The Comeback

Я слышу постоянное пищание, настойчивое и приглушенное, но с течением времени оно становится все громче и яснее. Я не могу приоткрыть веки, хотя действительно пытаюсь, но они слишком тяжелые. Я обращаю внимание на свое тело, которое словно налили свинцом, чтобы я не мог двигаться. Где я? Что происходит? Отчаяние во мне растет, но я останавливаюсь, когда слышу что-то еще. Тело холодеет. Рыдания. Кто-то плачет, и человек близко, я знаю это. Он плачет из-за меня? Я мертв? «Нет!» Ох, ладно, я, конечно же, не мертв. Я верю тебе, внутренний голос. Где-то там кто-то плачет, но я все еще не могу открыть глаза или хотя бы пошевелиться. Я борюсь, борюсь сильнее, чем раньше, но ничего не происходит. Я не встаю. Я не могу встать. Мне нужно проснуться... проснуться полностью. В любом случае. Я наконец смог открыть глаза, и это так больно. Все такое яркое, я должен прикрыть веки, а потом снова их открыть, но в этот раз медленнее. Окружение такое белое и безупречное, незнакомое. Я не узнаю это место, но когда смотрю направо, то вижу аппараты, больничные аппараты. Если посмотреть на это с другой стороны, то комната выглядит так, словно я пациент и лежу в госпитале. Я снова слышу рыдания и вспоминаю, что слышал их ранее, так что я смотрю влево и вижу девушку. Она не замечает, что я проснулся, и продолжает плакать. У нее длинные грязные каштановые кудрявые волосы. Она бледная, я вижу это, но девушка закрыла руками лицо, так что я не могу больше ничего сказать. Она тощая, почти как мальчик, не достигший половой зрелости. Одежда неряшливая: джинсы, длинный удобный кремовый джемпер и кроссовки. Она такая странная. «Нет!» Вау... Внутренний голос громче в этот раз. Я пробую вспомнить ее, но ничего не приходит в голову. Почему она здесь плачет? Я не знаю ее. Если честно, я даже не знаю, почему я здесь. Подождите... Что произошло? Как я оказался в больнице? А что, если я потерял память? Нет, я помню некоторые вещи. Я Лиам Пейн, мне девятнадцать, я изучаю авиационно-космическую технику, родом из Вулверхэмптон, приехал в Лондон из-за университета. У меня есть лучший друг Зейн, и мы вместе ходим в университет Королевы Мэри. Я все еще помню вещи и лица, но не помню эту девушку. Мог ли я забыть только ее одну? Но как это возможно? Мои переживания влияют на приборы, поэтому они сразу начинают пищать быстрее и громче, и это привлекает внимание девушки. Она перестает плакать и всхлипывать, опускает руки и смотрит на меня, встретившись с моими глазами, которые изучают ее все это время. Ее зеленые глаза обрамлены длинными густыми ресницами. Ее лицо покрыто веснушками, и она действительно бледная. Судя по ее миндалевидным глазам, она странная и слишком впечатлительная. Я бы не назвал ее милой. «Заткнись, она красивая!», — вопит внутренний голос, выказывая четкую оппозицию моим другим мыслям. Можете быть, поэтому я в больнице... Может быть, это не больница, и я просто нахожусь в психушке, потому что сошел с ума. Нет, ну серьезно, как я здесь оказался? — Чтоб мне провалиться, ты проснулся! — восклицает она, и я мигаю. Ее голос такой мягкий и согревающий, как ласка. Это удивительно. «Говорил я тебе! Она красивая, как и ее голос». Да, я сумасшедший. Я пробую говорить, но больно двигать губами. Девушка спешит вытереть слезы со своих щек. Она берет стакан с водой и трубочкой на тумбочке рядом с кроватью и помогает мне пить, а потом нажимает на кнопку. Наверное, она вызвала кого-то. — Ты наконец-то проснулся. Люди ждали тебя все это время, — говорит она сладким голосом, улыбаясь. У нее милая улыбка, но я все еще не могу вспомнить ее, хотя часть меня чувствует, что знает ее, словно я знаю все о ней, когда она смотрит мне в глаза. — Г-где... я? — спрашиваю я, горло начинает болеть при произношении. — Ты в больнице. Ты был здесь четыре недели, Лиам. Ты помнишь что-нибудь? — заботливо спрашивает она, и я закрываю глаза, пытаясь вспомнить, но последнее, что помню, — я собираюсь на матч «Манчестер Юнайтед» с Зейном и немного напиваюсь после победы команды. — Я не... не уверен, — отвечаю я, чувствуя себя немного лучше. Вода помогает. Она сочувственно улыбается и гладит меня по щеке. Прикосновение кажется таким знакомым и одновременно новым. Правда, кто эта девушка? — Это нормально. Доктор придет и все тебе объяснит, — обещает она, не переставая улыбаться и ставя стакан обратно после того, как я выпиваю всю воду. — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке.... Наверное. Не знаю. — Это хорошо. Скоро тебе станет лучше, обещаю. — К-кто ты? — осторожно спрашиваю я, и она никак не реагирует на мой вопрос. Она не выглядит так, словно ей больно или что-то подобное. Она ожидает, чтобы что-то произошло? — Я Кэссиди. Я волонтерка в больнице. Просто проверяла, в порядке ли ты, когда... — и в этот момент ее голос будто ломается, — когда я шла на перерыв. Просто ты напоминаешь мне кое-кого, — заканчивает она, и я киваю или, по крайней мере, пытаюсь это сделать. Следовательно, я не знаю эту девушку, она работает здесь и просто случайно оказывается здесь, когда я просыпаюсь. Но часть меня все еще чувствует, будто знает ее, словно я знаю ее всю свою жизнь. И что дальше? И тогда дверь открывается, доктор входит в палату с широкой улыбкой на лице. Следом за ним идет моя мать, на ее лице видны следы от слез, но когда она встречается с моим взглядом, то широко улыбается. Кэссиди отступает назад, и мать садится рядом со мной, взяв мою руку. Доктор подходит с другой стороны. — Добро пожаловать, Лиам. Как ты себя чувствуешь? — заботливо спрашивает он. — Мой малыш, ты наконец-то проснулся, — плачет мама, целуя мое лицо и сильнее сжимая ладонь. — Я в порядке... Кажется, — отвечаю, и доктор улыбается. — Что случилось? — Ты подрался в клубе, — начинает врач, и я пытаюсь вернуть воспоминания. Я помню, как мы с Зейном пришли в клуб и веселились, выпивали и гуляли с девчонками после победы Манчестер Юнайтед. — Тебя ранили во время драки. Противник повредил твои внутренние органы, и нам пришлось срочно тебя оперировать. Тебе очень повезло, Лиам. Я слышу, как всхлипывает мама, и смотрю на нее, а она снова начинает плакать, целуя мою руку. — Теперь я в порядке, мам, — мягко говорю ей, и она кивает. Я помню драку и парня, который напал на меня. А все случилось потому, что его девушка толкнула меня. Как же я мог знать, что у нее такой здоровый парень, который любит уличные бои? — Как Зейн? — спрашиваю я, вспоминая, что он тоже дрался. — Он получил много побоев и весь в синяках, но не так сильно, как ты. С ним все в порядке сейчас, он ждет снаружи. У тебя было внутреннее кровотечение, мы думали, что все под контролем, но оно началось снова и очень быстро. Лиам, мы потеряли тебя на три минуты. Ты был мертв в течение трех минут, — говорит он, и шок парализует меня, чувствую только руку матери; обрабатываю полученную информацию. — Это настоящее чудо, что ты вернулся, когда мы уже отказались от попыток спасти тебя. После этого мы держали кровоизлияние под контролем, но ты впал в кому. Ты был в коме с тех пор в течение четырех недель. Все хорошо, не переживай, это помогло тебе вылечиться. Теперь ты в порядке, все раны исцелились. — Я был... Я был мертв, — бормочу я, не желая слушать остальное. Я действительно умер. Я смотрю позади матери и вижу Кэссиди. Эти слова, кажется, произвели на нее впечатление, даже сильнее, чем на мать, она не смотрит в моем направлении, пока не чувствует мой взгляд, только тогда ее зеленые глаза встречаются с моими, и я вижу грусть в них. Это все из-за меня? — Но теперь ты в порядке, сладкий. Ты восстановишься, тебе будут делать физиотерапию, и вскоре ты вернешься к своей жизни, — говорит мама, и я перевожу взгляд с Кэссиди на мать, энергично улыбающуюся мне. — Все так беспокоились о тебе, но теперь ты наконец проснулся. — Я собираюсь провести несколько тестов, чтобы понять, в каком состоянии твое тело, и проверить жизненные показатели, так что мне нужно, чтобы вы оставили нас вдвоем, — произносит доктор, и мама кивает, оставляя на моей щеке последний поцелуй и отходя от кровати. Я смотрю на Кэссиди, она грустно улыбается мне, прежде чем развернуться на каблуках. — Подожди, — зову я, и обе женщины останавливаются, но я смотрю только на Кэссиди. — Ты вернешься? — спрашиваю я. Не знаю, почему это так важно, но часть меня нуждается в том, чтобы она была рядом. — Конечно, — отвечает она, а мать выглядит сконфуженной. Она не знает девушку. — Я здесь, чтобы помочь. — Хорошо, — говорю я, и она широко улыбается, прежде чем покинуть комнату. Мать задерживается немного дольше, но улыбается и оставляет нас с врачом наедине. — Ты очень везучий человек, Лиам. Я не знаю, как ты это сделал, видимо, ангел с тобой. — Я думал, все доктора атеисты, — комментирую, и доктор смеется, начиная проверять приборы. — Не все из нас, Лиам. Многие твердо веруют в Бога и поверь мне, он послал к тебе ангела. Я буду предельно честен с тобой, Лиам. То, что случилось — настоящее чудо. Ты не должен был выжить на операционном столе, кровотечение невозможно было остановить, но ты все равно вернулся. Я не знаю, верующий ли ты, но тебе придется благодарить кого-то за это. Это не была просто наука, точно могу сказать, — он смотрит на меня, а его слова шокируют меня. Я не знаю, что сказать или даже что подумать. Я едва ли могу осознать, что действительно был мертв. Я ничего не помню. Должен ли я помнить свет? Или увидеть себя сверху? Это как в кино, но я не помню ничего. Я даже с трудом вспоминаю, как тот парень бил меня. — Что случилось с тем парнем, что избил меня? — спрашиваю я, как только вспоминаю об этом. — В тюрьме, он осужден за попытку убийства. Ты в безопасности, не беспокойся, — заверяет он, взяв в руки фонарик, чтобы проверить глаза. Я не спрашиваю ничего больше, просто позволяю ему делать свою работу, пытаясь осознать все то, что узнал. Я чувствую себя иначе, но, может быть, это все из-за того, что я недавно вышел из комы, или потому что я не двигался четыре недели. Не знаю, но что-то изменилось во мне. Не знаю, что это, едва можно заметить разницу, но чем больше я прихожу в себя, тем сильнее это чувствую. Я не такой, как был раньше. Что-то важное изменилось. «Ты теперь здесь не один», — слышу я. Голос не мой в этот раз. Что за хрень?