряется из-за полового созревания. Но это не так. По-моему, у нее тонкая и женственная талия. Кэссиди восхитительна. У нее прекрасная улыбка и самый лучший смех на свете, который я только слышал. И это еще не все! Она добрая, забавная, умная, понимающая, разумная. По секрету скажу, Кэссиди еще и самая настоящая трусиха. Когда мы смотрим фильмы ужасов, она всегда прячется за спинкой дивана, а после просмотра не может заснуть в одиночестве. Кэссиди является моей лучшей подругой, в которую я безумно влюблен, но у меня никогда не хватало смелости признаться ей в своих чувствах. До этого дня. Я наконец-то принял решение и готов взять на себя риск, попытаться рассказать ей обо всем. Может быть, Кэссиди видит во мне только друга, но я должен сказать ей. Не могу больше держать все внутри себя. Но, может быть, я должен подождать еще немного. Поехать к ней сейчас — не самая хорошая идея, особенно когда ты уже выпил достаточное количество алкогольных напитков для того, чтобы в глазах начало мутнеть, а сердце биться с бешеной скоростью. Сказать ей все, когда вокруг полно пьяных парней и девушек, способных помешать мне, — тоже плохая идея. Лучше не делать что-то очень важное, когда ты считаешь себя непобедимым героем, ведь на самом деле это не так. И не красный свет заставляет меня затормозить, когда я еду на максимальной скорости к ее дому. Не-а. Главная причина всему — яркий белый свет, который будто бы ослепляет меня и всех вокруг. Я должен хотя бы закрыть глаза руками, но вместо этого я пытаюсь повернуть руль влево, чтобы хоть как-то справиться с вождением машины в нетрезвом состоянии. Я не могу реагировать должным образом на что-либо, и тело не слушается, поэтому я просто отклоняюсь чуть в сторону. И тут вдруг так нелепо врывается в сознание громкий удар, яркий свет по-прежнему ослепляет глаза, а через несколько секунд срабатывает подушка безопасности, на которую сразу же падает мое тело. Не уверен, но, кажется, все вокруг начинает вращаться, и я несколько раз ударяюсь головой о дверь автомобиля, после чего тело, как мешок, наполненный чем-то тяжелым, падает на пол. Некогда белый свет передо мной превращается в черный и красный. Я ничего не вижу, но стараюсь продвинуться вперед, хоть и понимаю, что застрял. В течение нескольких минут я не слышу абсолютно ничего, пока мой слух вдруг не разрезают громкие крики и звуки сирен. Я стараюсь вылезти из машины, но внезапно начинаю ощущать, что меня покидают силы. Затем я удивляюсь, почему не чувствую боли, хотя тело, очевидно находится в ужасном состоянии. Может быть, боль решит сковать тело чуть позже. Я еле-еле выбираюсь из машины и вижу все очень размыто. Оглядываюсь назад, и пронизывающий насквозь ветер заставляет поежиться от холода. Мой автомобиль больше не похож на транспортное средство, только на огромную кучу мусора, которая окутана дымом. Стараюсь унюхать хоть что-нибудь, но не получается. Моя способность распознавать запахи внезапно исчезла, поэтому я сразу же думаю, что с моим носом что-то не так. Может быть, я сломал его или поранил. Я прикасаюсь к лицу, но ничего не чувствую. Может быть, я так сильно пострадал? Но тогда почему я все еще могу стоять на ногах? Я оборачиваюсь вокруг себя, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, но все, что вижу, — огромный грузовик около магазина, также окутанный дымом. Люди толпятся вокруг места столкновения, в то время как скорая помощь и две пожарные машины едут к нам. Женщины плачут, умоляя всех о помощи, а я удивляюсь, почему никто не замечает меня, стоящего рядом с автомобилем. Я машу им руками, но они, наверное, делают вид, что не видят меня, пытаются игнорировать. — Эй! — зову я. — Кто-нибудь, помогите! — кричу еще громче, но люди слишком заняты, так как помогают водителю грузовика. Как же я? — Эй! Сюда! — Они не видят тебя и не слышат, так что просто остановись. Выглядишь идиотом, — проговаривает кто-то, и я сразу же оборачиваюсь на звук, обнаружив сзади себя парня примерно такого же возраста, как и я сам. Он одет в белые брюки и такого же цвета футболку. Интересно, ему не холодно? На дворе середина зимы, в конце концов. — Кто ты? — спрашиваю я, делая шаг назад. — Я попал в аварию, ты должен помочь мне! Я начинаю плакать, но вскоре понимаю, что этот парень просто стоит на месте, не обращая внимания на происходящее вокруг себя. — Ничего не могу сделать. По сути, никто не может ничего сделать. Ты уже мертв, — говорит он так спокойно, будто оповещает меня о погоде на улице, а я пытаюсь привести сбившееся дыхание в норму. — Нет. Конечно нет. Я с тобой разговариваю! Останови это и помоги мне, — требую я и оборачиваюсь, чтобы позвать врачей, которые бегут к своей рабочей машине. Но они проходят мимо меня, как будто вовсе и не замечают. — Эй, я здесь! Не в машине. — Ты находишься в машине, Джейк Вуд. Я же говорю, что они не слышат тебя. Ты мертв. Я, готовый закричать в любую секунду, устремляю взгляд на парня перед собой, который занимается своими делами, в то время как медики вытаскивают что-то из автомобиля. Я даже забываю, что он откуда-то знает мое имя. Все, кажется, окончательно останавливается, когда я вижу свое окровавленное тело, сломанные конечности и безжизненные глаза. Это я. Я видел свое лицо в зеркале каждый день в течение всех девятнадцати лет, поэтому, конечно же, узнаю себя в человеке, что лежит на земле. Но я стою здесь! Я не могу быть и там. — Я же говорю. Ты мертв. Теперь пойдем со мной, — снова говорит парень, на этот раз пытаясь схватить меня за руку, но я вовремя отхожу назад. — Нет! — кричу я. — Я не умер. Я не могу умереть сейчас! — Оу, не в этот раз. Почему мне всегда попадаются самые худшие люди? Иисус Христос! — ругается он и глядит в небо, будто бы разговаривая с кем-то. — Да, Джейк, ты мертв. То есть, не ты, а твое тело. Ты умер почти сразу же после столкновения с грузовиком. Другой водитель выжил, и это хорошо, потому что в этом несчастном случае виноват только ты. Разве родители не говорили тебе, что не нужно водить машину, когда ты пьян? Чему учат детей в ваше время? Это парень больной на голову. — Кто ты? Почему ты это делаешь? Я не могу умереть. Я не умер! Я должен рассказать ей обо всем, на самом деле должен! — вспоминаю я свои планы. Я просто не могу умереть до тех пор, пока не признаюсь ей в своих чувствах. Не могу. Не могу. Я не могу умереть! — Меня зовут Луи, и я пришел за тобой. Твоя жизнь на Земле закончилась, и теперь ты должен пойти со мной. Давай же, пойдем, у меня нет вечности на то, чтобы уговаривать тебя. — Ты… ты ангел? — бормочу я, до сих пор слыша голоса врачей, которые пытаются вдохнуть в меня новую жизнь, но я отказываюсь снова открыть глаза. — Такой молодой, — шепчет один из них, покачав головой. Я начинаю нервничать. Я не умер. Нет! Луи закатывает глаза, когда смотрит на меня. — Ты видишь крылья? Конечно же, я не ангел. — Хорошо, потому что ты слишком грубый для ангела! Какого черта ты делаешь? Почему стоишь здесь? — Я просто жнец. Прихожу сюда, доставляю тебя в другой мир, и затем мое дело может считаться законченным. Я не должен быть милым, я лишь должен забрать тебя отсюда. Ты должен исчезнуть из этого измерения, к которому раньше принадлежал. Он смотрит на меня, как учитель на худшего ученика в классе, так разочарованно и сердито — ученик, наверняка, не мог понять и самое элементарное. — Но… но я не могу уйти. Я не сказал Кэсс, что люблю ее. Луи фыркает, услышав мои слова. — Это очень важно для меня, понимаешь? Я ехал туда… чтобы рассказать ей о своих чувствах. Не могу просто уйти, не поговорив с ней. Она должна знать. Она должна… О Боже мой. Что же случится, когда Кэсс узнает, что я умер? — заикаясь, проговариваю я. Мне все еще не верится, что я окончательно мертв, но окровавленное тело на земле заставляет меня задуматься над словами Луи. — Я не могу уйти. Мне плевать на то, что это твоя работа. Но я не уйду, пока не расскажу ей обо всем! — кричу я полным решимости голосом. У меня все еще есть тело? Смогу ли я рассказать Кэссиди? — О, да? И что ты собираешься делать? Станешь призраком, который каждый день будет охотиться на любовь всей своей жизни? Ты не можешь вернуться в свое тело, оно сильно повреждено. Я смотрю вокруг, отчаянно пытаясь найти выход из всего этого. Пока до меня не доходит самое главное: — Подожди… если бы мое тело не было так повреждено, то я бы мог вернуться обратно, не так ли? Я смотрю на Луи, он кажется растерянным и не знающим что сказать. — Нет, не сможешь. Бесполезно что-либо делать с твоим телом, — утверждает он, скрещивая руки на груди. — Но, возможно, я могу вернуться в мир живых в чужом теле, — тихо проговариваю я, думая о последствиях. — Я не пойду, Луи. До тех пор, пока не расскажу ей. Теперь он смотрит на меня, но я полон решимости. Не покину этот мир, пока не скажу Кэссиди, что влюблен в нее, даже если вернусь не в своем теле. — Чушь. Пойдем со мной, Джейк, — Луи потягивает мне руку, будто бы ожидая, что я протяну свою в ответ. — Нет. Я не пойду с тобой. Я все равно расскажу ей! — кричу я и начинаю убегать, прежде чем Луи пытается понять, что делать дальше. Бегу прочь. Я быстро убегаю оттуда, как это делаю на каждой тренировке. Хорошо, что я состою в команде бегунов. Я не знаю, куда иду и сработает ли мой план, но я точно уверен в том, что сначала мне нужно найти свободное тело. Может быть, кто-нибудь позволит мне вернуться в тот мир в его теле, чтобы я смог рассказать Кэссиди о своих чувствах. Не могу уйти, пока она не узнает, как я отношусь к ней. Я вернусь и точка. Кое-как я добрался до больницы, но никто не остановил меня, даже когда я забежал в главный холл. Ну, я не отрицаю, что умер. Я просто бегущее приведение, отчаянно пытающееся найти способ остаться тут. Не знаю, что управляет мной, но я просто продолжаю бежать до тех пор, пока не оказываюсь в какой-то комнате, где несколько медсестер и врачей пытаются заставить сердце парня работать. Ему, наверное, примерно столько же, сколько и мне. Он сидит рядом со своим телом и пытается хоть как-то помочь, но я вижу только отчаяние в его глазах. Он смотрит на меня. В карих глазах отражается паника, и я знаю, что он точно видит меня. — Помоги мне! — плачет он, и я клянусь Богу, что не буду отвечать за свои дальнейшие действия. Я хватаю его за запястье. — Ты не умираешь, я с тобой! — заявляю я, притягивая парня к себе. Вспоминаю аварию, отчего сердце сжимается от боли. Парень потихоньку исчезает из моих объятий, поэтому я падаю на пол, не рассчитав силы. Перед глазами снова темнеет, и я начинаю терять сознание. Последнее, что я слышу до того, как все становится черным, — «я не буду играть по твоим правилам, Джейк Вуд». И я узнаю голос Луи. Но меня это не волнует. Кэссиди должна узнать, что я влюблен в нее. Поэтому моя цель — сказать Кэссиди Моррис, что я люблю ее.