I.
3 июня 2014 г., 01:17
В подворотне было холодно, сыро и плохо пахло. Мерный стук капель в дальнем конце проема усыплял бдительность. Я столько времени не спала и не ела, что представься мне возможность сделать все это сразу, не знала, что выбрала бы первым. Однако, осталось совсем немного потерпеть, и можно будет расслабиться.
Вскоре человек наконец появился — я знала о его приближении ещё задолго до того, как он возник в проеме. Характерный звук шагов, быстрый и неровный, словно идущему время от времени дают под зад. Так ходят люди, которые боятся задержаться на улице лишнюю минуту. Он затормозил, окинул меня взглядом, и успокоившись, пошел мимо.
— Красавчик! Развлечься не хошь? — громко и гнусаво спросила я, отклеиваясь от стены и подбочениваясь — а то уж зазябла тебя тут ждать, не солнечное местечко!
Мужик отшатнулся и испуганно замер. Сейчас как драпанет отсюда, и больше из дому не высунется. Я поскорее улыбнулась, показав вычерненные зубы и свои добрые намерения. Он отступил на шаг, но все же ответил:
— Ты меня ждала, милочка? Почему это?
— Глянулся ты мне, красавчик. Весь день тут торчу, а хорошего кавалера так и не попалось! Где теперь хорошего, денежного кавалера найти-то? А по тебе сразу видать —добрый ты, надежный, не обидишь девушку.
— Ну-ну — хмыкнул он и расслабился, внимательнее осматривая меня с ног до головы — и сколько стоит твоя благосклонность?
— Ох, красавчик, — вздохнула я, подходя ближе —видно, деловой ты мужик, сразу в лоб бьешь! — и пользуясь моментом, воткнула ему в пузо давно заготовленный стилет. — Да не беспокойся, все уже уплачено.
Сам по себе стилет — несерьезное оружие. Убить им трудно, разве что в глаз бить, или в ухо. Но работать приходится в самых разных обстоятельствах, поэтому чаще всего в дело идут яды. Если яд попал в плоть, считай, дело сделано; а больше плоти, чем в пузе, у этого человека было только в заднице.
Мужик не успел крикнуть, свалился как подкошенный. Долго же он морочил мне голову. Самый обычный заказ, на таких много не заработаешь; но я довожу до конца все, что мне поручают. Не повезло, клиент оказался параноиком. Я неделю выслеживала этого паршивца на улицах, в корчмах и тавернах, следила за домом и почти потеряла надежду поймать его одного. Сколько сил потрачено, ни поспать, не перекусить по-человечески, а попался на банальном — надо же так любить баб, чтобы остановиться поболтать с незнакомой шлюхой в подворотне! Я подхватила труп под мышки и утащила подальше во двор, в самый темный угол. Когда стража до него доберется, им ничего не достанется: труп распухнет так, что узнать его будет невозможно. Осталось только снять сливки.
В таверне я заняла условленный столик, обозначив, что заказ успешно выполнен. Подошедший хозяин, пробурчав под нос: «Передать велели, милсдарыня», плюхнул на стол большую тарелку мясной похлебки и глухо брякнувший запечатанный пакет. Я поскорее приступила к еде, удостоив пакет внимательным взглядом. На печати строго определенного маренового цвета, как и положено, был изображен человеческий скелет с завязанными глазами. В одной руке скелет держал весы, в другой — кинжал. Когда-то давно Наставник объяснял мне, что этот символ означает правосудие, взвешивающее дары истца и ответчика (а совсем не добро и зло, как кажется некоторым). Тому, чьи дары на весах оказались выше, и предназначался кинжал. Весьма оригинальная интерпретация, но меня она устраивала.
Цвет и рисунок печати было бы очень сложно воспроизвести или подделать из-за большого количества мелких деталей, но это было ещё не все. Сама форма отпечатка тоже имела значение. Узор вмятинок по краям сургуча окончательно убедил меня, что посылка пришла прямо из родного дома.
Братство наемных убийц, которому я принадлежу, называется Дланью. Оно немногочисленно, что только играет на руку нам, чадам Длани. Это старое братство с богатой и кровавой историей. По легенде, которая ходит между наставниками, братство основал давно почивший некромант Бахред, бежавший из Зеррикании в Темерию. Какие именно грехи он натворил на своей родине, не уточнялось; но поскольку даже современная зерриканская система правосудия крайне жестока, его можно было понять. Прибыв на новое место, Бахред взялся за прежнее занятие, и преуспел. Он взял себе учеников, заручился поддержкой коллег по цеху, и основал под конец жизни братство Длани. Подозреваю, что либо он, либо ближайшие последователи, которые трудились над кодексом братства, страдали тяжелой формой педантизма. В нашей жизни много условностей, тайных знаков и символов. Первое, что требуется от юного воспитанника —доскональное их знание внимание к ним. В конечном счете, это правильно, хоть и утомительно. Наемные убийцы, не обладающие внимательностью к деталям, долго в профессии не задерживаются. Как и в жизни.
Я стала чадом Длани, как и многие, из-за крайней нужды. Родом я из крестьянской семьи, и моё детство прошло в деревне неподалеку от вызимского озера. Земля в этих краях дает богатый урожай, скот обильно плодится; мы не знали беды до тех пор, пока рядом с деревней не разбили лагерь вольные эльфы. Однажды летом, под вечер, вожак отряда пришел в наш дом и попросил продать ему корову и несколько куриц. Отец отказал ему. Позднее от соседей мы узнали, что эльф заходил и к ним купить еды. Многие возмущались, некоторые вообще не хотели говорить с чужаком, а один спустил на него собак. Да, мы не бедствовали, но в наших краях к эльфам, особенно вольным, всегда относились холодно. Деревенька побурлила и успокоилась. А ночью чья-то меткая рука выпустила в соломенную кровлю соседского дома горящую стрелу. Всего одну, но ночь была ветреная. Огонь разнесся по деревне очень быстро, и за считанные часы от домов остались только дымящиеся развалины. Многие крестьяне погибли в дыму, даже не проснувшись. Мои родители в том числе.
От этой же участи меня спасло сострадание. Пожалев эльфов, которым было нечего есть, я стащила из кладовки две ковриги хлеба. Тайком от семьи, на свой страх и риск, ночью решила прокрасться в лагерь эльфов, чтобы вручить им еду. Конечно, двумя ковригами отряд не накормишь, но я была ребенком и этого не понимала: мне было их жалко. К тому же, стащи я больше, это заметили бы родители. Как только все заснули, я выскользнула из дома и побежала к роще. Именно там, по слухам, располагался лагерь. Прижимая хлеб к груди, я обежала большую часть рощи, но эльфов не нашла. Появившееся на небе зарево походило на рассвет. Это был последний раз, когда я испытывала сострадание.
Уцелевшие жители деревеньки, вдоволь нарыдавшись, подхватили оставшиеся пожитки и разошлись кто куда. Одни подались в ближайшие деревни или к родне, другие пошли искать счастья в Вызиму. Я увязалась за последними. Но не смотря на мой юный возраст, люди, знавшие меня всю жизнь, лишний рот тянуть не захотели. И погибнуть бы мне в вызимской канаве от холода и голода, как калечной шавке, если бы меня не нашел Наставник.
Вряд ли имеет смысл описывать тяжелые будни воспитанника братства наёмных убийц. Синяки, ссадины и горы зубрежки — вот чем наполнялись последующие года. Я была не слишком прилежной ученицей, зато отличалась творческим подходом к выполнению заданий. Вряд ли бы мне сошло с рук пренебрежение к правилам и обрядам, не удивляй я регулярно Наставника на практических занятиях. То, что мои однокашники делали, как положено, я выполняла левой ногой через правое плечо — так было интереснее. Обычно выкрутасы плохо заканчивались для обучающихся, ну а мне почти всегда удавалось выходить победительницей. По завершении обучения, Наставник возложил на меня особые надежды; и мне до сих пор не удалось его разочаровать. Любовь к экспериментам в сочетании со строгой многолетней муштрой сделали из меня успешную наёмную убийцу.
Впрочем, последнее время мне поручали все больше рутинных заданий, и я всерьез беспокоилась, что Наставник сменил любимицу. Однако эта печать говорила о другом. Я закончила есть, распечатала пакет, и ссыпала находившиеся там монеты в кошель. Записки в пакете не было: узор вмятинок на сургуче содержал всю необходимую информацию. Меня призывали домой, в Длань; это значило, что случилось что-то экстраординарное. Какой-то большой и очень сложный заказ.
