Портрет

Следующие три дня Гермиона посвятила ознакомлению с Отделом тайн: побывала в архиве, попила чай с невыразимцами, посмотрела на работу спецлаборатории. С каждым часом она все больше убеждалась в том, что эта работа действительно для нее идеальна. А потом ее вызвали в кабинет Главы Отдела – в срочном порядке без отлагательств. Гермиона уже было испугалась, что сделала что-то неправильно, но потом сообразила, что речь, скорее всего, пойдет о прошении. Она негромко постучала в дверь кабинета начальника и, дождавшись ответа, вошла. – Мисс Грейнджер, рад вас видеть. С удовольствием расспросил бы про ознакомление с Отделом, но сейчас на это совершенно нет времени, – мистер Брэдстокер говорил быстро и был настолько серьезным и предельно собранным, каким Гермионе его видеть еще не доводилось. – Но объясните, что случилось? Если пришел ответ по прошению, то почему такая спешка? Розье ведь никуда не денется. – Все дело в том, что разрешение дается только на один день. И эти чиноши совершенно не подумали о том, что время уже близится к двум часам дня, поэтому, если мы не поторопимся, то не успеем ничего выяснить, – Аарон разочарованно вздохнул и поднялся, жестом приглашая Гермиону подойти поближе. На его столе лежал странный предмет круглой формы, напоминающий музыкальную пластинку. Он слегка светился голубоватым и, казалось, мелко подрагивал, привлекая внимание девушки. – Это универсальный портал для двоих на остров, – указал мистер Брэдстокер на пластинку. – Документы у меня, все готово к отправке. Гермиона все еще не могла отвести взгляд от портала, когда начальник дотронулся до ее плеча, призывая не мешкать. Девушка взялась за пластинку с одной стороны, Аарон – с другой. Прозвучало «Портус», и оба мага почувствовали знакомое ощущение переноса. Через несколько секунд они стояли перед главными и единственными воротами Азкабана, ветер приносил им в лицо морские брызги, что заставляло ежиться и запахивать поплотнее министерские мантии. Мистер Брэдстокер наколдовал патронус и передал с ним сообщение охране. Через несколько минут ворота с тяжелым скрипом открылись, явив посетителям крайне удручающее зрелище – темный коридор с редкими факелами, промозглый и сырой, тонул в непроглядной черноте. Гермиона ощутила острое желание развернуться и отправиться подальше от этого места, не обращая внимания на огромное расстояние открытого моря, которое явно препятствовало этой идее. Тем не менее она вынуждена была взять себя в руки и последовать за начальником. Стук ее каблуков гулким эхом убегал вперед, словно предупреждая кого-то находящегося на их пути о приближении незваных гостей. Когда Гермионе уже показалось, что сейчас она потонет в черноте и никогда больше не увидит свет, коридор неожиданно свернул вправо и привел к хорошо освещенному тупику с двумя дверями. Аарон толкнул одну из них, и маги оказались в достаточно уютном – в сравнении с предыдущим коридором – кабинете. Начальник тюрьмы – пожилой волшебник в строгом мундире – поднялся из-за стола и приветственно пожал руку мистеру Брэдстокеру. Затем, с удивлением обнаружив стоящую за ним девушку, кивнул ей и вернулся на свое место. – С чем пожаловал, Аарон? Начальник Гермионы протянул ему увеличенную папку с документами и разрешение на допрос Розье. – Я, конечно, редко лично присутствую на подобных мероприятиях, но мисс Грейнджер совсем недавно работает в моем Отделе, я не мог отправить ее в ваше милое ведомство одну, – Аарон усмехнулся, пряча руки в карманы мантии. – О, мисс Грейнджер, рад с вами познакомиться лично, – мужчина снова встал и поцеловал руку девушки, отчего та смущенно улыбнулась, – меня зовут Роберт Уилсон. Я начальник тюрьмы Азкабан, думаю, вам стоит знать это, потому что со спецификой вашей работы вы станете частым гостем в этих стенах. – Очень приятно, мистер Уилсон, – Гермиону передернуло от его слов, но она все же выдавила из себя улыбку. – Что ж, не будем терять время, следуйте за мной, – Роберт кивнул на дверь, находившуюся на другом конце комнаты, и все трое отправились в малоприятное путешествие по запутанным мрачным коридорам тюрьмы. Правда, войдя в первый же, все трое создали патронусов – дементоры непрерывно несли свою тяжкую службу, а лишний раз попасть под их воздействие никому не хотелось. Когда они, наконец, добрались до камеры Розье, было почти три часа. Гермиона в глубине души опасалась, что допрос придется вести ей, но Аарон, видимо, решил на первый раз сделать для нее показательный пример. Собственно, беседа много времени не заняла: невыразимец определенно знал, как и о чем спрашивать, поэтому Розье довольно быстро согласился с предъявляемыми обвинениями и указал, каким именно способом снять проклятие. К пяти часам Гермиона уже сидела в своем кабинете и заполняла последние бумаги для закрытия дела. Снятие проклятия заняло двадцать минут, а Невилл, наконец, смог взглянуть на картину, но не был сильно впечатлен. Неожиданно в дверь постучали, и Гермиона, удивленно подняв голову, разрешила войти. Показавшийся юноша судорожно вздохнул и смущенно на нее посмотрел. – Мисс Грейнджер, вам письмо. Прислали совой, но им не разрешено летать по Отделу, поэтому вся почта остается на проходной, – он положил послание ей на стол и, попрощавшись, вышел. Гермиона со странным предвкушением отложила перо и заполняемые минутой ранее бланки и развернула пергамент. На нем было всего несколько строчек, написанных красивым изящным почерком. «Мисс Грейнджер, насколько я помню, Вы были бы рады собственному портрету в моем исполнении. К сожалению или к счастью, мне необходимо Ваше присутствие для осуществления этой задумки. Поэтому я надеюсь, что Вы почтите меня своим визитом в ближайшее свободное время. Скажем, сегодня? Искренне ожидающий Вашего ответа, Тео» Гермиона с удивлением обнаружила, что покраснела от смущения, и тут же тряхнула головой, отгоняя шальные мысли. Но обдумав поступившее предложения, поняла, что провести вечер в компании Нотта – не такая уж плохая идея. Поэтому девушка вернулась к заполнению бумаг, после чего ей предстояло вновь посетить Забини, чтобы вернуть портрет. Закончив с бумагами, она подхватила портрет заклинанием, закрыла кабинет и отправила Тео ответную записку с проходной. Визит в поместье Забини прошел без происшествий, правда немного затянулся, потому что Гермионе пришлось подождать, пока Блейз освободится от своих очень важных дел и сможет уделить ей минуту своего драгоценного времени. В глубине души она подозревала, что Забини специально тянет время, дабы позлить ее, но просто уйти не могла – для сдачи дела в архив ей необходима была его подпись о получении портрета. Блейз, уже поднеся перо к пергаменту, неожиданно ухмыльнулся и поинтересовался: – Куда-то торопишься, Грейнджер? Подпрыгивай меньше, а то пол проломишь. Гермиона вспыхнула и со злостью глянула на Забини. – Тебя это точно не касается. И ничего я не подпрыгиваю, – возмутилась она. – Спорим, я угадаю с первого раза, куда ты торопишься? – Блейз выжидающе уставился на девушку и, не увидев реакции, продолжил: – К Нотту. Как пить дать! Увидев покрасневшие щеки Гермионы, он усмехнулся. – Что и требовалось доказать. Ладно уж, забирай бумажку и лети к своему художнику, – последовала секунда тишины, пока Блейз ставил роспись. – И вот еще что, Грейнджер, – он замер, не выпуская пергамент из руки, – если собираешься позировать ему для портрета, сделай что-нибудь с волосами. Гермиона выхватила, наконец, пергамент из пальцев Забини и, кинув на него еще один убийственный взгляд, проследовала к выходу. – С моими волосами все нормально, не беспокойся. Надеюсь, больше не увидимся! – бросила она напоследок и ушла. Выйдя на улицу, Гермиона немного постояла, чтобы успокоить нервы и прийти в себя. Выходило, что встречи с Забини выбивали ее из колеи больше, чем в свое время с Малфоем. Или она просто отвыкла от нападок и хамства. Аппарировав в уже знакомый тупик, она окинула себя взглядом и, улыбнувшись, постучала. Через мгновение дверь распахнулась, и она увидела Гринни, который что-то недовольно бормотал себе под нос. – Господин Нотт ожидает вас, пройдите за мной, – домовик пренебрег правилами хорошего тона, чему Гермиона не удивилась. Оказавшись, наконец, в мастерской Тео, она облегченно вздохнула и улыбнулась идущему ей навстречу хозяину дома. – Мисс Грейнджер, очень рад снова вас видеть, – поклонился тот и поцеловал девушке руку. Она вновь едва заметно покраснела. – Взаимно, Тео. Давай окончательно перейдем на «ты»? Он улыбнулся и пожал плечами. – Как скажешь, Гермиона, – ее имя прозвучало так, что по телу пробежала волна тепла, а кончики пальцев приятно закололо. – Присаживайся, – он указал на гостевое кресло и сам опустился в стоящее рядом так, что они оказались лицом к лицу. – Я принесла тебе назад материалы, которые ты одолжил нам для расследования. Это очень помогло, спасибо! Сегодня мы, наконец, смогли снять проклятие, – она положила на стол увеличенный свиток. Тео улыбнулся. – Я очень рад, что смог тебе помочь. Хочешь чего-нибудь? Чай или чего покрепче? Гермиона задумалась – именно сейчас желудок напомнил о том, что она с утра ничего не ела. С другой стороны, правила приличия не позволяли ей навязываться. Заметив паузу, Тео понял, что она, скорее всего, только с работы. А помня еще по школе ее рвение к выполнению обязанностей, можно было легко предположить, что просто чая недостаточно. – Гринни! Домовик с хлопком появился у кресла хозяина и поклонился. – Накрой ужин на двоих в малой столовой. Мы подойдем через десять минут. Гринни враждебно посмотрел на Гермиону, пробормотал что-то насчет чистоты крови, но поклонился и исчез. – Зачем? Не думаю, что это хорошая идея, – Гермиона пыталась возмущаться, но улыбка, не сходившая с лица, портила всю картину. – Я позволил себе предположить, что с такой интересной работой ты вряд ли вовремя вспоминаешь о перерыве. Если вообще вспоминаешь, – он недовольно покачал головой, поднялся и галантно подал девушке руку. Гермиона воспользовалась предложением и взяла Тео под локоть. – Пойдем, я хоть немного покажу тебе дом, хотя до малой столовой идти не далеко, – он усмехнулся и увлек ее за собой. Еще раз убедившись в красоте дома Нотта, Гермиона оказалась в столовой. Ужин прошел быстро, скрашенный непринужденной беседой. У Тео было отличное чувство юмора и хорошо поставленная речь – легко получалось представить его даже в роли Министра Магии. Когда они вернулись в мастерскую, Нотт сразу перешел к делу. – Итак, насчет портрета. Это работа не на один вечер – тебе придется провести тут очень много времени. Но для начала необходимо продумать образ, в котором ты будешь изображена, – Тео окинул девушку оценивающим взглядом. – А так нельзя? – смутилась та, глядя на себя. Тео пожал плечами и наколдовал большое зеркало прямо перед Гермионой. – Можно, конечно. Но если ты позволишь, я бы показал тебе несколько возможных вариантов. Если тебе ничего не понравится, то оставим, как есть. Идет? – Вполне, – улыбнулась та и повернулась к зеркалу. Тео взмахнул палочкой, и ее министерская черная мантия трансфигурировалась в длинное серебристое платье с черным едва заметным рисунком. У Гермионы даже дыхание перехватило на долю секунды – этот наряд настолько ей шел, что казалось, будто шили его специально для нее. Видя реакцию девушки, Нотт усмехнулся и вновь взмахнул палочкой. Волосы сами уложились в высокую прическу, из-за чего она стала похожа на средневековую даму. Гермиона покачала головой – такой образ ей не нравился. – Не стоит поднимать волосы, – выдала она, на что Тео только кивнул. Он на секунду задумался и, радостно улыбнувшись, вновь взмахнул палочкой. Волосы уложились в длинную широкую косу с вплетенными серебристыми камнями, идеально сочетавшимися с платьем. Нотт удовлетворенно кивнул, глядя на Гермиону, которая застыла в немом изумлении и боялась пошевелиться. – Оставим так? – поинтересовался Тео, становясь позади Гермионы. На секунду его сердце замерло от того, насколько гармонично они смотрелись вместе. – Да, – выдохнула, наконец, Грейнджер, поворачиваясь к Нотту и беря его за руки, – это просто чудесно. – Тогда осталось определиться с позой, и я тебя отпущу, – улыбнулся тот, чувствуя, как в его руках скользят ее тонкие пальцы. – Важно, чтобы ты приходила днем и всегда в одно и то же время – мне нужны постоянные тени, – он провел ее к креслу, стоящему возле окна. – Сядь вполоборота и смотри в окно, – подождав, пока Гермиона выполнит инструкции, Тео продолжил, – сейчас нет смысла начинать, потому что уже стемнело. Но днем это будет выглядеть совсем по-другому: ты будешь будто появляться из тени. Никакого искусственного освещения, – воскликнул он, увлекшись своими мыслями. Гермиона наблюдала за множеством эмоций, отражавшихся на лице Тео, и понимала, что он каким-то волшебным образом успел стать для нее привычным. Не родным пока еще, но вызывающим самые светлые и нежные чувства. Она улыбнулась своим мыслям и поднялась. – Сейчас мне уже пора. Я заканчиваю обычно в пять вечера – после этого я полностью в твоем распоряжении. К сожалению, днем у меня работа, поэтому, если тебя не устраивает такое время, остаются только выходные, – Гермиона смущенно пожала плечами. Тео задумался. – Обычно я приглашаю людей два или три раза в неделю, но работаю не меньше двух часов. В пять вечера – неплохо, но дольше часа работать просто не получится, поэтому тебе придется приходить каждый день. В остальном – проблем нет. – Если это не помешает твоим основным заказам, то проблем не будет, – осторожно произнесла Гермиона. – У меня сейчас только один заказчик, но с ним ты даже не пересечешься. – Тогда я пойду, – улыбнулась девушка, взмахом палочки возвращая себе прежний вид. – Постой. Ты ведь в Лондоне живешь? – поинтересовался Тео и, дождавшись утвердительного кивка, предложил: – Аппарируем вместе? Гермиона посмотрела на него удивленно, но согласилась. Тео вызвал домовика, отдал ему несколько распоряжений и, взяв гостью под руку, вышел на улицу. Они прошлись пешком до края Хогсмида, после чего аппарировали в парк недалеко от дома Гермионы, которая жила в немагической части Лондона. Тихо беседуя, они дошли до нужного подъезда и остановились. Тео осторожно взял Гермиону за руку и поцеловал запястье, почувствовав, как вздрогнула девушка. – Холодно, иди домой, не хочу, чтобы ты заболела. Гермиона смутилась и поцеловала его в щеку. – До завтра, Тео. В пять я буду у тебя, – прошептала она и скрылась в подъезде. Тео мечтательно вздохнул и закурил – на щеке все еще теплился след от поцелуя, на губах, перебивая вкус сигарет, чувствовался аромат ее духов. Постояв минут десять, он еще раз глянул на дверь подъезда, будто пытаясь запомнить на всю оставшуюся жизнь, и аппарировал. На следующий день в пять часов Гермиону встретил сам Тео, она снова поцеловала его в щеку, и они прошли в мастерскую. Вновь преобразив девушку и усадив ее в кресло, Нотт взялся за кисть. – Ты рисуешь без помощи магии? – удивленно спросила Гермиона. – Так получается чувственней. Я же учился в маггловском университете, – пожал плечами Тео. Рядом с мольбертом уже стоял небольшой столик, на котором были разложены различные краски и палитры. Нотт, попросив девушку не шевелиться, упоенно взялся за работу. Гермиона же рассматривала пейзаж за окном и с грустью думала о том, что скоро наступит зима. Сидеть так в тишине почему-то было очень комфортно. Не было неловкости или желания сказать хоть какую-нибудь бессмысленную фразу. С Тео вообще было легко. Когда в начале седьмого он отложил кисть и вытер руки специальным полотенцем, Гермиона потянулась и уже хотела было посмотреть на картину, но Тео жестом ее остановил. – У художников не принято показывать незавершенные работы, – пояснил он. – А теперь я приглашаю тебя на ужин, пусть и в моем доме, но думаю, тебе понравится, – он подмигнул девушке, – только не возвращай пока свою министерскую мантию. Гермиона улыбнулась и, подождав, пока он вернет мастерской первоначальный вид, взяла его под руку. – Пойдем, мой сказочный принц, – слова вырвались непроизвольно, но, видя довольное лицо Тео, она не пожалела о сказанном. Ужин вновь прошел в приятной атмосфере веселья и непринужденности. Казалось, в мире больше не существует ничего, кроме этой столовой, зажженных свечей и двух людей, наслаждающихся обществом друг друга. После ужина Тео вновь проводил гостью до ее подъезда, получив нежный поцелуй в щеку. Простояв у ее дома несколько минут, он аппарировал в свою квартиру и позволил себе выпить пару бокалов вина. Да, ему удалось сблизиться с Гермионой, но он хотел большего. Хотел стать для нее целым миром, готовым укрыть от любых проблем. Такие вечера вошли в привычку, и на протяжении двух недель ничего не менялось. Тео как мог отвлекал себя работой, но с каждым днем держать себя в руках в присутствии Гермионы становилось все сложнее. В пятницу, подходя к ее подъезду, он неожиданно остановился. – Гермиона, мне нужно тебе кое-что сказать. Я не знаю, как ты к этому отнесешься, но держать в себе больше не могу, – он нервно прикусил губу. – В чем дело, Тео? – она нежно погладила его по щеке, а в глазах сквозило неподдельное беспокойство. – Я люблю тебя, – он зажмурился, – еще с четвертого курса. Я пытался бороться с этим чувством, говорил себе, что ты никогда на меня не посмотришь, что у тебя есть Уизли, но когда увидел тебя вновь две недели назад – понял, что не могу без тебя. Помолчав, Тео, наконец, решил открыть глаза: Гермиона мягко улыбалась, продолжая поглаживать его по щеке. В ее взгляде так и читалось «Какой же ты дурак». – Тео… – начала она шепотом, заставив того нервно сглотнуть, – почему ты не сказал мне раньше? Мерлин, все ведь могло быть намного легче и быстрее. Достаточно лишь было со мной поговорить. Она прижалась к нему, а он все никак не мог понять ее слов. – Тео, ты чудесный и замечательный, для меня ты стал принцем, сошедшим со страниц старой сказки. Неужели это не очередной сон? Нотт пришел в себя, улыбнулся, взял ее за руки, поднося к губам и целуя каждый пальчик, боясь поверить, что все происходящее – реально. – Ты будешь со мной, Гермиона? – вопрос, произнесенный шепотом, оглушил обоих. – Да, – так же тихо ответила она. Тео прижал ее к себе, уткнувшись в копну волос, вдыхая ставший таким родным аромат и повторяя: – Моя, только моя, никогда тебя не отпущу. А Гермиона только радостно улыбалась и впервые в жизни чувствовала себя очень глупой, но очень счастливой.

***

Наступило Рождество. Гермиона уже давно все приготовила и накрыла на стол. С минуты на минуту должны были прийти гости – Гарри с Джинни и Блейз с Панси – разношерстная компания, а Тео все еще не было. Гермиона перекладывала с места на место приборы, проверяла чистоту тарелок, но волнение не проходило. Наконец, в коридоре раздался шум, она поспешно выглянула и обнаружила там улыбающегося Тео, прижимающего к себе портрет. – Ты закончил? – воскликнула девушка с удивлением. – Да, это мой подарок тебе на Рождество. Он прошел в гостиную и с помощью магии повесил портрет над камином. С него смотрела задумчивая Гермиона, непривычно строгая в своей красоте. Тень скрывала половину ее лица, делая черты какими-то неземными. Девушка с затаенным дыханием смотрела на собственное изображение и не могла поверить, что это действительно она. Тео аккуратно обнял ее сзади и поцеловал в шею. – Тебе нравится? – Это волшебно. Неужели я могу быть такой? – Гермиона обернулась к Тео и поцеловала его. – Можешь, – Нотт повернул девушку к сотворенному из воздуха зеркалу и взмахнул палочкой. Ее простенькое платье стало темно-синим и заструилось вдоль тела, волосы мягкой волной спадали на спину, на шее красовалось сапфировое колье. Сам же Тео был в черной рубашке с подвернутыми до локтя рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами. Идеально отглаженные брюки со стрелками выгодно дополняли образ. Темные волосы в профессиональном беспорядке обрамляли лицо. На протяжении всего прошедшего времени Гермиона не могла смотреть на него без содрогания. Сейчас, видя их отражение в зеркале, она невольно поймала себя на мысли, что они действительно идеально дополняют друг друга. Раздался звонок. Тео поспешно убрал зеркало и шепнул Гермионе на ухо: – Ну что, объявим, наконец, о нашей помолвке? Гермиона смущенно пожала плечами. – Как хочешь. Тео обнял свою невесту за талию, и они вдвоем двинулись в коридор – встречать гостей.