Встреча, которая изменила мою жизнь.

Я люблю свой дневник. Необходимость записывать все свои мысли в меня вложила мама. Она тоже вела свой дневник до того рокового дня, когда ее жизнь оборвалась, точнее, когда ее оборвали врачи. Мы много раз обращались в соответствующие службы, но они просто игнорировали нас. Она не оставляла свой дневник даже тогда, когда ей было очень плохо. Последняя ее запись была перед операцией. "Лишь бы все прошло хорошо, хочу снова увидеть своих малышек. Хочу снова обнять их, прижать к себе и чувствовать запах детского шампуня от волос Мэгги. Хочу всему научить Эмму, не дать ей запутаться в этой тяжелой жизни. Хочу увидеть Дэвида, его ласковый, заботливый взгляд. Через столько лет мы не разлюбили друг друга. Это самое ценное в жизни. Не хочу потерять эту жизнь. Мне остается лишь молиться, что все пройдет хорошо. Не знаю, почему, но я уверена во врачах" Зря она так свято верила в них. Они не смогли удержать ее хрупкую жизнь. Я до сих пор храню ее дневник и каждый раз перечитываю его на ночь. В нем вся жизнь мамы. И я понимаю, что она была по-настоящему счастливым человеком. Порой мне очень не хватает ее. Не хватает того дельного совета, который бы помог найти выход из непростой ситуации. Хочу, чтобы она снова провела по моему лицу своей нежной рукой и сказала, как сильно она меня любит. Я во многом похожа на нее: русые волосы с золотистым оттенком, зеленые глаза - как отец говорит, кристально-изумрудного цвета. Стройная, ростом чуть выше среднего. Даже мой характер был похож на мамин, но за собой я этого не наблюдала. Одна черта была свойственна нам обеим: вести дневник, записывать каждую мысль, каждую эмоцию, каждый волнующий момент. С момента трагедии прошло уже почти пять лет. Мы живем втроем в двухэтажном доме. Отец каждое утро подстригает газон перед домом, читая в это время газету. Вставать в школу мне помогал не будильник, а именно отцовская газонокосилка, которая гудела так, словно в саду разъезжали одновременно несколько тракторов. Мы часто ругались с Мэгги. Наверное, меня поймут многие подростки, у которых были младшие сестры или братья. День не мог начаться нормально, если она не напакостила мне. Ее любимое издевательство надо мной - запереться в ванной и долго не выходить оттуда, чтобы я опоздала на школьный автобус и шла пешком. Но это не самое страшное, что она могла сделать. Однажды она подложила мне в завтрак вместо мармеладных червячков настоящих. Ох уж и лицо было у моей подруги, когда я предложила ей угощение! Но, несмотря на все выходки моей сестры, я ее любила, потому что кроме нее и отца у меня больше никого не осталось. И если кто-нибудь посмел бы ее обидеть, я не знаю, что бы с ним сделала. Сегодня был обычный день. Заревела папина газонокосилка, и я проснулась за три минуты до звонка будильника. Мэгги уже сидела в ванной, поэтому я спустилась на кухню, чтобы сделать обед в школу и спрятать его побыстрее от проворной Мэг, которая могла найти и испортить все, что попадется ей под руку. Насыпав хлопья в тарелку, я полезла в холодильник за пакетом молока. — Круто, закончилось молоко! Как всегда, все заканчивается на мне, — с недовольным видом я написала папе записку и наклеила ее на холодильник, чтобы он не забыл купить еще несколько пакетов с молоком. Ладно, похрумкаю хлопья и так. Через полчаса обед в школу был готов и, в принципе, я наелась этим "кормом". Как ни странно, Мэгги сегодня рано вылезла из ванны, наверное, не рассчитала время пребывания в ней. Я успела забежать туда и быстро принять прохладный душ. До приезда школьного автобуса оставалось около десяти минут, и я начала быстро сушить волосы, краситься и надевать школьную форму. Фу, она мне никогда не нравилась. Унылая, серая, навевающая скуку. Элитная школа для унылых детей - вот что говорила своим видом эта форма. Раздался сигнал школьного автобуса, я схватила сумку и выскочила из дома. Хм, дверь за мной захлопнулась сама собой. Как это ни было бы странно, я слишком торопилась в школу, чтобы заострять на чем-то свое внимание. — Новый учебный год. Опять все одно и то же. А у меня ведь до сих пор нет парня, Кэр! Это угнетает. Неужели я никому не нужна? — говорила я с подругой, когда мы уже подходили к школе. — Эй, Эмма, хочешь меня? Я бы посмотрел, какого цвета у тебя трусики... — сказал тупой силач, играющий в школьной футбольной команде. Он ничего не умеет, кроме того, как разбрасываться пошлостями и задираться. — Отвали, Брэд! Иначе... — Что иначе? Придет твой невидимый друг и побьет меня? У-у, Эмма, я уже боюсь! — раздался смех таких же тупых качков, как и он. — Заткнись, Брэд! — вступилась за меня Кэр. — Ладно, ладно, на что вы мне сдались, — усмешка. Он боялся Кэр, а точнее, ее отца. Тот был начальником полиции. Вот школьная дверь. Эх, еще один год мучений. Еще и мисс Олсен ушла на пенсию. Она была потрясающим учителем, всегда защищала нас и действительно любила. Я обернулась на слова подруги. — Ну что, готова? — Конечно! Мы уверенной походкой вошли в школу. Прозвенел звонок и все сели за парты. — Доброе утро, класс. Я ваш новый классный руководитель и меня зовут Аманда Остин. Я буду надеяться, что наши отношения сложатся хорошо, — после знакомства и непринужденного разговора прозвенел звонок. Когда учительница скрылась за дверью, все, как обычно, принялись ее обсуждать. Порой мне казалось, что у нас не класс, а просто сборище сплетников. — Так, у нас по расписанию биология. Черт, ненавижу ее. Эмма, ты меня вообще слушаешь? Ау? — подруга помахала у меня перед глазами ладонью. — Ой, да, прости. И снова этот злосчастный звонок.