Руна нас связала

На «Арго II» медленно опускался вечер. Вечер – это такой промежуток времени, когда хочется умереть и закопаться, но лень. Поэтому вся команда, поставив корабль на автопилот, собралась в кают-компании и ленилась изо всех сил. Тренер Хедж в своей каюте монотонно распевал революционные песни. Перси дремал в обнимку с Аннабет. Джейсон развалился за столом. Пайпер вплетала в волосы птичьи перья. Хейзел обнималась с Фрэнком, а Нико сидел на полу у стены, уткнувшись лбом в колени. Из всего этого сонного царства – ленивого государства полукровок не скучал только Лео. Он, высунув от усердия язык, возился со своей любимой сферой Архимеда. Казалось, сын Гефеста изучил её вдоль и поперёк, но ему каждый раз удавалось обнаружить у невзрачного с виду шарика новую способность. Сфера могла ровным счётом всё. Разве что завтрак в постель не приносила, но и это, скорее всего, потому что Лео ещё не нашёл нужную кнопочку. Вот и сейчас механик обнаружил нечто, не замеченное раньше. - Эй, ребят, - позвал он. Никто не шелохнулся. - Ребята, - повторил Лео настойчиво. Ноль внимания. Раздосадованный Лео дёрнул за торчавшую из стены верёвку, предназначение которой до этого было тайной за семью печатями. Раздался звук пушечного выстрела. - РОТА ПОДЪЁ-Ё-ЁМ! – закричал Вальдес что есть мочи. На этот раз реакция была мгновенной. Хейзел и Фрэнк подпрыгнули. В руке у вскочившего Нико материализовался чёрный меч из стигийской стали. Пайпер выронила перья. Джейсон так резко выпрямился, что навернулся вместе со стулом и столом. Перси грохнулся прямо на Аннабет, заставив ту застонать от боли, и изумлённо заморгал глазами. - А? Что? Где монстры? Кого убивать? Лео расплылся в довольной улыбке. - Доброе утро, леди и джентльмены, - съязвил он. Девушкам удалось удержать парней. Иначе Лео не увидел бы рассвет. Хейзел пришлось труднее всех: она держала и Фрэнка, и брата. - Лео, что-то серьёзное? – Голос дочери Плутона звучал достаточно миролюбиво, но в её глазах Лео прочитал: «Если это была шутка, я отпускаю Нико! И меч забирать у него не буду!». - Случилось! Апокалипсис! Конец света! Мы все умрём! – Лео театрально возвёл руки вверх, но снова взглянул на Хейзел. «Считаю до трёх. Два уже было» - ясно говорил её грозный вид. - Ладно – ладно – ладно. Не убивайте меня, я вам ещё пригожусь, - механик примирительно поднял руки. - Конкретнее, - Перси только из уважения к своей девушке, державшей его за руку, не кинулся с Анаклузмусом и криком «За Олимп!» на Вальдеса. - Я вот тут нашёл кое-что… - Лео продемонстрировал всем сферу Архимеда. - Ты её ещё в Риме нашёл, - напомнил Джейсон. -Что? Нет, взгляните сюда! Команда послушно придвинулась ближе, чтобы разглядеть, на что показывает сын Гефеста. На сфере была выгравирован рисунок, неизвестный никому из восьмёрки. - Что это? – подала голос Аннабет. - Похоже на солнце. Ну, каким его маленькие дети рисуют, - предположил Перси, - у Архимеда было плохо с изо? - Чудики, - обиделся Лео, - это руна! - Руна? – вопрошали хором все присутствующие. - Да, руна, - заявил Лео, - правда, я не знаю, что она обозначает… нужно попытаться разгадать рисунок. Может, что получится? И нет, Перси, вряд ли это солнышко. - Шестнадцать концов, - сосчитала Аннабет. Пайпер, самая глазастая из всей команды, задумчиво провела пальцем по линиям внутри круга. Они соединяли концы попарно. - Ребята, это узел! – догадалась дочь Афродиты. - Узел?.. – Лео вгляделся в рисунок попристальнее. - Да, восемь верёвок, завязанных в узел. Видите эти линии? Это концы верёвок. - А меня больше волнуют буквы на этих самых концах, - вставил Нико. Буквы были незаметные, не бросающиеся сразу в глаза. Латинские. Нити узла соединяли две буквы. Выглядело это так: «P» - «M», «A» - «D», «J» - «I», «P» - «T», «L» - «J», «H» - «А», «F» - «G», «N» - «G». - Ребят, похоже, несколько из них наши инициалы, - пролепетала Аннабет и, встретив недоумённые взгляды, стала объяснять. – Вот смотрите: первая «P» - это Перси, «A» - это я, «J» - Джейсон, вторая «P» - Пайпер, «L» - Лео, «H» - Хейзел, «F» - Френк, а «N» - Нико. Кто остальные – не надо меня спрашивать. Я не знаю. И почему наши инициалы связаны – тоже. И это лишь предположение. Лео хлопнул себя по лбу. - Так вот почему она не работает! Нужны все восемь человек! - Ты хочешь её опробовать? – Хейзел с ужасом вытаращилась на Вальдеса, как на сбежавшего из психлечебницы. - Хейзел, это всего лишь руна. Она не может быть опасна, - попытался успокоить её Лео. - Вы как хотите, а я в этом дурдоме участвовать не собираюсь, - категорично заявил Нико. Лео хитро прищурился. - Что, принцесса призраков, испугался? Нико покраснел от злости. - Я КОРОЛЬ призраков. И я не испугался! – он вернулся к команде, уже усевшейся в круг на полу, и сел между Лео и Хейзел. - Ну, поехали, - Лео щёлкнул чем-то внутри сферы. Первые секунды ничего не происходило. Но внезапно сферу и всех присутствующих стал заливать белый свет, исходящий от руны. - Лео, что это? – подал голос Френк. - Я не знаю… Я попробую остановить… Но было поздно. Последнее, что успел увидеть сын Гефеста, это сплошная белизна. Лео потерял сознание. *** Чёрные шторки на окнах ехидно хихикали. Они не могли дождаться ночи, когда жительницы комнаты лягут спать. Тогда они смогут подглядеть сны и утром, летая по коридорам, показывать их всему Тибидохсу. Таня сидела на кровати и лениво листала учебник по ветеринарной магии. Хотя можно было и не читать: Тарарах плохих оценок не ставил, а о теории на его уроках никто и не слыхивал. - Скажите мне на милость, - говорил он, - что лучше – когда ученик сам после сотни попыток поймёт, как поймать гарпию, и запомнит на всю жизнь, или же прочитает пару закорючек в книжке и забудет? В моё пещерное время никаких этих книжек не было! Всему сами учились! Мы вот с ребятами в молодости один раз белого дракона поймали – так я до сих пор помню, как это делается, а сколько тысяч лет прошло! Правда, оказалось, его есть нельзя, а мне кусок особенный достался… - и питекантроп снова ставил на свой внутренний проигрыватель пластинку о том, как он стал бессмертным. Гробыня, крутящаяся перед зеркалом, разочарованно отошла от него и покачала головой. - Нет, не хороша, совсем не хороша, - состроила она страдальческую мину гоголевской Оксаны, - Я-то думаю, чего на меня, кроме Гунечки, никто не смотрит? Юбка недостаточно короткая? Ногти не прокрашены? Волосы не уложены? А теперь к зеркалу подошла и думаю – сейчас и Гунечка бросит… - Гробынь, хорош выть, а? Гломов тебя не бросит, даже если ты в дёгте измажешься и перьями облепишься, - стала успокаивать соседку Таня. - За перья не бросит, а за ЭТО точно бросит! – Гробыня указала на нос. Таня пожала плечами. - Ну, прыщ. С кем не бывает? - Это тебе «Ну, прыщ». Тебя твой Ванька ни на кого не променяет. Верный, как собачка Бобик. Меня аж тошнит, - Гробыня задумалась. - А ведь мой Гунечка тоже такой же, разве что мозги чуть-чуть помедленнее грузят. Ладно, не чуть-чуть даже, а очень. Я тебе даже завидую: там, где у твоего Ваньки красивый монолог, у моего Гуньки одно «Гы». Гробыня встала к окну полюбоваться открывающимся видом на Буян. Чёрные шторки потянулись к её шее. Видимо, решили вспомнить то лихое время, когда они ещё не опустились до такой низости, как подсматривание чужих снов, а славились в детских страшилках как безжалостные душители. Гробыня отодвинулась от них и начала возмущаться. - Это что ещё такое, а? Юность вспоминаем? В гардинах детство заиграло? А ну брысь, тряпьё траурное! Только тронь – мигом в розовый перекрашу! Не, хуже – опять в химчистку сдам! При упоминании химчистки шторы затряслись. Хоть работникам этого несчастного заведения досталось в тот раз много крепче, бежать марафон в стиральной машинке, обгоняя наволочки и рубашки и хлебая отбеливатель, не понравится никому. Гробыня упёрла руки в бока и стала смотреть куда-то вдаль, затем зевнула и сама себя спросила: - Окно открыть, что ли? Душно… Открыв рамы, девушка с досадой взглянула на руку. - Гроттерша, - позвала она страдальческим голосом. – Гроттерша, прощай, я умираю. У меня язва? Рак? Хуже, я сломала ноготь. Пока Склепова ругалась и наращивала ноготь заклинанием, Таня встала и сама подошла к раскрытому окну. Необычайно тихо было в этот вечер на острове Буяне. Где-то далеко шумел прибой. Яркий солнечный диск практически опустился за горизонт. Дул лёгкий, освежающий ветерок. По опушке Заповедной рощи время от времени пробегали лешаки. Во рву плескалась Милюля. Заметив Таню, русалка весело помахала ей рукой. Таня помахала в ответ, но в этот момент внезапный порыв ветра задул в окно скомканный комок бумаги. Гробыня, уже ликвидировавшая своё «боевое ранение», скептически осмотрела находку. - Не, почтовые купидоны вообще оборзели. Луки бы им переломать! Записки вон как мнут. Ладно, что сладостей за это не просят. - Гробынь, это не купидон, - Таня подняла комок и расправила его. – Тут что-то нарисовано. - Что там нарисовано? Карта сокровищ? – Склепова откинулась на подушки. – Если там нету нового рецепта приворотного зелья, то меня это не волнует. - Гробк, здесь какая-то руна… - сообщила Таня. - Какая там ещё… О, руна? Ну ка, дай посмотрю… Таня протянула соседке бумагу. Склепова повертела её так и сяк, но туманного смысла рисунка так и не поняла. - Эй, сиротка, вытаскивай давай учебники по руноведению. За все курсы. Будем искать, где такая ещё есть. Я, так и быть, беру себе первый и второй курсы, а ты – третий, четвёртый и пятый. - А чего это мне – три, а тебе – два? – вступилась за справедливость Таня. - Не нарывайся, Гроттер, а то ведь все пять на тебя свешу, - пригрозила Гробыня. В учебниках такой руны не оказалось. - Может, Шурасика спросить? – предложила Таня. - Не, дохлый номер. Шурочка уже наверно спит и видит, как потратит Нобелевскую премию. Зови лучше Травитушканчикова. Своих Ягуна с Ванькой тащи. И Гуньку, если встретишь. Больше не приглашай, комната не резиновая. Пятое измерение ставить лень. А я всё для активации подготовлю. Будем руну пробовать. Вскоре все перечисленные собрались в комнате с Чёрными шторками. Бейбарсов со своей неразлучной тросточкой расположился на подоконнике. Странно, но шторки приняли его как своего. Гуня развалился на кровати Гробыни. Таня, Ваня и Ягун уселись на Танину кровать. Склепова же встала посреди комнаты в своей любимой позе – уперев руки в бока. - Чего разбежались, проклятики? В центр, в центр. В кружочек. Я пока что камушки разложила, свечки зажгла. Будем активировать руну. - А что за руна – то? – поинтересовался Ягун. Гробыня хитро прищурилась. - А это мы сейчас узнаем. - А если руна запрещённая? – встрял Ванька. - Правила существуют для того, чтобы их нарушать. Верно, Гунечка? – проворковала Склепова. Гунечка лениво повернул голову, сказал «Гы» и отвернулся обратно. - Гы, - передразнила Гробыня. – Значит так, никого не держим. Кто боится – может идти баиньки. Остальные – рисуем руну. Гуннио, подъём! – она попыталась растолкать парня. Тот встал совсем неохотно и поплёлся в круг. Ясное дело, «баиньки» никто не ушёл. Когда круг был собран, Гробыня хлопнула в ладоши. - Танька, рисуй руну! - Буквы эти рисовать? – подняла голову Гроттер. - Буквы – обязательно! Зачем – не знаю, – сказала Гробыня. - Буквы… - Ванька задумался и внезапно ахнул, - инициалы! - Чего? – повернулся Ягун. - Половина букв здесь – наши инициалы! Так… «I» - Иван, «T» - Татьяна, «J» - Ягун, «G» - Гуний «G» - Глеб… - Ванька развернулся к Гробыне. – Какое твоё настоящее имя? - А тебе зачем? – насторожилась Склепова. - Какое! Твоё! Имя! – не отступал Валялкин. Гробыня наморщилась. - Ой, ну да хорошо, не кричи… Анна… - Значит, одна «А» - это Анна! Это может быть ловушка! Таня, стой! – спохватился Маечник. Но было поздно. Полностью законченная руна засветилась странным белым светом, который постепенно заполнял всю комнату. - Таня!.. – Ванька попытался нашарить её руку, но потерял сознание… *** - Уф-ф-ф, - Улита шлёпнула последнюю печать и откинулась на спинку стула. – Рабочий день окончен. Это я прозрачно намекаю, что в канцелярии больше никого не держу. Натусь, ну ка брысь на улицу прохожих охмурять. Евгеш, ты не устал, нет? Не хочешь погулять? Ты же проголодался и хочешь сгонять в кафешку, да? Мне гамбургер заодно прихвати. Петруччо, заначка взрывчатки под лестницей, связанный Зудука тоже. Недалеко автостоянка круглосуточная. Иди взорви машинку, только без жертв. Мамай давно BMW просит. Чёрную. Мефа, Даф, задержитесь на минутку. Я вам хочу кое-что показать. Я сказала, только Меф и Даф! Остальные – брысь! – прикрикнула она на навостривших уши Вихрову, Мошкина и Чимоданова. Через секунду их как ветром сдуло. Улита, не вставая, повернула портрет Лигула лицом к стене и стала копаться в кипе бумаг. Наконец она нашла, что искала. С гордой миной она протянула листок Мефодию. Буслаев зевнул. - Это как на приёме у психиатра, да? Типа, что ты видишь на картинке? И кто автор сей каракули – детсадовца нанимала или сама? Улита раздражённо прижала к себе бумагу. - Свинья ты всё-таки, Буслаев! Сразу видно, потомственный Хаврон! - Хрю-хрю, - обиженно прохрюкал Мефодий. - Хрю-хрю, - подтвердила Улита. - Мне тоже хрюкать или не надо? – подала голос Дафна. - Тебе можно не хрюкать, - разрешила секретарша. – Но, чтобы разговаривать со своим длинноволосым потомственным свином, придётся проходить языковую практику. В свинарник отправлять пока не буду. Забегаловки Эди Хаврона пока хватит. - Ну ладно, Улит, прости, - стал извиняться Меф. – Так что ты там хотела показать? - Вот то-то же, - Улита, похоже, смягчилась и вернула бумагу Дафне и Мефу. – Я служу у мрака давно. Меня, можно сказать, вырастил Арей. Но такую руну я не видела ни разу. - И что ты от нас хочешь? – недоумевал Буслаев. - Разве не ясно? Я хочу её попробовать! – объявила Улита. - Ну, предположим, руна. Ну, предположим, хочешь ты её попробовать. А мы-то тут причём? – Вывел главную проблему Мефодий. - А при том, что у меня она не работает, - пояснила Улита. – А ты в магическом плане посильней будешь. У тебя как миленькая заработает! – секретарша закинула ногу на ногу. - А я причём? – поинтересовалась Дафна. Улита посмотрела на неё. - Ты? Да ты, светленькая, особо-то и не причём. Просто я подумала, что ты своего Мефочку одного не отпустишь. Ведь верно? Даф кивнула. - Ну, вот и хорошо, - Улита была удовлетворена. – Итак, Мефодий Буслаев, рискнёшь ли ты испробовать со мной сию руну? - Ох, и попадёт нам от Арея, - привёл Мефодий веский аргумент. Улита задумалась, но потом махнула рукой. - Арей всё равно из Тартара до вечера не прибудет. Комиссионеры все выпровожены. Вихрова и Мошкин с Петечкой тоже, только поделикатнее. Лигул разглядывает стенку и ничего не слышит. Ты же ничего не слышишь, Лигуша? – Улита развернула портрет обратно. Нарисованный Лигул замотал головой. - Красивая ведь у нас стеночка, а, Лигуша? – заметила Улита. Поняв, что если сказать «Нет», будет плохо, портрет энергично закивал. - Вот и смотри на неё дальше! – объявила Улита и снова ткнула портрет лицом в стену. Затем она повернулась к Мефодию. - Видишь? Все неполадки устранены. Ну Мефа, позязя, уважь девочку, - состроила глазки ведьма. - Даф, что скажешь? – спросил Буслаев. - Меф, я не знаю, мне почему-то тревожно… - засомневалась девушка. - Не бойся, всё будет хорошо, - успокоил он её и развернулся к ведьме. – Ну, давай камень – то, чем рисовать? Пальцем, что ли? - С твоими-то силами и пальцем можно, - проворчала Улита, копаясь в ящике стола, - Но если невмоготу, то вот тебе камушек, – она протянула Буслаеву белый камень. Меф присел на корточки и начал старательно перерисовывать руну с бумаги на пол. Камень, как всегда, не оставлял следов, и рисовать приходилось вслепую. - А что за буквы? – поинтересовался Мефодий. - Если б я знала, - вздохнула Улита, - «M» и «D» ещё навевают мысли о Мефодии и Дафне, а остальные – китайская грамота. - Латинская, - поправила Даф. Ведьма сморщилась. - До чего же вы, светлые, правильные… - Всё, - выдохнул Меф и отбросил камень. – Сейчас заработает. И впрямь, руна засветилась. Ослепляющим белым светом. Улита поняла, что, сама того не зная, оказалась права: «M» и «D» действительно означали Мефодий и Дафна. - Ребята! – закричала она. Но белый свет руны уже заливал приёмную. Последнее, что успела разглядеть Улита, это Мефодий и Даф, падающие в обморок и растворяющиеся в свете руны. Сама ведьма едва успела отскочить и на ощупь найти дверь. «Прав был Меф – попадёт мне от Арея» - подумала ведьма, распахнула дверь и без чувств вывалилась из резиденции…