Портрет

Гермиона с Невиллом аппарировали практически ко входу в «Три метлы» – место, которое запомнилось лучше всего за годы обучения в Хогвартсе. Сверившись с картой, Лонгботтом указал на небольшой переулок на другой стороне дороги. Через несколько минут друзья стояли перед неприметной темной дверью, выходившей в небольшой дворик, окруженный со всех сторон стенами соседних домов. Ни одно окно не выходило на эту сторону, поэтому любой клиент мастерской оставался инкогнито. Гермиона потянула за большое бронзовое кольцо, но дверь не поддалась. Зато, когда она отпустила ручку, та громко стукнула о металлическую пластинку – даже находившимся на улице было отчетливо слышно, как звон раскатом прокатился по всему дому. Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге появился домовик. Он посмотрел на Гермиону с явной неприязнью, но, увидев Невилла, все же поклонился. – Господин Нотт никого не ждал. По какому вы вопросу? – произнося дежурную фразу, он смотрел исключительно на Лонгботтома, подчеркивая значимость чистоты крови. Гермиона фыркнула и отвернулась: такие домовики попадались ей в последнее время все чаще, и она уже начинала сомневаться в правильности своих юношеских убеждений. – Мы расследуем дело о проклятом портрете. Нам необходимо поговорить с мастером Ноттом, – Невилл старался говорить мягко, хотя на его лице явственно читалось недовольство поведением домовика. – Гринни поставит господина в известность, – кивнул эльф и с хлопком исчез. – Он разговаривал с тобой не слишком-то уважительно, – озадаченно протянул Невилл. – Он со мной вообще не разговаривал, только с тобой, – пожала плечами в ответ его спутница, – все-таки порой они бывают не очень-то гостеприимными. «И вообще несносными», – добавила она про себя. В этот момент раздался еще один хлопок, и из пустоты возник домовик. – Господин Нотт согласен вас принять, пройдите за мной, – с этими словами он резко развернулся и засеменил по длинному коридору вглубь дома. Гермиона с Невиллом поспешили за ним, бегло осматривая дом. Снаружи было незаметно, насколько он огромен, но изнутри он производил впечатление дворца. Роскошная отделка, витиеватые подсвечники, резная мебель – все это создавало иллюзию визита к королевской особе. Поднявшись по широкой мраморной лестнице на второй этаж, друзья вслед за домовиком свернули в неприглядный коридор, в тупике которого была всего одна дверь. Перед ней Гринни и остановился. – Мастерская хозяина. Он ждет вас внутри, – отчитался эльф и исчез. Гермиона толкнула дверь и оказалась в огромном хорошо освещенном помещении. Вдоль одной из стен тянулся массивный стеллаж из темного дерева, полки которого были завалены свитками и заставлены книгами. Посреди комнаты стоял большой стол того же цвета, что и стеллаж. С одной стороны от него были кресла для посетителей, с другой – для хозяина мастерской. Возле окна находился внушительных размеров мольберт, на котором в данный момент был установлен чистый холст. С обеих от окна сторон было два небольших стеллажа, заставленных всевозможными красками. Множество выдвижных ящиков скрывали остальные инструменты. Приглядевшись, Гермиона рассмотрела, что окно выходило на балкон, дверь на который была, очевидно, скрыта тяжелыми темно-зелеными портьерами. Там, опершись на перила, стоял человек. Стоило Невиллу с негромким стуком закрыть дверь, как стоящий на балконе человек повернулся и, помедлив, зашел в комнату. Гермиона с удивлением узнала в нем Теодора, хотя ожидала увидеть его дедушку. – Мисс Грейнджер, – он кивнул девушке, слегка улыбнувшись, – мистер Лонгботтом, – пожал руку Невиллу, – проходите, присаживайтесь, – указал на гостевые кресла. Сам же обошел стол и устроился с другой стороны, разглядывая лица сидящих напротив бывших однокурсников. – Итак, чем я могу вам помочь? Должен предупредить, ваш визит не оказался неожиданным – буквально час назад со мной связывался Блейз, – при упоминании друга он поморщился, что показалось Гермионе весьма странным. – Тогда стоит уточнить, что я рассчитывала на встречу с мистером Эрнестом Ноттом, твоим дедушкой. Насколько мне известно, он последний мастер волшебных портретов, – даже по голосу было слышно, что Гермиона весьма недовольна сложившейся ситуацией. Тео усмехнулся, достал из ящика стола какие-то документы и протянул их девушке. – Что это, мистер Нотт? – с подозрением поинтересовалась та, принимая из его рук достаточно увесистую стопку. – Вы можете обращаться ко мне Тео, мисс Грейнджер, – как бы между прочим заметил Нотт. – В папке – документы, подтверждающие мою квалификацию и права наследования мастерской. Мой дед умер четыре месяца назад. Гермиона, которая уже хотела возмутиться по поводу недопустимости перехода на неофициальный тон, запнулась. – Прости, Тео, с моей стороны это было грубо, – от смущения ее щеки слегка порозовели. – Ничего, все в порядке, – пожал плечами Нотт, – мы не были особо близки, просто я единственный из семьи унаследовал его талант. Но я могу вам помочь – вся его картотека перешла ко мне. Дед вел достаточно подробные записи, – он махнул рукой в сторону стеллажа, стоящего за его спиной. – Мы восстанавливаем историю портрета миссис Забини, – внезапно подал голос Невилл. Гермиона глянула на него с раздражением – подобное разговоры следовало вести деликатно. – Это был один из последних портретов, написанных дедом. Сейчас я найду эту карточку. Тео встал из-за стола и, подмигнув Гермионе, направился к стеллажу. Ему понадобилось десять минут, чтобы найти нужный свиток. – Вот, – протянул он находку Грейнджер, возвращаясь на свое место, – тут вся информация о заказчиках, сроках, оплате и всех, кто имел доступ к портрету. Можешь взять свиток с собой, только верни по окончанию дела. Гермиона, все еще смущенная его неожиданным поступком, благодарно кивнула. – Спасибо за помощь, Тео. Мы, пожалуй, пойдем. Предстоит много работы, – пояснила она, избегая встречаться с ним взглядом. – Всегда пожалуйста. Я, знаете ли, никогда не разделял взглядов своих милейших друзей, поэтому с радостью готов прийти на помощь хорошим людям, – его улыбка искрила добротой и искренностью. Он попрощался с Невиллом и, когда тот уже вышел, окликнул Гермиону. – Мисс Грейнджер, я бы с удовольствием нарисовал ваш портрет. Ваша красота должна остаться запечатленной на века. Гермиона вновь смущенно покраснела и, чтобы поскорее покончить с неловкой ситуацией, кивнула. – Я была бы очень рада, Тео, – девушка еще раз улыбнулась и вышла за дверь, погруженная в свои мысли. В коридоре ее ждали Невилл и Гринни. Домовик посмотрел на нее с плохо скрываемым отвращением и повел их выходу. *** Оставшись в одиночестве, Тео грустно вздохнул и опустился в свое кресло. Работы и так было невпроворот, а тут взыграли давние чувства к Грейнджер, тщательно подавляемые на протяжении долгих лет. Теперь же, прокручивая в голове весь недолгий разговор, он понимал, что как бы ни пытался забыть Гермиону, вряд ли эта затея когда-нибудь возымела бы успех. Особенно учитывая то, как она произносила его имя – на выдохе, растягивая, настолько соблазнительно, что по коже бежали мурашки. Но, несмотря на загруженность, он ни разу не пожалел о своем предложении. Просто надо было поскорее закончить заказы, чтобы освободить время для нее. Окрыленный новыми возможностями, Тео не стал откладывать их реализацию в долгий ящик. Он тут же принялся за работу – надо было создать два волшебных портрета, один из которых уже был написан, оставалось только его оживить, и это было самым сложным. Таинство этого процесса дед открыл ему перед самой смертью, и Теодору пришлось долго экспериментировать, чтобы полностью овладеть этим искусством. Живописи же пришлось учиться в университете – одного таланта было недостаточно. Но все эти сложности уже остались в прошлом, теперь Тео получал от работы только удовольствие. *** Гермиона с Невиллом уже несколько часов изучали информацию из необъятного списка, полученного от Тео. Эрнест действительно очень дотошно описывал мельчайшие детали, однако не раскрывал секрета того, как именно портреты оживают. Из записей следовало, что заказчиком была семья Малфоев, однако доступ к портрету имели почти все их друзья – Макнейр, Розье, братья Лестрейнджи. Все они бывали в мастерской в период создания портрета и могли наложить на него проклятие. Невилл придерживался версии о вмешательстве Родольфуса Лестрейнджа, но Гермиона была уверена, что это дело рук Малфоя-старшего. Основная проблема заключалась в том, что все вышеперечисленные отбывали пожизненное заключение в Азкабане, а по правилам Министерства посещения Пожирателей смерти допускались не чаще раза в месяц. Поэтому необходимо было установить наиболее вероятный вариант – именно по этой причине друзья опять углубились в изучение информации. Наконец, Гермиона отодвинула свиток и тяжело вздохнула. – Похоже, выбора у нас нет. Невилл, тебе стоит сходить пообедать, а я пока пообщаюсь с миссис Забини. Надо выяснить, какие отношения связывали ее с каждым из нашего списка. Думаю, это проклятие основано на личных мотивах. Невилл понимающе кивнул и поднялся из-за стола. – Тебе что-нибудь купить? Ты ведь тоже весь день ничего не ела, а время близится к пяти. Гермиона благодарно кивнула. – Да, спасибо. Возьми что-нибудь на свой вкус, только не острое, – она смешно скривилась. – Я понял. Полчаса тебе хватит? – Невилл улыбнулся. – Да, вполне. Все, иди давай! – воскликнула Гермиона и замахала руками так, будто пыталась выгнать вместе с ним невидимых мух. Невилл засмеялся и ушел, оставив девушку зачаровывать перо и пергамент. Через пару минут она закончила с приготовлениями и взмахом волшебной палочки сняла с портрета ткань. Миссис Забини выглядела недовольной – свет был для нее слишком ярким. Переждав немой поток ругательств, Гермиона сняла заглушающее заклинание. – Ну что, тебе удалось выяснить что-нибудь дельное? – поинтересовалась женщина, пребывая, очевидно, в благодушном настроении. Гермиона кивнула. – Мы с мистером Лонгботтомом составили список подозреваемых. Все они на данный момент отбывают пожизненное заключение в Азкабане, и встретиться сейчас я могу лишь с одним из них. Если мы ошибемся в выборе, то раскрытие дела зависнет еще на месяц – не думаю, что вы в восторге от такой перспективы. Миссис Забини кивнула. – Верно. Я так понимаю, ты хочешь узнать о моих отношениях с этими людьми. Был ли у кого-то из них повод для мести, правильно? – Да, именно так. Гермиона перечислила всех подозреваемых, выделив Люциуса. Миссис Забини усмехнулась. – Я не знаю, на чем вы основывались в своих предположениях, но действительно стоящая кандидатура одна – Розье. С Уолденом Макнейром, – она мечтательно прикрыла глаза, – мы были любовниками вплоть до моей смерти. Люциус, вопреки всеобщему мнению, был моим самым надежным и верным другом. Сколько дел мы с ним провернули под носом у Министров Магии – не сосчитать. Братья Лестрейнджи не имели ко мне практически никакого отношения. Они оба были преданными поклонниками Беллы, а она вертела ими, как хотела. Поговаривали, что ни одного из них она не обделяла вниманием, – леди усмехнулась, – если ты понимаешь, о чем я. А вот Розье мечтал занять место Уолдена на протяжении всего времени, что мы были знакомы. Раз за разом он уговаривал меня, делал соблазнительные предложения, ухаживал, порой даже угрожал, чем, собственно, и закончилась наша последняя встреча. Миссис Забини замолчала на несколько минут, погрузившись в воспоминания. Гермиона терпеливо ждала, опасаясь прервать поток откровений. – Ты ведь слышала о моей репутации? – улыбнулась женщина и, дождавшись ответного кивка, продолжила. – Именно из-за этого Лорд запретил мне выходить замуж – боялся лишиться лучших бойцов. Об этом знали все, в том числе и Розье. Но его приказ Повелителя не остановил. В последний раз он пришел ко мне за несколько недель до битвы – где-то в начале апреля. Он предложил сбежать, чтобы потом я вышла за него, а я отказала. Я всегда ему отказывала – терпеть не могла этого заносчивого самовлюбленного наглеца. Тогда он разразился тирадой проклятий, предвещая мне скорую кончину. Правда, он уточнил, что так легко я не отделаюсь и даже после смерти его «пожелания» будут меня преследовать. Так оно и вышло. Знаешь, чем это проклятие обернется для моего рода? – Гермиона поспешно отрицательно покачала головой. – Число погибших от влияния моего портрета мужчин будет равно числу не доживших до совершеннолетия потомков. Хорошо, что Блейзу на момент моей смерти уже исполнилось семнадцать, – она, наконец, замолчала, переводя дыхание. Гермиона же обдумывала услышанное. Теперь все детали сложились в законченную картинку, оставляя только один неразрешенный вопрос. – Почему вы не сказали об этом сразу? Это могло бы существенно облегчить нам задачу. Миссис Забини снисходительно посмотрела на свою собеседницу. – Это особенность волшебных портретов. Я не могу вспомнить что-либо, пока об этом не спросят. В первый раз ты спросила, знаю ли я, кто проклял портрет – но я до сих пор наверняка этого не знаю. Розье обещал проклясть меня, а не портрет. Потом ты заговорила о рунах и самом проклятии – про это я рассказала все, что всплыло в голове. Но ты не спросила о тех, кто желал мне зла. Но не думаю, что стоит тебя в этом винить – твое происхождение не позволило тебе с детства контактировать с волшебными портретами. Гермиона едва удержалась, чтобы не скривиться, но вынуждена была задать еще один вопрос прежде, чем вновь занавесить картину. – Миссис Забини, скажите честно, была ли хоть одна жертва от влияния вашего портрета? – Нет. Исключительно благодаря моему сыну – он отлично разбирается в рунах. Блейз повесил портрет у себя в кабинете и запретил кому-либо туда входить. Узнав от домовика об обыске, он закрыл портрет такой же тканью, как ты, поэтому никто не пострадал. Что, на мой взгляд, весьма удивительно, потому что ваши доблестные авроры даже не поинтересовались, что за портрет скрыт от их глаз. К тому же, если бы они спросили Блейза, какая именно из вещей проклята – он бы непременно ответил правдиво. Но идти первым на сотрудничество с людьми, не вызывающими доверия, – не в наших правилах. Гермиона, внимательно выслушав миссис Забини, коротко кивнула – она как никто другой знала, что в большинстве своем представители древних чистокровных родов нередко утаивали информацию, если считали нужным. Она прекрасно понимала, почему Блейз сделал вид, что не понимает, о каком проклятии идет речь – о таких вещах не принято говорить вслух в его мире. – Что ж, прошение о встрече с Розье я подам уже сегодня. Когда его одобрят – неизвестно, но ваши показания в совокупности с данными мастера Эрнеста Нотта составят отличное доказательство. Если Розье не согласится сам снять проклятие, то его заставят это сделать через суд. На этом, надеюсь, наше с вами, миссис Забини, сотрудничество закончено. Взмахнув палочкой, Гермиона наложила заглушающее заклинание и закрыла портрет черной тканью. После этого она взялась за отчет, который обещала предоставить к вечеру мистеру Брэдстокеру. Вытащив из кармана папку и увеличив ее до прежних размеров, она нашла форму для отчета и, разложив свитки с протоколами и необходимой информаций, принялась за дело. Вскоре вернулся Невилл и, загадочно улыбаясь, поставил на ее стол коробку, предварительно вернув ей реальные размеры. Гермиона с удивлением прочитала на ней название своего любимого маггловского итальянского ресторанчика, куда раньше на каникулах часто ходила с родителями. – Как ты узнал? Невилл пожал плечами. – Ты часто рассказывала о нем в школе, когда возвращалась с каникул. Я не мог решить, что же тебе взять, поэтому отправился в маггловский Лондон. Увлекательное вышло приключение! – воскликнул он с энтузиазмом. Гермиона рассмеялась и, отложив на полчаса отчет, пересела за стол Невилла. Они вместе принялись за еду, то и дело смеясь над рассказом Лонгботтома – это было его первое знакомство с миром магглов. К семи часам отчет лежал у Аарона на столе. Гермиона только что закончила устный доклад и убедила начальника подать прошение о допросе Розье. – Хорошо, мисс Грейнджер. Вы проделали огромную работу – я не ожидал таких впечатляющих результатов за столь короткий срок. Теперь я вижу, что не зря согласился на уговоры Министра. Ответ по прошению придет через несколько дней – вам сразу сообщат. А до тех пор, я полагаю, вам стоит познакомиться с нашим архивом, чтобы знать, где в экстренном случае можно найти ту или иную информацию. Напоминаю, что ваш рабочий день нормирован – с десяти утра до пяти вечера, – он строго посмотрел на сидящую напротив девушку, – это я к тому, что не стоит задерживаться дольше без крайней необходимости. Гермиона с удивлением увидела, что начальник мягко ей улыбнулся и подмигнул. – Спасибо, мистер Брэдстокер. С вами очень приятно работать. – Не за что. Вы очень порадовали меня, мисс Грейнджер. Кстати, все бумаги оформлены – теперь вы официально глава Сектора по обнаружению и обезвреживанию темномагических проклятий. Об этом можно заявлять при обысках и допросах. Как вы, наверное, уже поняли, ваша работа достаточно сильно отличается от работы остального Отдела. – Да, сэр. Но такая работа мне по душе, – улыбнулась Гермиона и, попрощавшись, отправилась домой.