The Comeback

— Так, как продвигаются твои планы? — спрашивает меня голос, и я оборачиваюсь, чтобы внимательно осмотреть помещение, в котором нахожусь. Ну, нет тут ничего. Тут все белым-бело, как внутри коробки или какого-нибудь психиатрического отделения. Где я, черт возьми? Мой взгляд, беспомощно метающийся по комнате, встретился с голубыми дерзкими глазами, которые я видел только один раз за всю жизнь, в ночь своей смерти. Луи здесь, со мной. — Что ты здесь делаешь? Где я? — спрашиваю я его и вижу, как он закатывает глаза. Серьезно, он такой грубый. — Я должен забрать тебя в Другое Измерение, ты помнишь? Я буду рядом с тобой до тех пор, пока ты не сделаешь правильный выбор и не решишь пойти со мной. И тогда все закончится, — отвечает он, и теперь уже я закатываю глаза. — Я никуда не пойду с тобой, пока не закончу все дела на Земле, — отвечаю я, и Луи стонет. — И как все идет? Ты уже рассказал ей? Или только собираешься рассказать? — издевается он надо мной, а я с сильной сжимаю кулаки. Он знает, что я понятия не имею о том, что делаю, поэтому-то и насмехается надо мной. Мне это вообще не нравится. — Заткнись. Сначала мне нужно все выяснить. Все это странно, но я действительно не знаю, что делать в теле Лиама и как вести себя. Почему я не задумался об этом, прежде чем в буквальном смысле запрыгнул в его тело? Когда Лиам бодрствует, я теряю контроль над собой. Я только могу проецировать некоторые его мысли и ничего более. Он находится под моим тотальным контролем, и я осознаю все, что он собирается сделать, но, к сожалению, не могу быть частью этого. Когда Лиам бодрствует, я просто гость в его сознании. А когда он спит, я уже могу быть частью него, могу чувствовать себя точно так же, как в своем теле. Его собственное сознание отдыхает, и вместо него действую и думаю я. Но не знаю, все ли правильно я делаю. — Почему я вижу тебя? — спрашиваю я Луи, оборачиваясь вокруг, чтобы попытаться рассмотреть что-то еще. — Потому что твой хозяин, Лиам, находится в самой глубокой стадии сна, поэтому я смогу присоединиться к тебе на некоторое время, — я гляжу на него, пытаясь в полной мере понять, что он имеет в виду. — Джейк, это безумие. Пойдем со мной, покончим с этим раз и навсегда. — Нет, — наотрез отказываюсь я. Понятия не имею, что я делаю, но точно уверен только в одном: я должен сказать Кэсс, что люблю ее. Луи закатывает глаза. Он выглядит очень рассерженным. Ну, отлично. — Дурацкая свобода воли, — ругается он под нос, а я усмехаюсь. Он не сможет заставить меня пойти с ним и уж тем более не убедит сделать это. — Просто дай мне немного времени. Я выясню, как можно сказать Лиаму о том, что происходит, и он расскажет все Кэссиди, если у меня не будет своего шанса, — я пытаюсь заставить его понять, насколько это важно для меня. — Тебе все равно на любовь? Разве это не самая важная ценность в нашей жизни? Снова закатывая глаза, Луи отвечает: — Как ты думаешь, сколько мужей, жен, матерей, отцов я забрал с собой в Другое Измерение? У большинства из них даже не было возможности попрощаться с родными, а у других — возможности завершить незаконченное дело на Земле. Когда приходит твое время, его уже нельзя вернуть назад. И любовь тоже ничего не изменит, Джейк. Разочарованный тем, что Луи не понимает меня, я разворачиваюсь. — Ну, это очень важно для меня, и я не уйду, пока Кэсс не узнает, что я чувствую к ней. — А что потом? — спрашивает он, его голос такой глубокий и низкий. — Потом я пойду с тобой, куда нужно будет. Я просто хочу, чтобы она обо всем узнала, — отвечаю я, и мой голос снижается до шепота. — Все это не закончится именно так, как ты мечтаешь, Джейк. Покинь этот мир сейчас, пока не стало слишком поздно, — предупреждает он меня, но я качаю головой. — Подумай о Лиаме и о том, что ты можешь подвергнуть его риску. Он не имеет ничего общего с тобой, и он не обязан помогать тебе. Я ничего не говорю, потому что знаю, что Луи прав. Но я не могу пойти с ним. Не сейчас. — Я спас его… он мне должен, — говорю я и снова слышу разочарованный стон Луи. — Уходи, я останусь здесь, пока не расскажу ей. — Ладно, но ты пожалеешь об этом, Джейк Вуд.

Я просыпаюсь с головной болью, хорошо помня сон, картинки из которого еще мелькают у меня в голове. Не знаю, обычное ли это дело — видеть странные сны после смерти, но меня это очень напрягает. Я просто не хочу думать, что схожу с ума. Раньше мне никогда не снился сон с моим участием, и я знаю, что в них нет смысла, но этот сон был очень странным. Кто такой Джейк Вуд? Кто такой Луи? О каком еще «Другом Измерении» они говорили? Я качаю головой, пытаясь избавиться от воспоминаний. Они — плод моего воображения, ничего более. Мне не придется искать в этом скрытый смысл. Это как в детстве (мне было шесть), когда мне снился сон, в котором я съел столько шоколада, что лопнул. Ну, у меня просто сильно разыгралось воображение после просмотра «Чарли и Шоколадная Фабрика». И еще, возможно, я просто слишком часто задумываюсь о смерти. Я должен отложить все ненужные мысли в сторону и продолжить делать начатое. Которое напоминает мне… что у меня назначен сеанс физиотерапии. Врачи говорят, что я уже выздоравливаю и скоро смогу покинуть эту больницу, чтобы продолжить жить. Сейчас, когда я еще в больнице, я понимаю, что моя социальная жизнь не такая активная. Ко мне только что пришли несколько посетителей. Зейн приходит сюда каждый день, как мама, папа и мои сестры. Иногда ко мне заглядывают некоторые однокурсники и мои друзья с универа. Вот и все. Есть еще кое-кто, кто ходит сюда каждый день, — это Кэссиди. Конечно, она делает это потому, что это ее работа в качестве добровольца в больнице, который навещает некоторых больных, но мне нравится, когда рядом есть еще кто-то, кроме меня. Я до сих пор не знаю, почему мне кажется, что мы с ней знакомы. Она милая и готова помощь в любую минуту. Она все время ходит со мной на сеансы физиотерапии, даже если рядом есть мама. Она помогает мне передвигаться и делать некоторые упражнения. В общем, мне намного легче, когда она рядом. Может быть, мне нужно отблагодарить ее. Она находилась тут на протяжении всего того времени, пока я был в коме. Наверное, когда я выберусь отсюда и вернусь к своему обычному распорядку дня, я даже не вспомню о ней. Сегодня она не пришла, и я сильно расстроился, но я должен пойти в спортзал, чтобы выполнить упражнения. Дверь резко открывается, и я вижу ее, чьи вьющиеся волосы запутались вокруг шеи. Ее улыбка — широкая и заразная, а кошачьи глаза сияют тревожным огнем. Я все еще не думаю, что она красивая, но в ней определенно есть что-то. Она симпатичная. Надеюсь, это прилагательное можно использовать по отношению к Кэссиди. Она не «горячая» и не красивая. Просто милая. — Привет, Лиам! — приветствует она меня, подходя ближе к кровати. — Готов к сегодняшним процедурам? — спрашивает она, все также улыбаясь. — Сегодня мы пойдем в бассейн. — Круто, — отвечаю я, сидя прямо на кровати. — Ты тоже идешь? — я, как правило, задаю ей этот вопрос каждый день. Интересно, что она думает об этом. Может быть, она считает, что я влюблен до безумия. — Да, я пойду, но купаться не буду. Я просто буду там в случае необходимости, — отвечает она, помогая мне встать с кровати. Мне уже не так сложно двигаться, но, как говорят врачи, я все еще должен быть осторожным. На животе остался огромный шрам, и, если двинуться слишком резко, рана снова начнет кровоточить. Доктор говорит, что я почти здоров. Кэссиди заводит меня в ванную, чтобы я мог подготовиться к терапии, а сама ждет меня снаружи. Я ценю, что она не внедряется в мое личное пространство, но на всякий случай дверь открыта. Спустя несколько минут я заканчиваю умываться и снова присоединяюсь к Кэссиди. Я сажусь на инвалидное кресло, и она везет меня в спортивный зал, где проходит сегодняшняя терапия. — Ты проводишь много времени в больнице, — уверенно комментирую я. Она не выглядит старше меня, поэтому я не уверен, что у нее нет своих забот и личных дел. — Что ты тут делаешь? — спрашиваю я ее, потому что, несмотря на то, что мы проводим много времени вместе в больнице, я не многое знаю о ней. — Я в Лондоне только на учебе, мои курсы продлятся недолго, — ее голос теряет веселый тон. Я делаю вид, что смотрю на свое плечо, чтобы Кэсс не увидела тень печали на моем лице. — Вот почему я провожу большую часть времени здесь, — добавляет она, но уже радостнее, чем в прошлый раз. — Ты не отсюда, да? Мы с ней не друзья, но я чувствую, что это больная тема для нее. — Нет, — отвечает она, а на ее привлекательном лице отражается печаль. Она, вроде бы, просто морщит носик, но становится такой очаровательной. — Я из Кардиффа, там живут мои родители. Я удивленно раскрываю глаза. Я еще раньше заметил, что ее акцент не похож на мой, но не мог догадаться, откуда она. — И в каком универе ты учишься? — спрашиваю я, поддерживая разговор, пока мы направляемся в спортивный зал. — В Лондноском университете, — отвечает она, и я снова удивленно смотрю на нее. — Лондонский университет королевы Марии. — Черт возьми! — восклицаю я, и она, шокированная моей реакцией, останавливается. — Я тоже там учусь! Но я раньше не видел тебя, — добавляю я, задумавшись. Конечно же, не видел, ведь это один из самых крупнейших университетов в городе, и я бы никогда не обратил внимания на Кэссиди, даже если бы мы и пересеклись. — На какую специальность учишься? — Медицинская инженерия, — отвечает она и широко улыбается. — А ты? — спрашивает она, когда мы открываем дверь и заходим в спортзал. — Авиационно-космическая инженерия, — отвечаю я. Не знаю почему, но мысль о том, что мы учимся в одном кампусе, заставляет меня улыбнуться. — Ну, тогда мы еще сможем увидеться и не в больнице, — говорит она мне с улыбкой на лице, когда мы останавливаемся возле бассейна, где физиотерапевт уже ждет меня. — Лиам Пейн, верно? — спрашивает он, и я киваю в ответ, хотя хочу задать Кэссиди больше вопросов. Когда я проснулся, мы говорили только о моем состоянии и о событиях, которые произошли со мной. Я даже не знаю ее фамилию и сколько ей лет. Мы проводим много времени вместе, но я ни разу не поинтересовался ее самочувствием. Может быть, я должен все изменить. «Не зайди слишком далеко», — предупреждает голос в моей голове, когда физиотерапевт помогает мне подняться с инвалидной коляски. Я хмурюсь, но голос исчезает в момент, когда я начинаю говорить, что готов поплавать в бассейне. Кэссиди действительно не плавает, но она поощряет меня и мило улыбается. Я устаю так быстро после операции и комы. Врачи говорят, что это нормально и именно поэтому мне нужна физиотерапия, которая поможет мне восстановить силы. В бассейне мне легче и намного веселее, чем на занятиях на тренажерах. Мой лучший друг и Роберт, физиотерапевт, говорят мне, что я отлично справляюсь со всеми заданиями. Когда терапия закончилась, я уже почти задыхался. Кэссиди быстро подбегает ко мне и садится рядом. — Ты в порядке? — Да, просто устал, — отвечаю я с улыбкой на лице. — И я так голоден. Она смеется, а я нахожу ее смех очень очаровательным и мелодичным. Мне нравится, когда она так смеется. Она наклоняется ближе ко мне и шепчет: — Я постараюсь достать тебе нормальной еды, ладно? Да благослови ее Бог! Самое худшее здесь — еда. Вот серьезно. Если вы думаете, что люди преувеличивают, говоря о том, что еда в больницах отвратительная, то вы ошибаетесь. — Пойдем отсюда, ты как раз подышишь свежим воздухом, а я достану тебе еду, — говорит она мне, и я киваю, после чего иду в душ с Робертом, чтобы надеть футболку и штаны. — Та милашка — твоя девушка, а? — интересуется Роберт, когда мы с ним остаемся наедине. «Нет», — рычит голос в моей голове, пугая меня. — Она не моя девушка, мы просто встретились здесь, в больнице. Она волонтер, — отвечаю я, подаваясь назад. — Ну, я не удивлюсь, если в конечном итоге она станет твоей девушкой, — проговаривает он, но я молчу, не зная, как на это реагировать. Я понимаю, какой-то части меня не нравятся слова Роберта. Но другой… Что я чувствую? Я не знаю.