Убийца королевы

Из-за своеобразного рисунка местности, ветры в окрестностях Вергена никогда не утихали, раскидывая песок по земле затейливыми узорами и перекраивая каменные холмы на свой прихотливый лад. Солнце нещадно палило здесь даже в августе, заставляя путников все чаще прикладываться к походным фляжкам. Тем не менее, стоило только заехать в тень, которую отбрасывали на узкую тропинку расколотые скалы, как становилось холодно и неуютно; и словно из подвала, веяло сыростью. В этих краях во время войны могущественная чародейка наслала огненный град на целую армию, мгновенно погубив тысячи людей, за что была сожжена на костре, изрыгая проклятия. Ходили слухи, что недавно в Вергене гостил ведьмак, помогавший эти проклятия снять, однако от глубоких разломов в скале все так же веяло холодом и жутью. И песни ветров, попавших в каменный плен, походили на стоны умирающих.       К тому времени, как я добралась до ворот, волосы и простое тканое платье на совесть пропитались дорожной пылью. Компанию мне составлял тощий мул, купленный вместе с одеждой в деревне неподалеку. Хозяин с радостью уступил его за копейки, но я начала страдать от выгодной сделки, не проехав и лиги. Заставить мула двигаться быстрее пешего было практически невозможно. Когда же мне это удалось, животное радостно рвануло прочь от дороги, к краю оврага, у которого росли самые вкусные на вид ромашки. Я с колоссальным трудом вернула скотину обратно на дорогу и оставила безнадежные попытки продолжить путешествие с нормальной скоростью.       Смирившись с медленным шагом вредного мула, я в который раз прикинула свои шансы выполнить задание и вернуться за наградой. Новое государство, могучая крепость, рой преданных вассалов, и на закуску —прославленная воительница; а на другом конце весов всего лишь моя жизнь. Если бы можно было развернуть мула (приложив некоторые усилия, конечно) и уехать куда глаза глядят… Попытаться выжить, пользуясь данными мне навыками, скрыться, исчезнуть — я бы сделала это с самого начала. Для клиентов я умела быть незаметной до самой последней секунды, зато не могла спрятаться от тех, кто знал, куда смотреть. Наставник вкладывал кучу денег и сил в своих информаторов, и те доносили все, что он только хотел узнать. Возмездие за предательство было неумолимо и жестоко. Сдохнуть в подворотне с перерезанным горлом — лучший вариант, который только можно пожелать в этих обстоятельствах.       За этими тоскливыми размышлениями я не заметила, как на дороге становится все больше и больше народу, и очнулась только когда впереди выросли ворота Вергена. Спешившись, я осмотрелась. Оплот равенства и справедливости был целиком вырезан из камня, щедро оправлен железом и деревом. Древние барельефы сурово смотрели со стен, словно запоминая каждого проходящего мимо. Такое внимание от каменных рож показалось мне дурным предзнаменованием, я поскорее опустила голову и наткнулась на взгляд стражника-краснолюда.       — Кто такая? — строго спросил он, — с какой целью явилась?       Измотанная и выпачканная в дорожной пыли, я идеально соответствовала легенде, которую придумала.       — Из деревни я, милсдарь стражник. Голодно у нас. На заработки в город приехала…       — Девка то молодая ищо! — прищурившись, заключил краснолюд, — где ж твои родные?       Я застенчиво мяла в руках повод.       — Голодно у них, вишь ты! Знаю я вас, небось за тряпками приехала, чтоб перед женишком покрасоваться. Из отчего дому удрала, оторва малолетняя, а родные волнуются, места себе не находят! А? Отвечай как есть, сбёгла из дому, говорю?       Именно этот момент выбрал мул, чтобы наступить копытом мне на ногу. Я проглотила ругательства, которые приличной девушке знать вообще-то не положено, а стражник, посмотрев на моё лицо, вздохнул и махнул рукой в сторону таверны. В деревнях после войны действительно было не очень хорошо с едой, поэтому моё объяснение звучало правдоподобно. Правда, очень немногие кметы рисковали ехать в Верген. Слава о том, как скоя’таэли, не скрываясь, ходят среди людей, отпугивала народ.       Тоска понемногу вытеснялась предвкушением. Я мысленно намечала план действий: необходимо было прочесать и изучить местность, установить несколько точек наблюдения, опросить информаторов , составить расписание и психологический портрет клиентки, найти слабые места… И сделать все это, привлекая минимум внимания. Мне не раз приходилось выполнять заказы средней и крупной величины, но здесь случай особый — весьма вероятно, рядом с королевой постоянно находится целая армия верных охранников, особенно после прошлогоднего инцидента с отравлением. Разумнее всего будет смешаться с населением , а потом нанести удар, откуда не ждут.       В таверне было шумно и многолюдно… Точнее, краснолюдно —люди до сих пор предпочитали селиться в других городах Долины Понтара. Я заказала каши с квасом и уселась за ближайший свободный стол. Два сидящих по соседству собутыльника немедленно завели разговор о репродуктивных особенностях человеческих баб.       — А что, любезная, —спросил, поднося еду, хозяин таверны, — надолго ли к нам? В гости, или с другой какой целью?       — За работой приехала, добрый господин. Может, посоветуете чего? Работница, или нянька никому в городе не требуется? Я по дому все могу делать, мне бы только хозяев хороших. Очень деньги нужны… —тихо прошелестела я последнюю фразу и потупилась. Хозяин внимательно ко мне пригляделся, поставил кашу и сел напротив:       — Кому ж они не нужны, любезная. Есть работа, и поприличнее, и попроще — по дарованиям. Только вот непонятно, какой зверь таку молоду девку на заработки пустил, да ещё в Верген. У нас тут, конечно, народ хороший, не обидят… —хозяин кхекнул, отер бороду, и наклонился поближе — однако привычка нужна. Эльфов задирать не смей, краснолюдов не тронь, людей тож. Никому слова поперек не скажи, на улице не харкай, в заведеньях не дерись. Справедливость, мать её, порядочность и честь у нас в заводе. За тем стража крепко следит. Даже казни публичные отменили, вешают бандитов в застенках. Такие дела, девица. Подумала б ты получше, перед тем как тут обустраиваться.       Я про себя удивлялась, чем так досадила хозяину цивилизация. Запрет на харканье, перденье, ругательства и драки, конечно, великое испытание для краснолюдов — зато на улицах чисто, все вежливые и никто не портит мебель. Однако вид у него был донельзя хмурый, и больше всего меня пронял вкрадчивый шепот, которым он мне все это сообщал. Видно, не все так просто в свободном королевстве: справедливость, порядочность и честь даром не обходятся. Я поблагодарила краснолюда за еду и предупреждения, заплатила, отвязала мула и пошла искать себе работу.       Чисто теоретически, в случае успеха, на что бы я могла потратить гонорар? Много-много вкусной еды и красивой одежды? Большой дом со штатом прислуги? Бездарная трата денег. Надо придумать что-нибудь поинтереснее, пустить в оборот… Я могла бы купить дело! Какое-нибудь заведение —например, пекарню. Через дорогу как раз стояла одна, распространяя вокруг себя привлекательные запахи. Обожаю свежие булочки, хоть девица с моей профессией не может позволить себе ими увлекаться. Хорошим, добрым покупателям доставалась бы особая выпечка с цветками лаванды — её аромат, согласно поверьям, отгоняет несчастья. А неугодным клиентам можно было бы продавать булочки с болиголовом. Я оборвала пустые мечтания и присмотрелась к плакату, висевшему на стене пекарни. Определенно, боги благоволили мне сегодня: пекарю требовался помощник. Вознеся хвалу невесть с чего расщедрившимся небесам и сорвав объявление, я толкнула дверь.       Звякнул колокольчик, в лицо пахнуло жаром и сдобой, и навстречу мне резво выкатился пекарь — конечно, тоже краснолюд. Я повторила свою историю, по ходу прибавив трогательных подробностей, преставившегося отца и почившего брата. Решила выбить работу не настырностью, так жалостью: копаясь в чужом огороде или метя полы, много сведений не соберешь. А тут тебе и покупатели, и доставка по городу, к тому же измазаться в муке намного приятнее, чем в грязи. Пекарь, которого кстати звали Брувер Мортон, разжалобился до глубины души. Смахивая слезу за слезой и вздыхая, он поведал, как на минувшей войне с Каэдвеном потерял обоих сыновей, а вслед за ними и жену, умершую от горя. Расчувствовавшись, он налил мне травяного настоя, угостил булкой и начал рассказывать, от кого унаследовал пекарню и при каких обстоятельствах женился на покойной Ядвиге. Снаружи время от времени доносились дребезжащие жалобы мула, которому тоже хотелось в тепло и уют. К концу рассказа у меня голова распухла от обилия краснолюдских имен, а глаза слипались после долгой дороги. Добрый хозяин спохватился, когда я, задремав, чуть не выронила чашку с остатками напитка. Место я, разумеется, получила. Пекарь распределил мула в сарай, меня — в угол с койкой, и напоследок рассказав про предыдущего работника, после войны уехавшего пытать счастья в Нильфгаард, удалился спать сам.       Дни покатились как бочки с горки, один за другим, набирая скорость. С утра я хлопотала у печи и по хозяйству, днем обслуживала клиентов в лавке у пекарни , а временами навещала многочисленных друзей и знакомых мастера Мортона. У каждого был свой особый заказ и своя история или свежая сплетня, которой он спешил поделиться с теми, кто захочет слушать. В помощь мне добрейший пекарь выделил тележку и плечистого эльфа, чтобы эту тележку возить. Звался эльф Маэлем, и был он не из говорливых. От мастера я узнала, что Маэль жил раньше во многих человечьих городах, занимался всякими ремеслами: кузнечным, плотницким, портняжным, и вот теперь обосновался в Вергене и принялся упражняться в кулинарии. Но видимо, получалось не очень хорошо, потому что мастер использовал его навыки только в перетаскивании тяжестей и рубке дров. Что думает эльф про меня и моё появление, понять было невозможно, но тележку он возил исправно и ни на что не жаловался.       В городе царили сверхъестественная безмятежность и порядок. Мостовые были вычищены, домашняя скотина и пьяньчуги не шатались по улицам, прохожие мирно шагали по своим делам, останаливаясь ради культурной беседы. Лишь однажды я стала свидетельницей потасовки, но стража очень быстро взяла в оборот нарушителей спокойствия. Стражников в Вергене было, как карпов в стоячем пруду: видимо, на поддержание порядка был выделен немалый бюджет. Все они были отлично экипированы и снабжены качественным оружием, будто элитные войска. Одним словом, любой неосторожный мой шаг мог стать последним, что не улучшало мне настроения.       Повелительницу этого образцового города я ещё не успела увидеть, но услышала столько, что хватило бы на десять психологических портретов. Она прекрасна, как утро. Храбра, как медведица. Решительна, сильна, умна и справедлива. Сверхженщина, удерживающая небосвод одной рукой, а другой обращающая реки вспять. Живет ли она в Вергене? О да, здесь находится её командный центр, она так любит этот город, ведь именно в Вергене был зажжен костер, спаливший Верхний Аэдирн. Где же она теперь, что её не видно? Разъезжает с визитами по всей Долине, чтобы люди понимали, кто ими управляет и что теперь с ними будет. И душегуба своего с собой захватила, показать подданным. Что за душегуб такой? А Йорвет, скоя’таэльский атаман. Сидел по лесам, партизанил, грабил и убивал честной народ. Но Саския его приструнила, к порядку призвала, и теперь он при ней неотрывно, важный эльф, командор армии Долины Понтара. Солидную часть этой армии, как выяснилось, составляют отряды бывших белок, собранные Йорветом по всему Северу и объединенные под знаменами свободного государства.       Вот это уже интересно. Слыханное ли дело, гордый эльф покоряется человеческой женщине и верно ей служит? Меняет леса на города, свободу на долг, ненависть на веру? Я знала об этом Йорвете совсем немного — якобы он входил в состав легендарной бригады Врихедд, цепных псов Нильфгаардского императора. После той памятной войны от них мало что осталось, в основном рядовые бойцы, а ведь Йорвет, по слухам, входил в офицерский состав. И вот этот ярый человеконенавистник посвящает себя службе новой Долине Понтара? Пожалуй, в этом действительно есть смысл. Он разом переместился из разряда бандитов, чья голова рано или поздно украсит кол, в разряд почтенных государственных мужей, чьи деяния будут воспеты менестрелями. Эльфские партизаны, голодающие в лесах и попадающие под облавы, вошли в город, договорились с людьми и стали гражданами свободной страны.Поразительно, умно, и совершенно не по-эльфски. Если все приближенные молодой королевы так одарены, то мне придется гораздо хуже, чем я думала.       В мои задачи входило также ведение хозяйства мастера, я покупала ему еду и прибиралась в доме. Делать это было не обязательно, но полезно для имиджа — поэтому время от времени я отправлялась на рынок с Маэлем и притаскивала оттуда кучу провизии. Несмотря на его неразговорчивость и некую мрачность (а может даже благодаря им), жители города проявляли к нему симпатию и повышенное внимание. Меня тут же записали к нему в невесты, и когда мы вдвоем шли по городу, сзади раздавалось возбужденное шушуканье, неизменно вгонявшее Маэля в краску.       Сегодня на рынке было мало народу. Продавцы лузгали семечки, переговаривались друг с другом, а то и пили пиво в теньке.       — Ну как, милая, — обратилась ко мне торговка, взвешивая морковку — обжилась уже небось, в Вергене-то?       Я горячо заверила её, что уже обжилась, и город мне очень понравился. В общем-то, душой не покривила.       — Так оставайся у нас насовсем. Девка ты справная, работящая, жениха тебе подыщем хорошего… — продолжала развивать мысль женщина, бросив косой взгляд на эльфа, который это заметил и в очередной раз зарделся.       — Мне бы очень хотелось остаться, матушка… Да кто же даст! В таком знаменитом городе, как Верген, наверно, и самых захудалых домиков свободных нет. Не буду же я жить с семьей у мастера Мортона на полатях!       — Глупости говоришь, девонька. У нас тут всегда рады новым лицам, и место найдется, и работа посолиднее. И другие вещи нужные… — тут она опять бросила взгляд на Маэля. — Саския об этом особо заботится, ей всегда до простого народа дело есть.       Я воспользовалась шансом повернуть разговор в нужную сторону.       — Не слышно ли, матушка, когда возвращается королева? Про неё везде говорят, даже в нашей деревне. Я так хотела её увидеть, а теперь уж начинаю сомневаться, есть ли она вообще.       — Говорят, будто едет домой, в Верген, да только говорят так уже давно. Как приедет, за пять лиг слышно будет. Шум, гам, стража улицу расчищает, конница гремит,словно банки жестяные, флаги развеваются… Любит она в компании путешествовать, наша Дева! Ну да надо ей по статусу, да ещё от лиходеев всяких защита какая-никакая…       Я немедленно поинтересовалась насчет лиходеев. Кто же на такую святую женщину точит зубы? Как выяснилось, желающих королевской смерти столько, что яблоку негде упасть. То Нильфгаард шпионов засылает, то Каэдвен, Аэдирн или ещё кто-нибудь с севера, то оголтелые противники демократии отличатся. Интересно, кто из них сподобился разориться на мои услуги — подумала я, но разумеется, вслух высказывать предположения не стала. По словам торговки выходило, что все злопыхатели — редкостные идиоты, прущие стеной напролом прямо на королевскую гвардию. Пользуясь случаем, я уточнила примерные размеры гвардии и её дислокацию. Болтливая тетка рассказала мне, что стража Саскии (которая, кстати, почти полностью состояла из особо доверенных скоя’таэлей Йорвета) располагается не только во дворце, но ещё в нескольких местах города. Чтобы, значится, вылавливать шпионов и показывать им кузькину мать.       Дальше расспрашивать было уже опасно, поэтому я заплатила за морковь и уже совсем собралась уходить, как у меня за спиной подал голос другой торговец:       — Что, Дарина, много нынче-то народу понаехало, не правда ль? — обратился он к моей собеседнице — И все на Саскию поглядеть хотят! У меня на днях юноша к яблокам приценивался: разговорились с ним, хороший мальчик. И тоже все про королеву расспрашивал: почему нет её, да скоро ли приедет. Видно, сильно прославилась нынче Саския, раз на неё поглазеть приезжают!       Вежливо улыбнувшись ему и поманив Маэля, я ушла с рынка. Не понравилась мне эта история. Приезжий юноша, задающий те же вопросы, что и я? Либо это паранойя, либо у меня стало на проблему больше. Похоже, я не одна.